Ходатайство защитника С. Дуванова о прекращении уголовного дела

Я думаю, что этого вполне достаточно, чтобы, во всяком случае, с подозрением относиться ко всяким происшествиям с ним или обвинениям в его адрес.

Этот документ прямо указывает на то, что из администрации Президента Казахстана в 6.48 утра факсом были переданы инструкции представителям правоохранительных органов: как себя вести перед журналистами и общественностью в связи с задержанием Сергея Дуванова за “совершение изнасилования несовершеннолетней”.

Примечательно, что в тезисах уже даются рекомендации, как избегать политических инсинуаций; как отражать статус Дуванова – задержанный, а не арестованный; как вписывать фамилию адвоката после установления, кто будет защищать Дуванова; как указывать, что Дуванов уже дает первоначальные показания, что он якобы был пьян, ничего не помнит; как сообщать журналистам, что по делу изъяты одежда, постель и т.д.

К сожалению, и орган, осуществивший предварительное расследование, и суд, в нарушение закрепленного в статье 24 УПК РК принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, отклонили ходатайства защиты об исследовании обстоятельств появления вышеупомянутых “Тезисов….”.

Однако исследование этого вопроса могло дать возможность суду оценить степень и цели участия властных структур в этом деле.

Суд, например, мог бы установить, что после 8.00 утра уже стало известно, что Дуванов не был пьян; уже стало известно, что никаких показаний он не давал; уже стало известно, что никакую постель из его дома не изымали; наконец, в 11.30 уже было известно, что, по крайней мере, одним из защитников Дуванова является Евгений Жовтис, чью фамилию уже можно было бы вставить в скобки вместо безличного Ф.И.О.

Из этого может следовать только одно, что вышеупомянутые “Тезисы…” были подготовлены заранее и переданы по факсу именно в то время, которое в них указано, поскольку только тогда никакие вышеупомянутые детали не были известны составителям “Тезисов….”.

Это полностью опровергает версию властей о технической неисправности факса, т.е. неправильно выставленном времени, поскольку, повторюсь, если бы “Тезисы…” были составлены после 12.00 28 октября, то в них уже, конечно, не было бы “ляпов” о “пьяном” Дуванове, изъятой постели и “неизвестном” адвокате.

Прокуратура ходатайствовала, а суд приобщил к материалам дела заявление, сделанное Общественным штабом в защиту Сергея Дуванова в подтверждение технической ошибки и выясненных обстоятельств появления этого документа.

Однако суд отклонил ходатайство защиты о допросе свидетелей Масанова и Косубаева, участвовавших в переговорах, результатом которых явилось вышеупомянутое заявление. Как участник этих переговоров я связан их конфиденциальностью, однако допрос свидетелей мог бы выявить много интересного по ряду обстоятельств, связанных с этим делом.

Суд приобщил к материалам дела последующее заявление Общественного штаба в защиту Сергея Дуванова, по сути дезавуирующее предыдущее. В том заявлении, в частности, был поставлен целый ряд вопросов, на которые до настоящего времени никаких ответов не получено.

Таким образом, так и осталось неизвестным, кто и когда составил вышеупомянутые “Тезисы…”, кто знал о якобы совершенном именно человеком по фамилии Дуванов изнасиловании несовершеннолетней до того, как об этом узнали сотрудники Карасайского РУВД и ГУВД Алматинской области, если они об этом никому не сообщали. Мы так и не узнали, кто за всем этим стоял.

Однако осуществление сбора информации о деятельности защитников по конкретному уголовному делу является, кроме прочего, ничем иным, как грубейшим нарушением права на защиту.

К сожалению, присутствующие в зале судебного заседания представители органа высшего надзора за законностью и соблюдением прав и свобод граждан, уважаемые прокуроры, никак не отреагировали на прямое нарушение конституционных норм и принципов этим представителем полиции. Своей позиции по этому вопросу не выразил и суд.

Однако, помимо прочего, учитывая, что отдел, возглавляемый полковником Бектасовым, входит в состав ГУВД г.Алматы, а уголовное дело расследовалось ГУВД Алматинской области, защите не остается ничего иного, как предположить, что в “операции” под названием “Дуванов и его защитники” задействованы и силы полиции г.Алматы.

Начиная с постановления о возбуждении уголовного дела и кончая всеми протоколами следственных действий, во всех процессуальных документах используется юридическая формулировка: тот или иной дознаватель, следователь и т.д. установил, что подозреваемый (обвиняемый) Дуванов по такому-то адресу совершил изнасилование несовершеннолетней.

Не подозревается в совершении изнасилования, не обвиняется в совершении изнасилования, а прямо так – совершил изнасилование! У нас такая форма документа, говорят оперативные и следственные работники. Заявляю, эта форма прямо и грубо нарушает принцип презумпции невиновности!

Особенно “замечательно” звучит постановление о создании следственно-оперативной группы (том 1, л.д.2). Заместитель начальника ГУВД Алматинской области, рассмотрев представленные материалы, установил: по такому-то адресу Дуванов совершил изнасилование несовершеннолетней. Далее он пишет: для обеспечения своевременности, полноты и объективности расследования создать следственно-оперативную группу. О какой полноте и особенно объективности идет речь, если он уже “установил”, что Дуванов совершил изнасилование? Что эта группа будет расследовать, если их непосредственный начальник уже все “установил”? И может ли следственно-оперативная группа обнаружить, что изнасилования не было, если начальник уже “установил”, что оно было?

О каком объективном расследовании может идти речь, о поиске каких оправдывающих обстоятельств, о каком толковании сомнений в пользу подозреваемого, обвиняемого можно мечтать? А ведь все это прямо требует Конституция РК и уголовно-процессуальный закон.

Уже по одной этой причине дело должно быть немедленно прекращено, поскольку в таких условиях никакого объективного расследования быть не могло и не было!

Вдобавок к этому упомяну имеющийся в материалах дела рапорт дознавателя Сагитова (том 1, л.д. 6), первая фраза которого лучше всего характеризует все это уголовное дело. Привожу эту первую фразу целиком. “Довожу до Вашего сведения о том, что по указанию оперативного дежурного Карасайского РУВД в п. Кайнар по улице Тимирязева 13 произошло изнасилование несовершеннолетней”! Представителям обвинения и самому Сагитову можно, конечно, сетовать на то, что дознаватель ошибся, что он хотел написать, что по указанию оперативного дежурного Карасайского РУВД он выехал в п.Кайнар, что он не имел в виду, что изнасилование несовершеннолетней произошло по указанию оперативного дежурного. Однако в деле имеется этот документ и в нем написано именно то, что написано. Можно только предположить, что и к остальным процессуальным документам Карасайского РУВД нужно относиться с большим подозрением, поскольку оперативные и следственные работники могли тоже написать то, что они не думали.

Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности, директором которого я являюсь, в течение двух часов после получения информации о задержании Дуванова оформило все документы для предоставления ему защитника от общественного объединения.

Как только стало известно, кто является “потерпевшей”, откуда она, и учитывая сразу же появившуюся версию провокации, защита начала собственное расследование. И естественно, что это расследование было начато с Караганды.

То, что сбор информации о “потерпевшей” и ее семье был необходим, подтверждается в настоящее время в полной мере.

Нужно быть очень наивным человеком, чтобы поверить в показания потерпевшей, что можно четыре раза оставаться на второй год в пятом классе из-за сломанной ноги, ОРЗ или пиелонефрита, болезней, которые не относятся к столь тяжелым, что предполагают длительный постельный режим. Тем более что никаких подтверждающих все это медицинских документов в деле нет.

Нужно также быть очень наивным человеком, чтобы поверить в то, что в пригороде Караганды можно продать квартиру без телефона за 5 тысяч долларов, причем своей собственной сестре, которая является домохозяйкой, муж работает на кране, и у этой сестры есть свой дом с подсобным хозяйством, если за эти деньги можно купить хорошую квартиру в центре города. К тому же, как показала мать потерпевшей, никакого юридического оформления этой сделки осуществлено не было. Действительно, какие могут быть счеты между родственниками (?!).

Нужно быть очень наивным человеком, чтобы поверить в то, что женщина, которая не работает, по разным показаниям, в течение 5-7 лет, и имеет несовершеннолетнюю дочь, полностью живет на иждивении родственников, которые, видимо, не только кормят, но и одевают и оплачивают квартиру с коммунальными услугами.

И, наконец, нужно быть очень наивным человеком, чтобы поверить, что мать потерпевшей с двумя дочерьми, одной из которых исполнилось три месяца, безработная, живущая на помощь родственников, вдруг продает квартиру в г.Караганде и переезжает в г.Алматы, где у нее никого нет. Старшая дочь практически бросает школу. Все это объясняется тем, что детям в Караганде “не климат”, а в Алматы – тепло. Однако никаких медицинских документов, подтверждающих это, нет, кроме справки, которая ничего не объясняет. И, кроме того, со времени переезда в Алматы, мать не обращается ни в какие медицинские учреждения для лечения детей, а старшая дочь так в течение более полугода в школу и не ходит.

Именно для того, чтобы не оказаться наивным человеком, я поручил директору Карагандинского филиала нашего Бюро юристу Юрию Гусакову собрать информацию, характеризующую эту семью, а также любую иную информацию, которая может помочь нам осуществлять профессиональную защиту Дуванова. Мною был направлен ему официальный запрос с перечнем вопросов, которые он должен был прояснить. Это было мое поручение своему сотруднику, данное в полном соответствии со ст.ст. 74, 125 УПК РК. Кроме того, следует обратиться к ст.8 Закона об адвокатской деятельности, согласно которой помощники адвоката могут выполнять поручения адвоката. Следуя обыкновенной логике, точно так же защитник от общественного объединения может дать официальное поручение члену своего объединения в рамках своей деятельности по оказанию юридической помощи. Именно это и было сделано.

Однако сразу же выполняющий мое поручение Гусаков оказался под жестким прессингом правоохранительных органов Карагандинской области, причем по инициативе следователя по делу Дуванова г-на Абдрахметова.

Этот прессинг завершился принятием к производству жалобы по обвинению Гусакова в клевете на потерпевшую и ее мать.

Возбуждение уголовного дела против Ю.Гусакова я рассматриваю как попытку прямого давления на защиту.

Следует отметить, что, несмотря на то, что дело о клевете относится к делам частного обвинения и рассматривается в суде по заявлению лица, считающего себя оклеветанным, в случае с Ю.Гусаковым инициатива возбуждения уголовного дела прямо исходила от сотрудников правоохранительных органов, в том числе министра внутренних дел РК К.Сулейменова, начальника ГУВД Карагандинской области В.Курбатова, а непосредственными исполнителями явились сотрудники Железнодорожного отдела полиции, которые даже провели дознание и направили материал в Октябрьский суд г. Караганды.

Это не может рассматриваться иначе, как воспрепятствование законной деятельности по защите граждан и оказанию им юридической помощи.

Учитывая, что теперь в дело вступило ГУВД Карагандинской области, у меня не остается никаких сомнений, что все дело и обстоятельства вокруг него курируются из одного центра.

Так, полковник Джакишев имеет дом в п. Кайнар неподалеку от Дуванова и его соседа Черкасова, в доме которого в течение двух недель проживала “потерпевшая” и ее мать. Как установлено в ходе судебного следствия, Черкасов помогал Джакишеву ремонтировать другой дом последнего в Горном Гиганте. Черкасов в ходе допроса в судебном заседании показывал, что после освобождения из мест заключения он “калымил” в Горном Гиганте.

В своих показаниях от 28.10.2002 (том 1, л.д.19-20) Черкасов говорил, что он не помнит, где познакомился с матерью потерпевшей и ее дочерьми. Однако в своих показаниях от 29.10.2002 (том 1, л.д.45-47) он уже говорит, что познакомился с матерью “потерпевшей” через клиентов, у которых “калымил”.

Свидетель Дерин, в доме которого в течение также около двух недель проживала потерпевшая вместе со своими дочерьми после того, как была вынуждена съехать от Черкасова из-за неприязненных отношений с женой Черкасова, ранее работал под началом того же Джакишева. Этот свидетель прямо показал, что потерпевшую и ее дочерей к нему привезли два человека, европейской и азиатской национальности, причем один из них заплатил ему 2000 тенге и сказал, что эта женщина с дочерьми — свидетели по какому-то делу. Естественно, что мать с дочерью это все отрицают. Было это во второй половине сентября, более чем за месяц до изнасилования, в котором обвиняют Дуванова.

Наконец, по показаниям свидетеля Галяпиной, жена водителя машины, на которой потерпевшую из Кайнара привезли к автовокзалу “Саяхат”, сказала ей, что там потерпевшую ждал Джакишев. Жена водителя машины Байсеитова в судебном заседании отказалась от того, что она это говорила и даже что когда-либо встречалась с Галяпиной, однако она так же забыла, и что ее допрашивал следователь, и только когда защитники показали ей протокол допроса с ее подписью, “вспомнила” о допросе.

Все вышеизложенное позволяет выявить определенную логическую цепочку, которую трудно объяснить простыми совпадениями.

Несмотря на то что свидетель Джакишев был допрошен в судебном заседании, суд не обеспечил полноту и всесторонность исследования обстоятельств дела для прояснения всех вопросов, связанных с этим лицом.

Суд также отклонил ходатайство о допросе свидетеля Бородулиной (хозяйки последней квартиры, где жили потерпевшая и ее мать), хотя этот свидетель, Бородулина, могла также пролить свет на историю появления у нее этой семьи.

Суд вообще отклонил целый ряд ходатайств, касающихся исключения ряда процессуальных документов, в том числе протоколов следственных действий, проведенных с нарушением уголовно-процессуального законодательства. При этом ни по одному из отклоненных ходатайств не было вынесено мотивированное постановление, я подчеркиваю, мотивированного, как того требует ч.6 ст. 102 УПК РК.

Ваша Честь, все изложенное мной ставит под сомнение всю версию стороны обвинения. Бесчисленное множество грубейших процессуальных нарушений вообще не дают возможности признавать протоколы следственных действий, заключения экспертиз, показания ряда свидетелей в качестве доказательств.

И единственное, что можно сделать в этой ситуации, — это удовлетворить ходатайство адвоката Воронова и прекратить дело.