Настоящее произведение хочу посвятить освещению некоторых аспектов деятельности внешнеполитического ведомства нашей страны. Не буду лукавить, это желание возникло отнюдь не случайно. К примеру, хочу позицировать своё эссе как повествовательное произведение. Причин тому несколько. Основной мотив заключается в попытке сдерживания возрастающего объема необоснованных обвинений и непроверенной информации, растекающейся вокруг работы министерства иностранных дел республики. Автор этих строк не работал в МИД РК, но, в силу должностных обязанностей, в прошлом, плотно соприкасался с работой этой организации. Затем получил образование в учебном заведении казахстанского МИД. Посему внутренне считаю себя готовым высказать свой взгляд на национальные особенности органа, отвечающего за внешние сношения нашей республики. При этом постараюсь не нанести большого ущерба возможности отработать так называемый “кусок хлеба” профессиональными спичрайтерами из пресс-службы МИД РК.
Какова платформа работы внешнеполитического ведомства Казахстана?
Первое: законодательная база. Она включает в себя Основной закон, законы: “О государственной службе”, “О дипломатической службе”, “О порядке заключения, денонсации, ратификации международных договоров”. Далее идут юридические документы, описывающие нормативы в узкопрофессиональной деятельности. Таких, к примеру, как консульская служба.
Основной лейтмотив вышеперечисленных законов заключается в следующем. Казахстан, будучи государством с президентской формой правления, всю прерогативу определения внешнеполитического курса отдает в руки главы государства (президенту). Помимо президента правом подписи международных документов, без дополнительного делегирования полномочий, обладают лишь два должностных лица: премьер-министр и министр иностранных дел. Назначение, а также отзыв глав дипмиссий производит глава государства.
Также на МИД возложена колоссальная работа по координации проектов как стратегического, так и тактического характера в области внешних сношений нашей республики.
Второе: человеческие ресурсы.
На мой взгляд, осуществленное государством передислоцирование учреждений в новую столицу нанесло им большой ущерб. Ни для кого не секрет, что многие квалифицированные чиновники с трудом принимали решение по этому вопросу. При этом ставились заведомо неприемлемые, для обладающих возрастным цензом сотрудников, условия. Собственно, сама теория передислокации “по-казахстански” предполагала “отсечение” некоторого количества специалистов и пополнение вакансий при помощи кадровых вливаний на новом месте. Последствия этих шагов мы наблюдаем и по сей день. Общей уровень квалификации новых рекрутов оказался на порядок ниже, нежели был у среднего чиновника в г.Алматы. Вышесказанное относится к младшему исполнительному звену и среднему управленческому составу. Отсюда следует увеличение межведомственной переписки (документооборот) между ведомствами и МИД, или ведомством и Правительством. И буквально все звенья этой цепочки, включая Администрацию президента, находились и находятся на постоянном информационном “голодании”.
Помимо вышеуказанных проблем, в МИД РК есть сугубо внутриведомственные нюансы. Здесь необходимо упомянуть о такой характеристике МИД, как определенной элитарности службы в этой структуре. Человек, прошедший необходимый испытательный срок, входит в систему “ротации кадров”. То есть через некоторое время, сроком не более года, он в обязательном порядке проходит стажировку за рубежом. После прохождения оной молодой дипломат может рассчитывать на “морковку”, ради которой он пошел в МИД. Это – “длительная заграничная командировка”. Сокращенно — ДЗК. Осуществить эту достойную мечту не всем удается сразу. Велика вероятность вместо работы в дипломатическом представительстве, вновь по 2-3 раза съездить на стажировку и укрепить свои языковые навыки. С “языком” тоже имеется своя “специфика”. При прежней системе службы дипломаты получали всякого рода бонусы. Как-то: за знание иностранного языка (классифицировалось степень владения и тип: восточный или европейский), платье и тому подобное. Затем, где-то в середине 90-х, под давлением финансистов, все материальные стимулы канули, как говорится, в “лету”. Теперь стремление иметь “инструмент” в виде поставленного иностранного языка поддерживается надеждой молодого специалиста уехать в один из дней в 2-3-годичную командировку. Редкие начальники подстегивают отстающих в “языковой” номинации сотрудников.
О “ротации кадров”. Эту особенность кадровой службы, полагаю, можно с уверенностью заключать в кавычки. Несмотря на существование стройного порядка смены специалиста по схеме: центральный аппарат-посольство и наоборот, никто не может быть уверенным в незыблемости этого принципа. И причина этого, полагаю, известна. Структура МИД, в отличие от других ведомств, в силу своей исторической традиции и специфики работы была “гнездышком” для службы потомков действующей элиты. Усиленной многократно восточной традицией протекционизма в кадровых вопросах. В особенности это касается его заграничных представительств. Добавьте также когорту сотрудников из различных специальных служб.
Хочется немного подробней остановиться на таком ярком явлении, как бывшая Дипломатическая академия МИД РК. Свой первый набор она объявила в 1997 году. При формировании учебного процесса за основу брался опыт аналогичного вуза при российском МИД. Основную финансовую помощь оказывал ТАСИС, в рамках помощи Евросоюза Казахстану в деле преобразования государственного управления. ТАСИС взамен оговаривал участие своих экспертов в теоретической и практической подготовке. Таким образом, это был один из вариантов “помощи” Запада Казахстану, при которой “живьем” в республику доходила самая малая толика средств.
Учебных групп на одном потоке было три. Условно они делились так: “мидовская”, “бюджетная” и “коммерческая”. Названия говорят сами за себя: первая комплектовалась из собственных сотрудников, вторая – из работников других государственных структур, последняя – из желающих получить образование на платной основе. Сейчас, по прошествии времени, представляется, что образование ДА было попыткой руководства министерства спасти какую-то часть своих сотрудников в тех рамках, которые очертили финансисты. Но эта “попытка” была достойна лучших образцов советских руководителей. В обязательном порядке все возвращающиеся из ДЗК специалисты должны либо поступить в ДА, либо искать другую работу. И так все три года: с 1997 по 1999. Я не оговорился. Специалисты набора 1999 года заканчивали обучение в стенах Евразийского университета им.Гумилева, но им, в порядке исключения, в дипломах оставили прежнее наименование вуза.
В 1999 – 2000 учебном году происходит объединение “мидовской” и “бюджетной” групп. При этом бывшей “бюджетной” группе прекращают выплату заработной платы, выплачиваемой слушателям с прежнего места работы. При этом прозвучали ссылки на трудности государственного бюджета. В этом же году ректор ДА М.Джолдасбеков берется руководить Евразийским университетом им.Гумилева и объявляет решение о переводе ДА из структуры МИД в состав Евразийского университета. Также надо отметить, что стоимость обучения за год росла до 1999 года. И равнялась пяти тысячам “вечнозеленых” условных единиц.
Итогом столь недолгого существования ДА явился временный перерыв в кадровой чехарде, царившей в министерстве иностранных дел в тот период. Подтверждением этого являлись назначения свежеиспеченных “академиков” на более низкие должности, нежели они занимали до ухода на учебу. С другой стороны, в настоящее время МИД не обладает полноценной базой кадрового резерва. В нем по-прежнему велико стремление оградить организацию от вливания “свежей крови”, даже в ущерб очевидной пользе. Это можно предположить из фактов, когда успевающим слушателям ДА из “других” групп намеренно снижали оценки на государственных экзаменах, так как дипломы с отличием обязывали кадровую службу министерства удовлетворить возможное желание “медалиста” продолжить службу в МИД.
Описанные особенности современной жизни МИД РК претендуют лишь на авторское видение некоторых граней дипломатической службы.
К примеру, представляется, что структура законодательной базы МИД выглядит весьма логичной и современной. Но “сырой” закон “О государственной службе” вкупе с общей аморфной кадровой политикой оборачивается бедствием для всей государственной машины. В нашем случае, это заключается в неоправданной закрытости МИД для кадрового обновления.
Велика роль такого фактора, как видение внешней политики руководством страны. На мой взгляд, первооснова проблемы заключается в том, что руководство страны до сих пор не желает использовать весь потенциал МИД во благо страны.
Вместе с тем представляется, что современный потенциал МИД РК — один из высоких в общей линейке государственных органов страны.
Согласитесь, что регулярное “воспитание души”, в условиях описанного выше “отбора”, способствует тому, что в строгие костюмы мидовских работников одеваются стойкие индивидуумы, наделенные необходимыми знаниями и навыками.