Астана, 14 апреля. В Доме Парламента состоялся брифинг, на котром перед аккредитованными журналистами выступили депутаты Мажилиса Татьяна Квятковская, Жазбек Абдиев и Жекен Калиулы.
Пресс-служба Мажилиса представляет стенограмму брифинга парламентариев (за исключением текста на государственном языке):
\»БАЙТЕЛЕСОВ Ж.(руководитель пресс-службы Мажилиса): Брифинг депутатов Мажилиса Квятковской Татьяны Григорьевны, Абдиева Жазбека Ниетовича и Жекена Калиулы. Пожалуйста.
КАЛИУЛЫ Ж. Как вам известно, недавно на Мажилисе нашего Парламента было принято решение о направлении группы депутатов для участия в работе Парламентской ассамблеи Совета Европы и Европейского Парламента. В составе делегации нас было пять, также были представители из правительственных кругов, журналисты. Основная задача заключалась в том, чтобы дать разъяснение по поводу резолюции Европарламента от 13-го февраля этого года. Разъяснения в каком плане?
Во-первых, эта резолюция была принята односторонне. Когда мы беседовали с отдельными депутатами Европарламента, они сами признавали, что действительно эта резолюция была принята с нарушениями определенных процедур. То есть такая резолюция обычно готовится на соответствующем комитете, а потом выносится на голосование всего Европарламента. Сейчас в Европарламенте представлены депутаты из различных партий, из разных стран, из 162 стран мира, скорее всего Европы. Однако эта односторонность принятия резолюции, конечно, не могла оставить нас равнодушными. У нас в Парламенте этот вопрос обсуждался, и наши депутаты выразили протест против такой резолюции. Как мы ожидали, действительно на высоком уровне, на уровне руководства, а также отдельных депутатов были высказаны сожаления, что принята такая резолюция. Она была принята с подачи так называемой оппозиции. Говорят: мы действительно объективно не рассмотрели эти вопросы. Там говорится об ограничении свободы слова, демократии в Казахстане, преследовании отдельных оппозиционных сил и так далее. Мы встретились и с оппозицией тоже. Они дебатировали с нами по этим вопросам, но по итогам думаем, что мы достигли определенных успехов, то есть Европарламент признает, что эта резолюция была необоснованной и призывает нас еще раз шире обсудить этот вопрос где-то в начале июля этого года.
Я думаю, мои коллеги дополнят и расскажут о ситуации, которая сложилась в Европарламенте. Пожалуйста.
ВОПРОС. (НЕ В МИКРОФОН).
АБДИЕВ Ж.Н. Никто не говорит, что резолюция была признана необоснованной. Об этом речи не было. Мы не ставили вопрос, и такая задача перед нами не стояла: аннулировать эту резолюцию или принять новую резолюцию Европарламента или Евросоюза. Вопрос стоял о том, чтобы довести реальное состояние дел, реальную ситуацию с процессами демократизации в стране за 11 лет независимости. Вот эту задачу мы выполнили.
Официального заключения либо официального решения о том, что резолюция была необоснованной, не давалось. Но определенные мнения, вплоть до председателя Европарламента об этом было высказано публично в нашем присутствии.
КВЯТКОВСКАЯ Т.Г. Более того, когда мы спрашивали: как вообще принимается, какая кухня принятия подобных документов, нам сказали, что это либо многостороннее обсуждение вопроса, либо в таком скоростном порядке может быть документ принят на базе существующего документа другой авторитетной международной организации.
Нам попытались сказать, что это было принято на базе резолюции ОБСЕ. Когда спохватились, мы говорим: какой документ ОБСЕ? Ничего такого не было. В общем, они испытывали очень большое смущение.
И на заседании комитета было сказано, что слушание вопросов и дебаты будут продолжен в 2-4 июля и потом, возможно, либо будут внесены коррективы в эту резолюцию, либо будет принята новая резолюция, что для них гораздо симпатичнее. То есть, безусловно, работу эту надо продолжить и, возможно, в итоге появится. Хотя мы такой вопрос не ставили, потому что тут говорилось, что резолюция юридической силы не имеет, Европарламент, по сути, ассоциация европейских партий.
Но мы с вами знаем, что последствия резолюции, в принципе, могут быть, потому что когда достаточно авторитетная организация делает такое заключение, то это может повлиять кредитование инвесторов работающих. То есть степень риска в нашей стране оценивается по-другому. Если говорят, что у нас нет демократии, если мы деградируем, то сейчас же во всех банках степень риска будет по-другому. Последствия, конечно, могут быть (экономические и другие) для Казахстана. Это для нас нежелательно. Поэтому мы старались довести эту ситуацию до всех парламентариев, с кем нам удалось за это короткое время встретиться. И мы убедились, что они совершенно не имеют представления о нашей стране.
Мы обнаружили в комитете трех ярых поборников Казахстана. Это Ватенен, Калнен и Ясь Гавронский. Один — англичанин, второй — финн, гонщик в авторалли, который паспорт свободы Кажегельдину вручал и третий — польский итальянец. Вот эти даже разговаривать не желали с нами. Один отказался от встречи уже намеченной, сказал, якобы, прилететь не успевает. Но мы потом уже с ним просто встречались во время так называемого коктейля. Это Ватенен. И Калнен тоже. А польский итальянец просто по-хамски себя вел: не хочу на эту говорить и на эту не хочу, и на эту не хочу. Хорошо, если Вы считаете, что все так плохо, скажите, что, по-Вашему, надо сделать? Говорит: а я откуда знаю? С одной стороны, хамски-чвански, с другой стороны, легкомысленно. И за этими тремя лидерами виделось большое лоббирование вопроса, ведь чтобы провести такой документ нужно было здорово поработать, нужно было финансовое обеспечение и так далее. А остальные люди после разговора с нами достаточно лояльно отзывались потом даже на заседании, а те, кто не были соавторами резолюции, вообще просто открывали глаза. А была у нас представительница христианских демократов из Германии… Как ее фамилия?
АБДИЕВ Ж.Н. Егле.
КВЯТКОВСКАЯ Т.Г. Да, Егле. Она заседании комитета сказала: вот моя фракция проголосовала, 55 человек против этой резолюции (всего на заседании там было 120), эту фракцию проигнорировали, а теперь мы ошиблись. И председатель на комитете сказал: мы очень сомневаемся, не ошиблись ли мы, но мы определимся до конца, когда состоятся еще дальше обсуждения, мы надеемся, что вы тоже будете хорошо относиться к критике, что это поможет вам начать диалог с вашей оппозицией. Когда позвали нас на коктейль, спросили: \»А вы не возражаете, что мы оппозицию тоже пригласим в этот же зал?\». Для нас это был странный вопрос, потому что, естественно, мы не возражаем. А почему мы возражаем, если это наши граждане, и если мы тут с ними все время насчет этих проблем спорим, правда, они не приходят сюда к нам в Парламент, когда мы их зовем на обсуждение тех или иных вопросов. Это их дело, это их позиция, тем не менее… Когда они пришли туда, и мы там стали все здороваться, тот же Батенен вытаращивал глаза, а председатель комитета ходил и говорил: у вас уже начался диалог с оппозицией. А мы говорим: у нас он никогда не заканчивался, этот диалог в общем-то перманентный.
Я больше не буду говорить о процедурах. Я хотела бы, знаете о чем сказать, а потом вы будете задавать вопросы. Во-первых, по резолюции (я лично поинтересовалась), например, там есть претензия к тому, что у нас ущемляются религиозные меньшинства. Меня это так поразило. Уж кажется в нашей стране кого только нет, и все, пожалуйста, тебе на. На базе чего вообще появились эти несколько слов? Оказывается посольство поработало и мне в посольстве дали от одного депутата записку. Он привел примеры. По-моему, в Семипалатинске пришли официальные власти домой и оштрафовали один-два-три случая за незаконную деятельность. Незарегистрированные, они собирались и занимались там, у себя на дому, религиозной деятельностью, то есть оштрафовали однозначно правильно, и штрафы: 2500, 4100 тенге за незарегистрированную деятельность. А дальше в записке говорится, что эти власти, которые пришли, а там, видимо, пришла милиция, они при этом изъяли личные вещи. С этим надо, конечно, разобраться, потому что из-за таких позорных случаев… Надо разобраться, какие вещи изымались. Если это религиозные принадлежности, то имели они право их изымать, не имели. Если это вообще не имеющие отношения к религии вещи, тогда просто надо наказать наших людей. То есть надо с этими вещами разобраться.
Очень много было вопросов по Закону \»Об общественных объединениях\». Эта планка для партий — 50 тысяч всех в Европе шокирует. Немцы говорят: у нас столько лет уже демократия и то для нас это высокая планка. И англичане, и все, и латышка, она член Европарламента, говорит: а у нас в моей партии 200. Когда я лично встречалась, я им на это говорила, что, дорогие мои, у вас действительно исторический политический партийный опыт достаточно большой, потом давайте не будем сравнивать Казахстан ни по каким параметрам с вашими странами, если на территории Казахстана может разместиться шесть Германий или пять Франций и если по этой громадной территории раскидано всего 14 миллионов, и если у нас есть регионы, где они принимают единственный телевизионный канал, и если социальное положение позволяет нашим гражданам купить какую-нибудь газетку желательно с программой и подешевле, то как мы можем говорить о правовом воспитании, о развитии политической культуры?
Я здесь долгое время говорила, что этой просветительской, пропагандисткой работой должно заниматься Правительство, официальная власть, но потом я поняла, что если мы начнем этим очень серьезно заниматься, то нас тут же демократический мир обвинит в том, что у нас опять единая тотальная идеология. Этот выход, который принят по инициативе депутатов (Вы помните? Это же была депутатской инициативой), по-моему, это самый хороший выход. Просвещать пойдут партийцы, народ просвещать пойдет партия. Пусть она понесут какой-то кусочек политических правовых знаний, каждый со своей позиции. Если к одному и тому же гражданину придут от той партии, от той партии, то его заставят думать, заставят разбираться. Расшевелят его немножечко, возможно разбудят его. Вообще-то наш закон, если мы через два-три года убедимся, что ошиблись, что нет нужного эффекта. Кто нам вообще помешает изменить этот закон? Но это наша ситуация, это наше условие. Вы помните, в законе еще были какие-то преграды для партии, если не набрал 7 процентов, то уже не партия. За это не голосовало, это не прошло. Я за цифру 50 голосовала, потому что я совершено, убеждена, что кто-то должен наш народ просвещать. Кто? Если не тот, кто рвется к власти. Иди и работай с народом. Тем более все партии выступают от имени народа. Три человека в партии, тоже от имени народа выступают. Пусть они вообще заработают это право. По этому поводу было много вопросов. Я, например, это так объясняла.
Что у нас и по каким? По Дуванову, Аблязову, Жакиянову вопросы были, почти все задавали. Вот у вас есть политические заключенные. Какие политические? Состав преступления доказан в суде. Да, у нас есть проблемы. Есть у нас незаконно осужденные. Вам нужен список таких? У меня спросите. Я вам дам, прямо сейчас дам, из под горячей руки дам список незаконно осужденных. Зачем путать уголовные дела с политикой? Нечего их путать. Состав преступления есть, это состав преступления. Там возникали вопросы по закрытию СМИ. Я начала с вами говорить, что нам этот вопрос поможет решить. Есть распространение на СМИ законодательству о добросовестной конкуренции антимонопольного законодательства, потому что мне пришлось занимать. Ко мне актюбинцы обращались, когда у них программу закрывали. Из других регионов обращались. Я по этому поводу с прокуратурой бодалась, говорю: незаконное это дело, потому что несправедливо, потому что никто не выполняет из находящихся каналов закона о языках. Но закрывают один. Мне говорили: дело же рассматривают, в пределах этого административного отдела, а не на базе политического. Мы же не политический орган. Чтобы вот так не говорили, надо наш базовый закон о развитии конкуренции и ограничения монополистической деятельности. Во всяком случае, норма, которая гласит, что государственные органы не могут создавать благоприятствующие условия для одних субъектов, дискриминирующих для других, она должна распространиться на сферу СМИ. Вот тогда государственные органы ни Министерство информации, ни Прокуратура не могут занять такую позицию.
Я эти вещи давно говорю в Парламенте, просто никто не слышал, не слышал, не слышал меня. Здесь я уже… рассказала, когда встречались с депутатами. Кайрат Куатович Абусеитов впервые это услышал, он сказал: какая ты умница, какая ты умница. Хотя не я одна об этом говорила, и не я одна здесь умница, и не первый раз мысль родилась. Но через два дня выходит, или даже через день выходит обращение Президента к народу, и там вдруг появляется эта строчка. Хотя мне с Президентом как-то доводилось говорить, и Премьер-министром, вдруг появляется эта строчка. Я вообще тешу себя надеждой, что, возможно, это авторитет европейских организаций. Может быть, нас оттуда услышали, потому что Министерство иностранных дел отчеты каждый день подробные высылал. Теперь раз эта строчка появилась, значит, будет это законодательство. Просто его машинально перенести на СМИ нельзя, потому что сфера специфическая, надо посмотреть, какую она должна иметь структуру, куда она должна вписаться, либо в сам закон о СМИ, либо в антимонопольном законодательстве надо сделать специальный раздел. Мы эти проблемы с вами в достаточной доле, я думаю, порешаем. Я думаю, что порешаем. Потом эта позиция, когда уже на заседании, она говорила, говорила, и вот на нас в суды подает. Здесь вообще вызвало веселье у самих европейских парламентариев, потому что и там подают в суды, потому что нигде клевета не разрешена. Везде защищаются честь и достоинство. Это гражданское право, нельзя лишить людей этого права.
Я, наверное, на этом остановлюсь, потому что я птица-говорун, отличается умом и сообразительностью. Давайте на вопросы ответим, и все.
КАЛИУЛЫ Ж.
Процедурный вопрос можно комментировать. Интересно, как же все-таки мы открыли дебаты с оппозицией? В первую очередь, председатель Европарламента в общих чертах рассказал о резолюции, которая была принята Европарламентом 13 февраля этого года, а затем стал предоставлять слово каждой стороне по очереди. Сперва наш представитель Жазбек Абдиев начал. Потом предоставил слово представителю оппозиции, потом другим членам делегации казахстанского Парламента. Чисто протокольно верно. Последовательно председатель дал возможность высказаться всем. Поэтом в заключительном слове он сказал, что это действительно была объективная беседа, объективные дебаты. Видимо, эту форму дальше будем применять в наших взаимоотношениях. Где-то в начале июля, возможно, мы еще раз вернемся к этой теме — ситуации в Казахстане, хотя мы по специальному постановлению не имеем никакого морального права сказал он. Но независимо от этого все-таки интересуемся положением дел многих стран, в том числе Центральной Азии, такая форма встреч очень актуальна и полезна для взаимопонимания между Европарламентом и представителями тех стран, которые ставятся на повестку дня.
ВОПРОС. (НЕ В МИКРОФОН).
АБДИЕВ Ж.Н. Я понял Вас. Во-первых, я хотел бы пояснить, что Европарламент, это структура Европейского союза, в состав которого входят 15 государств, сейчас (буквально вчера пришло сообщение) вступила еще Венгрия. Это единое государство в составе Европы, которое имеет единую валюту — евро. Поэтому говорить о том, чтобы Казахстан вошел в состав Евросоюза, а потом представлял свое членство в Европарламенте, абсолютно никаких оснований нет.
Другой вопрос, что мы претендовали бы на вступление в Парламентскую ассамблею Совета Европы, где находится масса государств, которые территориально попадают под понятие Европы. Допустим, западная часть Казахстана, Уральская область по территории находится в Европе гораздо больше, чем северо-западная часть Турции, которая является членом Совета Европы. В составе Совета Европы все страны, у которых хоть часть территории или основная территория находится в составе Европы. Но для того чтобы вступить сначала в Совет Европы, а потом в Парламентскую ассамблею Совета Европы безусловно нужно соответствовать тем требованиям, которые предъявляет Парламентская ассамблея Совета Европы. Требования очень жесткие. Они общеизвестные, это отмена смертной казни, либерализация определенных вопросов. Эти вопросы общеизвестны.
ВОПРОС. (НЕ В МИКРОФОН).
АБДИЕВ Ж.Н. Спасибо. Во-первых, по этим материалам, по которым была видна реакция казахстанской стороны, скажем так. Реакция была со стороны Министерства иностранных дел, реакция была, скажем, мгновенной. Все материалы, опровергающие или не согласные казахстанские аппозиции, сразу же были направлены после принятия резолюции, наш же визит, депутатов Парламента, был организован в соответствии с постановлением Мажилиса Парламента. Это совершенно другая стезя, как говорится, совершенно в другой весовой категории, на уровне личных контактов, на уровне живого разговора с депутатами Европарламента. Правильно отметила депутат Квятковская о том, что депутаты Европарламента, это ассоциация не парламентариев, допустим, конкретных государств, а ассоциация партий. Там и христиане демократы, там и социалисты христиане, там и партия единой Европы, там крайне правые, левые, центристы. Поэтому очень важно было встретиться лицом к лицу с депутатами Парламента и постараться довести до их сведения реальную картину, реальную ситуацию. О чем мы говорили, что, действительно, у нас есть ошибки. Никто этого не отрицает. Я признаю, что в процессе демократизации, возможно, по темпам демократизации мы отстаем. Но темпы демократизации должна осуществлять, на мой взгляд, в строгом соответствии с экономическими преобразованиями, в соответствии с традициями, культурой народа, общество само по себе. Я привел пример, что многие страны Западной Европы, которые хвастаются своей классической демократией. Допустим, в частности Англия уже 500 лет в капитализме и демократии. Франция сама по себе уже 200 лет в состоянии калите. Тем не менее, там очень много ошибок. Это они признали. Что вы хотите от Казахстана, который 11 лет как получил независимость и причем после такого тяжелого наследия, который надо преобразовать и реформировать, как советский социализм.
ВОПРОС. (НЕ В МИКРОФОН).
АБДИЕВ Ж.Н. Спасибо. В отношении реформирования. Избежания таких, скажем, казусов. По-другому я не могу назвать. Я уже вначале по-казахски сказал, к сожалению, наверное, переводчиков не было. На мой взгляд, действительно, здесь не то, что оплошность нашего Министерства иностранных дел, внешнеполитического ведомства, просто его физическая невозможность отслеживать эти ситуации. Это мое личное впечатление, что Министерство иностранных дел, значит, закрепил за такими крупнейшими международными европейскими структурами, которыми являются парламентская Ассамблея Совета Европы, Европарламент, был Североатлантический блок, Еврокомиссия. Они все расположены в этих государствах Люксембург, Франция, Страсбург, а также Бельгия. Все эти структуры закреплены за одним единственным посольством. Это Посольство Казахстана в Бельгии. Они просто-напросто, на мой взгляд, у меня сложилось такое впечатление, что они физически не в состоянии закрыть все это. Поэтому у нас сложилось впечатление и предложение, я не знаю, все этот вопрос прорабатывают сейчас, хотя во всех этих структурах аккредитовать по одному дипломату. Не обязательно на уровне посла, не обязательно на уровне специального полномочного посланника, а на уровне второго, первого, третьего секретаря посольства, чтобы они чувствовали ситуацию, которая назревает. Чувствовали ситуацию, политический климат, чувствовали, что назревает вопрос обсуждения, допустим, в Казахстане или экологическую ситуацию в Казахстане, потому что весь спектр вопроса, который рассматривается этой крупнейшей международной структурой, как Европарламент, очень широкий.
БАЙТЕЛЕСОВ Ж.: Брифинг завершен\».
(Распространено пресс-службой Мажилиса Парламента)