Что представляют из себя нынешние реальные владельцы прессы и какими они должны быть? Есть ли у нас профессиональная конкуренция между СМИ или это \»кухонное\» противостояние хозяйских интересов, в котором журналисты толкаются локтями — кто лучше обслужит хозяина? Зачем нам союзы, ассоциации, академии и конгрессы, если защитить конкретного журналиста в конкретной ситуации некому? На эти и другие вопросы отвечает человек, почти сорок лет проработавший в прессе и знающий медиа-кухню, что называется, изнутри.
— Как известно, понятие “свободная пресса” — довольно относительно. Все СМИ поделены и принадлежат хозяевам, которые стоят за ними, часто пряча свое право собственности… Как Вы к этому относитесь?
— Начнем с конца. Прячут право собственности потому, что хотят скрыть свои информационные интересы в своих СМИ, что само по себе смешно, — все давно знают, “кто есть кто”. Что касается владения, собственности, то газета, телеканал — это товар, это бизнес, и на этом простом основании бесхозные СМИ невозможны. Только здесь не надо путать разные понятия — свободу слова и экономическую свободу СМИ, которая журналистам в действительности не нужна. А кому нужна — пусть издают свою газету вскладчину и тогда не горюют о маленьких гонорарах. Проблема в другом. В том, кто сегодня является владельцами СМИ…
— И кто же?
— О, это весьма разношерстная компания. Одно могу сказать определенно, в ней нет, во всяком случае, я не знаю ни одного такого собственника, который был бы именно медиа-менеджером и для которого владение СМИ было бы профессией, чистым бизнесом. Мне, например, приходилось одному весьма респектабельному господину, овладевшему газетой, объяснять, что оптовая отпускная цена одного экземпляра никогда не окупает затрат на него, почему затраты на печать снижаются с ростом тиража… Нынче такое время, когда иметь “под собой” газету, телеканал модно, престижно, круто, как придворную певицу, собаку с синим языком или восьмицилиндрового “мерина”. То есть газету надо иметь потому, что у напарника по сауне она уже есть… Вот таких хозяев объединяет одно – полное медиа-невежество. Конечно, тут навскидку можно возразить: а зачем хозяину газеты быть медиа-менеджером? Мол, деньги дает и этого достаточно. Нет, не достаточно, и в этом поголовном хозяйском невежестве — большая головная боль практически всех наших журналистов. Ведь никто не допускает мысли, что главврачом медицинской клиники может быть винодел, а во главе банка может стоять… журналист. Так что хозяин СМИ обязан быть достаточно компетентным в медиа-делах.
— Так что, среди владельцев СМИ вообще нет профессионалов?!
— Вообще. Есть другие, но это небольшая группа, — владельцы, которые доверяют дело профессионалам. А подавляющее большинство владельцев СМИ сами ничего не смыслят и профессионалам не доверяют, высаживая в своих органах печати начальников, главная и единственная миссия которых — надзирать… Практически все журналисты, редакторы так или иначе сталкиваются с таким “своеобразием” хозяев наших СМИ. Ситуация тягостная, но пока практически безвыходная, потому что владельцы по простоте душевной руководствуются принципом “кто девушку ужинает, тот ее и танцует”, а танцевать-то не умеют… Конфликты, иногда острые, иногда как вялотекущая шизофрения возникают между редакционными коллективами и собственниками СМИ достаточно часто, чтобы не говорить об этом… Журналисты прекрасно понимают, о чем речь, и знают случаи, когда практически весь редакционный коллектив поднимался и уходил из издания только потому, что в нем менялся хозяин… Таких случаев немало, но они редко становятся достоянием общественности в силу, так сказать, интимности процесса, связанного с частными деньгами, неизменной приватностью сделок вокруг СМИ, со странными, доходящими до абсурда юридическими схемами, неизменная цель которых зачем-то максимально дистанцировать хозяина от его СМИ…
— И как, по-вашему, должны поступать владельцы?
— А тут не надо изобретать велосипед. Не разбираешься — не берись. Взял — доверяй только профессионалам. И уважай законы, традиции информационного дела. Не поучай, что писать, как верстать только на том основании, что ты начальник. Правда, владельцам СМИ нелегко — в том смысле, что действительно профессиональных, дипломированных медиа-менеджеров у нас практически нет. Число СМИ растет, растут технологии, конкуренция, а профессионального медиа-управления как не было, так и нет. Такой вот парадокс… Это главная болевая точка нашего медиа-рынка.
— А что такое “профессиональный медиа-менеджер”?
— Это — “три в одном”: синтез хорошего пера, редакционного администратора и бизнесмена. И не всего понемногу, а всего по максимуму. Иначе это будет либо просто журналист, либо просто начальник, либо просто бухгалтер. У нас же чаще так. Руководителем медиа-проекта становится либо журналист, который долгие годы писал заметки, но в финансовом управлении информационным бизнесом он ничего не смыслит, понимая под этой наукой примитивный бухучет. Или в кресле первого медиа-руководителя оказывается удачливый коммерсант, который поднаторел на одноходовой операции “купи-продай”, но зачем журналистам кроме зарплаты платят гонорар и почему при твердом заказе без процента возврата трудно наращивать тираж он, хоть убей, не понимает. Медиа-менеджмент — эта работа весьма специфическая и… штучная.
— Вы можете назвать идеального медиа-менеджера?
— Могу. Борис Гиллер.
— А себя Вы не относите к таковым?
— Ну… Я стараюсь. Но специального образования у меня нет. Хотя, как сказать… Несколько лет назад мне повезло в качестве партнера-координатора вести в Центральной Азии несколько образовательных проектов по программам “Тасиса” и английского фонда “Томсон”, кстати, патронируемого принцем Чарльзом. Вот как назывались циклы лекций этих проектов: “Рекламный менеджмент в СМИ”, “Административное управление информационным бизнесом”, “Финансовое управление информационным бизнесом”… Все эти многочисленные лекции порядка ста английских, голландских профессионалов, естественно, прошли через меня, и вольно или невольно я приобщился к знаниям европейской медиа-школы… Кстати, забавной и симптоматичной была реакция слушателей этих лекций — журналистов из государств Центральной Азии. Никто из них даже не подозревал, что есть такое понятие, как “административное управление информационным бизнесом”. Тут познания ограничивались понятием “редакционный штат”, и для всех стало большой новостью, что это не одно и то же. Также было и с финансовым управлением, которое все понимали как работу бухгалтерии…
— Как лично Вы относитесь к владельцам СМИ?
— Поскольку хозяева у нас “хорошие и разные”, то и отношусь я к ним по-хорошему и по-разному… Во всяком случае, я всегда старался ограничивать взаимоотношения с “боссом” только работой, без всякой иной суеты вокруг его барского стола. Быть хвостом собаки у меня как-то плохо получается. Меня нанимают, я тщательно, вполне профессионально выполняю свои обязанности, то есть честно зарабатываю свой хлеб и все, — никогда и никому я не клялся в личной преданности и любви до гроба.
— Не всем хозяевам это нравится, многие требуют личной преданности…
— Вы правы. Холуям легче…
— Раньше главный редактор был в редакции бог, царь, отец и герой. А сейчас?
— Вы несколько демонизируете образ главного редактора. Любая редакция, так было и так будет, относится к редактору… снисходительно, с юморком, что ли. И при всем к редактору уважении, даже если его есть за что уважать, всегда найдет повод перемыть ему кости. Что коллектив блистательной в свое время “Литературной газеты” и делал со своим редактором — А.Б. Чаковским. Так вот он и был “бог, царь, отец и герой” в том смысле, что настоящий редактор — это тот, который — есть он, и есть газета. А нет его, нет и газеты. Что и произошло с “ЛГ”, и не только с ней… Меня забавляет, как современные руководители газет играют, услаждая себя, с простым словосочетанием “редактор газеты”. Тут и шеф-редактор, и координатор-редактор, и ведущий редактор. Между тем большинство “шеф-редакторов” никакие не лидеры СМИ, они мучают себя, газету, редакцию. И читателей. Многие СМИ это прямо-таки демонстрируют — мизерными тиражами, бездоходностью, информационной и экономической унылостью. И в конечном итоге они под славным руководством “шеф-редакторов” превращаются, как говорили в СССР, в планово-убыточные предприятия и становятся как чемодан без ручки – и нести тяжело, и бросить жалко.
— Тем не менее число изданий из года в год растет…
— Да, сейчас их у нас что-то около трех тысяч. Но это так называемый списочный показатель, в который, я уверен, входят и давно усопшие СМИ. В действительности же у нас, думаю, едва ли больше трех-четырех десятков реально действующих, то есть рейтинговых СМИ.
— Газет много, конкуренция жесткая, хозяева \»хорошие и разные\»… Можно ли в этих условиях говорить о солидарности среди журналистов?
— Говорить-то можно… И нужно. Во всех западных странах, где я был, а полетать довелось немало, всюду есть профсоюзы журналистов, конфедерации как центры подлинно корпоративного единства. У нас уже тьма союзов, ассоциаций, конгрессов, но это пиарные, декоративные организации, которые никогда не будут реально защищать журналиста, газету, телеканал. Это, простите, групповщина, а не профессиональная солидарность. В Роттердаме, в редакции газеты “Хандесблат”, я спросил у журналистов, может ли редактор или хозяин газеты уволить кого-то из них \»просто так\». Мне ответили: не может. Никак! Там трудовые и профессиональные права журналистов защищены настолько, что его не могут уволить только потому, что он перестал нравиться, лебезить или написал что-то “не то”. Они железно защищены от самоуправства, субъективизма… Увольнение журналиста возможно только безупречно обоснованное, иначе хозяину грозит публичный скандал. Но, с другой стороны, если там журналист уволен по неоспоримым профессиональным причинам, никто и нигде его больше не возьмет.
— А как у нас?
— А у нас ни хозяева, ни журналисты не стеснены никакими юридическими, этическими нормами. Хозяин может позволить себе любой кураж, вплоть до откровенного самодурства — редактор и журналисты молчат. И журналист может безнаказанно “кинуть” газету, редактора — его тут же подберут в соседней “конторе”. Подберут, зная, что он способен на непорядочность. Всем известно, что у нас есть целая толпа “перьев”, этакий кадровый мусор, который кочует из газеты в газету. А редакторы все никак не соберутся сесть за один стол и раз и навсегда договориться о единых “правилах игры” на рынке журналистского труда.
Что касается защищенности самих журналистов, то сегодня они, как и все, “прикрыты” только общим законом о труде. То есть журналист ничем не отличается от уборщицы или официантки. В общегражданском плане это понятно. Но мы же знаем специфику нашей работы. Если вам прикажут “замочить” какую-нибудь фирму, организовать наезд, сделать “черный” пиар, а вы откажетесь, — это может стоить вам рабочего места. Каким же образом закон о труде может разрешить эту специфическую ситуацию? Никаким. Нам позарез нужен профессионально безупречный экспертный центр, способный давать точную оценку тем или иным конфликтным ситуациям в медиа-среде. Оценку и законодательную, и профессионально-этическую. Такую экспертизу, как безусловно авторитетный центр, под силу создать Академии журналистики…
Так что, как видите, с журналистской солидарностью не все так просто, как у… железнодорожников. У каждого владельца, учредителя, издателя – своя команда вполне карманных журналистов. И ладно бы только с девяти утра до шести вечера. Но если мы и после этого конторского времени не здороваемся друг с другом только потому, что не ладят наши хозяева, — это позор. Да, мы наемные работники, но мы – не крепостные, не гладиаторы своих хозяев. Все мы, независимо от того, где и на кого работаем, — прежде всего журналистская братия. И должны быть вместе — друг с другом…
— Есть наши коллеги и читатели, которые считают, что региональные издания – приложения к российским газетам используют популярность их брэндов, а качество местных материалов гораздо хуже. Их даже оскорбительно называют “вкладышами” и “прилипалами”. Что вы, как редактор “Московского комсомольца в Казахстане”, об этом думаете?
— Да, хуже. Но хуже в той степени, в какой казахстанская журналистика слабее российской. Но не настолько, чтобы называть казахстанскую часть совместного казахстано-российского проекта “прилипалой”. Это и вина, и беда казахстанских информационных блоков.
— И как ваша газета с этим справляется? Московское руководство довольно?
— Справляется. Довольно. Просто не может не справляться. Потому что условия, которые ставят перед нами москвичи, — очень жесткие. Они настаивают на единых “сквозных” рубриках, на абсолютно одинаковом дизайне полос, в общем, чтобы казахстанская сторона работала на адекватном уровне. За этим постоянно следят и проводят рейтинги своих региональных изданий, которых сегодня в мире 55. И по последнему рейтингу “МК в Казахстане” вошел в первую тройку. Лучше, конечно, быть первыми, но за четыре месяца нашего существования и это хорошо. Так что считать нас “прилипалами” просто глупо. Чего нельзя сказать о некоторых других совместных проектах.
Дело с ответственностью за качество региональных выпусков российских газет порой доходит до абсурда. Так, одна российско-казахстанская газета сообщила в номере от 23 мая, что Ярослав Голованов, известнейший российский журналист, умерший 21 мая, умер… 21 июня! При этом сей прокол (получается, что они свою газету не читают!) идет \»предисловием\» к соболезнованию президента России. И для читателя все выглядит так, будто виноват в этом Владимир Путин.