Григорий Марченко: на переправе мебель не меняют

«Москвичи» в Нацбанке

Не прошло и месяца после торжеств, посвященных юбилею национальной валюты Казахстана, как на это событие откликнулся в Washington Times журналист Кристофер Пала. Кстати, неделей ранее он опубликовал в этом же издании статью, в которой поведал о том, что небезызвестный Джеймс Гиффен (в лице его сына) вновь подключился к переговорам Казахстана с западными нефтяными корпорациями и напомнил о подробностях неутихающего скандала. Но на этот раз г-н Пала весьма одобрительно отзывается о финансовой системе Казахстана и политике Национального банка. Вот о чем говорится в материале.

Летом и осенью 1993 г. около десятка чиновников напряженно работали в секретной обстановке, чтобы спасти Казахстан от бушующей постсоветской инфляции и создать его первую национальную валюту. Сначала они решили принять предложение России и присоединиться к новому российскому рублю, но после того, как Москва отказалась от собственных предложений, им вновь пришлось менять курс своих действий.

В Алматы, экономической столице страны, казахские банкиры вместе со своими зарубежными коллегами месяц назад вспоминали о том непростом времени на конференции, посвященной 10-ой годовщине введения национальной валюты тенге, что по-казахски означает «деньги».

Казахстан превратился ныне в модель финансовой и валютной стабильности, а его финансовая система считается более продвинутой и прозрачной, чем российская.

За последние четыре года страна добилась среднегодовых темпов роста в 10,5 процента, это второй в мире показатель после Экваториальной Гвинеи, которая также переживает нефтяной бум. Но, в отличие от крошечного африканского государства, нефтяные доходы обеспечивают лишь пятую часть роста ВВП Казахстана, а финансовый сектор ежегодно растет на 50 процентов.

Хорст Келер, исполнительный директор Международного Валютного Фонда, одобрил Казахстан за «разумную валютную политику» и «здоровый рост».

Председатель Национального банка Казахстана Григорий Марченко напомнил в интервью, что в 1993 г. его страна все еще входила в зону советского рубля, второй год подряд пораженную инфляцией более чем в 2000 процентов. «Российская экономика стремительно катилась вниз, так же как и наша», — сказал он. Дела были настолько плохи, что созданные тогда кризисные комитеты «должны были искать возможности не для роста экономики, но лишь для замедления спада».

В тогдашней столице Алматы президент Нурсултан Назарбаев создал секретный комитет, ответственный за введение тенге. Валюта была тайно напечатана в Англии и переправлена в Казахстан в июне 1993 г. «Мы начали по календарю 45-дневный обратный отсчет», — говорит Марченко. Но в самой середине этого периода группа руководителей в Москве во главе с президентом Борисом Ельциным, включавшая премьер-министра Виктора Черномырдина и председателя центрального банка Виктора Геращенко, предложила включить Казахстан и еще три бывшие советские республики в зону нового российского рубля. «Они даже сообщили нам, что напечатали для Казахстана 1 триллион новых рублей», — вспоминает Марченко.

В сентябре рабочая группа, созванная в Алматы, приняла данное предложение и была расформирована. В конце концов, в отличие от стран Прибалтики, Казахстан никогда не имел собственной валюты, а 70 процентов его внешней торговли приходилось на Россию. Возобладали осторожность и верность привычке. Но другая группировка в российском руководстве, в которую входили Борис Федоров, Александр Шохин и Егор Гайдар, выступили против этого, и, в конечном счете, их мнение стало решающим. Как говорит Марченко, к концу октября стало очевидным, что Казахстан останется вне рублевой зоны.

«Наша группа была созвана вновь, и нам поручили закончить эту работу настолько быстро, насколько это возможно». Президент 12 ноября 1993 г. выступил с официальным заявлением, и шестью днями позже тенге стал единственным законным платежным средством в Казахстане. «Это стало для русских сюрпризом. Они ожидали, что мы сможем сделать это не ранее середины декабря, но они оказали нам большую услугу — мы должны быть им признательны за это», — отмечает Марченко.

«Это было хорошее решение для России, — продолжает он. — Они субсидировали другие республики, поэтому решили сократить свои расходы. С финансовой точки зрения, они были правы, но с политической и долгосрочной экономической точки зрения, я думаю, что была права другая группа».

Первоначально Национальный банк находился в подчинении у парламента, который сделал его заложником в своих спорах с правительством. В феврале 1994 г. Казахстан допустил самую большую ошибку за все время независимости: осуществил так называемые «взаимозачеты по платежам» (клиринговые операции). Компании, обремененные долгами друг перед другом и по налогам перед правительством, испытывали недостаток оборотного капитала. Некоторые полагали, что если правительство сможет предоставить им деньги, они выплатят свои долги, и налоговые обязательства и начнут работать с «чистого листа».

«Но события развивались, как и предполагал решительно возражавший против данной схемы Нацбанк, в противоположном направлении», — вспоминает Марченко. Компании использовали ссуды для покупки долларов, а не выплаты собственных долгов. Сначала произошел обвал тенге, за месяц обесценившегося на три четверти. Инфляция подскочила до 46 процентов в месяц. «Тогда не было никаких внешних потрясений — все это породили мы сами; и это очень смущало, — сказал Марченко. — Что-то подобное делалось в других места и в меньших масштабах, но никогда не проводилось так широко». После этого «многим стало ясно, что беспорядок в валютной политике недопустим, и президент всегда оказывал поддержку банку».

«В марте 1995 г. парламент принял новый закон о центральном банке, созданный по модели западногерманского закона о Бундесбанке 1957 г., и это означало, что была документально зафиксирована наша независимость», — сказал он. Ко времени российского финансового кризиса, разразившегося в 1998 г., Казахстан оказался подготовленным: более чем за год тенге потерял только половину своей стоимости. Способность банка сопротивляться парламенту, промышленникам или правительству росла благодаря последовательности его политики. И основы этого, говорит Марченко, были заложены командой, собранной экономистом советской школы Даулетом Сембаевым.

«В первые годы независимости никто не знал, как надо проводить реформы», — сказал в интервью Сембаев. Так, когда президент Назарбаев назначил его главой центрального банка и поручил подготовить введение тенге, Сембаев, которому тогда было почти 59 лет, привлек группу 30-летних выпускников московских вузов, известных как «москвичи». «Мы стали чем-то вроде инкубатора», — сказал он. Из их числа он назначил своих заместителей и помощников. Когда Сембаев ушел из банка в 1995 г., они сменили его на посту председателя: Ураз Джандосов (ставший председателем в 36 лет), Кадыржан Дамитов и Марченко, дольше всех находящийся на этом посту. В этом году Марченко был избран журналом Euromoney лучшим главой центрального банка.

«Председатели менялись, но руководство в целом было тем же самым, оставался постоянным состав среднего уровня управления», — сказал он. «И это — одна из возможных причин, почему мы более успешно, чем другие ведомства, осуществляем свои цели. В некоторых министерствах, когда приходит новый министр, он увольняет почти всех на среднем уровне, приводит собственную новую команду, вплоть до секретарей, зачастую назначает родственников. Еще он заменяет мебель». Тут Марченко, указав на собственный рабочий стол и расположенный рядом полированный стол для переговоров, заметил: «Мы все еще пользуемся мебелью, заказанной Сембаевым».

Сайт IWPR рассказывает о намечающейся в Казахстане легализации недвижимости. Как отмечают в своей публикации Эдуард Полетаев и Роман Саданов, власти готовы забыть предпринимателям их прошлые прегрешения за «хорошее поведение», но выиграют от этого только самые сильные и богатые.

В парламент РК внесен законопроект, предусматривающий амнистию собственникам недвижимого имущества, приобретенного в первые годы приватизации после провозглашения Казахстаном независимости в 1991 г. с нарушением налоговых и прочих законов. По замыслу авторов, законопроект вернет подобные объекты в лоно легальной экономики и позволит взимать с них налог. В результате государство только выиграет, а регулирование в сфере частного бизнеса упорядочится.

IWPR напоминает, что в 2001 г. в Казахстане уже проводилась амнистия капиталов, в результате которой было легализовано около полумиллиарда долларов. Тогда если предприятие «выходило из тени», все налоговые декларации прошлых лет уничтожались. В отличие от амнистии капиталов, призванной главным образом репатриировать капиталы, размещенные на зарубежных счетах, новый законопроект нацелен на легализацию активов, не покидавших пределы Казахстана, но скрытых от государственного контроля различными хитроумными способами.

Авторы приводят официальные оценки, согласно которым новый закон в случае его принятия позволит легализовать имущество примерно на 700 млн. долларов, или около 30 процентов коммерческой недвижимости, до сих пор скрытой «в тени». В первом чтении законопроект был рассмотрен еще летом, но тогда нижняя палата не сумела прийти к единому мнению о его необходимости. В конце октября президент Нурсултан Назарбаев лично высказался в поддержку законопроекта. Выступая перед представителями деловых кругов, он заявил: «Мы не должны бояться легализации. Нигде в мире первоначальное накопление капитала не происходило исключительно честными методами. За счет легализации мы сможем вернуть в оборот огромные суммы… Чтобы спокойно спать по ночам, необходимо сделать свой бизнес легальным и работать честно».

IWPR приводит различные точки зрения на данную акцию. Некоторые эксперты признают, что амнистия – единственный способ вывести «на свет» часть теневой экономики Казахстана. «Легализация даст новый толчок развитию предпринимательства, стимулирует производство, создаст новые рабочие места», — заявил директор НПО «Группа оценки рисков» Досым Сатпаев. «Это видно на примере ряда европейских государств, где теневые активы были легализованы именно с помощью аналогичных законодательных инициатив». Однако Сатпаев опасается, что, позволив крупным собственникам уйти от ответственности, государство может вызвать недовольство простых граждан.

В публикации представлены также мнения экспертов, сомневающихся в том, что легализация увеличит доходы государства и сделает экономику более прозрачной. Депутат Серикбай Алибаев подверг сомнению называемую госструктурами сумму дополнительно привлекаемых за счет легализации доходов – 700 млн. долларов. «Как можно здесь делать какие-то расчеты и брать цифры из воздуха? Никто ведь не проводил детального анализа теневых активов и возможного эффекта от легализации», — отмечает он. Отчасти сомнения Алибаева основаны на опыте проведенной ранее амнистии капиталов. «Никакой пользы она не принесла, — считает он. — … Мы просто узаконили наворованное имущество тех, по вине которых пенсионеры не получали пенсии, рабочие – зарплаты, и государство было не в состоянии решить социальные проблемы».

Подобные подозрения, говорится далее в публикации, подтверждаются тем, что запрошенный парламентариями список предполагаемых теневых активов так и не был представлен. Предприниматель Игорь Селиверстов сомневается, что легализация что-либо даст простым предпринимателям. «Амнистия ничего не даст мелкому и среднему бизнесу, хотя за самой этой инициативой, безусловно, стоят интересы бизнеса. Предпринимателям нужна не легализация капиталов, а благоприятный налоговый режим», — говорит он.

Глава Европейского Банка Реконструкции и Развития (ЕБРР) Жан Лемьер на встрече в Алматы заявил, что Казахстан должен работать над диверсификацией его экономики, чтобы гарантировать долгосрочную стабильность. По его мнению, руководство страны должно уделять внимание отраслям, не связанным с добычей нефти и газа на Каспии. Также Лемьер считает, что выгоды от притока нефтяных инвестиций и роста доходов должна извлекать большая часть населения республики, пока же зачастую отсутствует прозрачность в распределении доходов.

Как говорится в сообщении агентства France Press, президент ЕБРР отметил недостаток инвестиций в отрасли, не связанные с нефтедобычей, на которую приходится до 80 процентов иностранных инвестиций. Кроме рисков, связанных с колебаниями цен на нефть, Казахстан должен решить такие проблемы, как недостаточность средств на образование, слабое развитие инфраструктуры, отсутствие выхода к морю. Около трети населения Казахстана живет в бедности, а около миллиона человек не обеспечены чистой питьевой водой.

AFP напоминает, что некоторые круги на Западе, в частности, миллиардер Джордж Сорос, организовали компанию, призванную предупредить о грозящей Казахстану так называемой «голландской болезни», последствием которой становится растущая неконкурентоспособность несырьевых секторов, поскольку рост нефтяных доходов приводит к неоправданному росту курса национальной валюты.

ЕБРР в последние годы усилил внимание к Центральной Азии. Причем, на фоне авторитарных режимов Туркменистана и Узбекистана, банк рассматривает Казахстан как пример относительного прогресса. Впрочем, как говорится в сообщении AFP, на лидерство нашей страны негативный отпечаток накладывают сообщения о распространенной коррупции и контроль над экономикой со стороны узкого круга семьи и ближайшего окружения президента, несмотря на осуществление формальной приватизации.

Лемьер отметил, что сложные отношения между странами региона стали препятствием на пути их экономического развития. В речи прозвучали и позитивные оценки, руководитель ЕБРР одобрил совершенствования правовой системы Казахстана и создание «нефтяного фонда». Благодаря этому растут инвестиции банка, которые в этом году составят 320 млн. евро (против 175 млн. евро в 2002 г.). Только для малого и среднего бизнеса ЕБРР предоставил в настоящий момент более 4 тысяч кредитов.

Кстати, от европейцев не отстают и их азиатские коллеги. Агентство IRIN сообщает, что Азиатский Банк Развития (АБР) планирует в 2004-06 гг. предоставить Казахстану 190 млн. долларов США. Об этом заявил на минувшей неделе представитель банка в РК Казухико Нихучи. По его словам, АБР в настоящее время ведет переговоры с правительством Казахстана по вопросу финансирования проектов в секторах сельского хозяйства, транспорта и водоснабжения. Казахстан, ставший членом АБР в 1994 г., получил с этого момента от банка кредиты на общую сумму в 467 млн. долларов.

Авторитетное экономическое обозрение Economist Intelligence Unit опубликовало очередные данные по ряду стран СНГ и Восточной Европы. Это издание на основе статистических данных и собственных исследований, а также опираясь на мнения экспертов и бизнесменов, публикует рейтинги и обзоры экономической ситуации в государствах, представляющих интерес для инвесторов. Эти данные не всегда совпадают с оценками МВФ, Всемирного банка, ЕБРР и других институтов. Также приводимые показатели могут отличаться от тех, что приводят официальные статистические органы некоторых стран. Итак, вот как выглядят позиции Казахстана в сравнении с его ближайшими соседями по расчетам EIU.

(а) — оценка экспертов EIU.

(а) — оценка экспертов EIU.

EIU также публикует коэффициенты инвестиционных рисков и соответствующие рейтинги как во всемирном масштабе, так и по отдельным регионам. Ниже приведены позиции Казахстана по отдельным видам рисков на октябрь 2003 г. (пока это самые свежие данные).

Казахстан (индекс — 49) занимает 50 место среди 100 стран. Средний показатель (49) равен казахстанскому. Лучший показатель — у Сингапура (17), худший — у Ирака (93). Страны СНГ занимают следующие места: Россия — 58, Азербайджан — 65, Украина — 66, Молдова — 78, Узбекистан — 95. Остальные государства СНГ не представлены в рейтинге, поскольку не представляют интерес для инвесторов. Кстати, в данном рейтинге представлены и такие государства, как Испания, Португалия, Австралия, Новая Зеландия, Израиль и Греция.

Индекс Казахстана — 40, это на 7 пунктов выше среднего регионального показателя (47). Лучший показатель — у Словении (21), худший — у Сербии и Черногории (73). Выше Казахстана из стран СНГ — также Азербайджан (38).

Индекс Казахстана — 57, что на 7 пунктов ниже среднего показателя по региону (50). Лучший показатель — у Словении (23), худший — у Сербии и Черногории, а также Узбекистана (75). Казахстан из стран СНГ опережает только Азербайджан (56).

Индекс Казахстана — 46, он равен среднему региональному уровню. Лучший показатель — у Словении (22), худший — у Узбекистана (71). Казахстан лидирует среди стран СНГ.