Говорить о шансах полноценного и полноправного диалога между властью и оппозицией сегодня не пpиxoдитcя

“Мы равные и потому вместе полезные” — таков был девиз Круглого стола короля бриттов Артура в 5-6 веках, за которым собирались рыцари, чтобы совместно решать вопросы своего королевства. Так, во всяком случае, гласят многочисленные легенды о короле Артуре, первом европейском демократе-правителе.

Легендарность Круглого стола короля Артура прошла многие века, т.к. являлась неким эталоном в политике, которая предполагает полярность мнений, непримиримость взглядов и острую конкуренцию. И лишь условие равноправия противоборствующих сторон в диалоге снимает напряженность проблемы и нередко бывает гораздо полезней и эффективней, например, многолетних кровопролитных войн. Так мир пришел к парламентаризму в демократических странах, к международной дипломатии в форме ООН, ОБСЕ, к международным промышленным и финансовым институтам, целью которых является совместная работа на общем поле взаимодействия. Правила любого диалога предполагают, прежде всего, равенство условий для всех. Например, в той же ООН голос могучих США звучит ничуть не громче голоса маленькой Голландии или Киргизии. Казахстан тоже имеет свой равный со всеми голос.

Однако наше присутствие в крупных международных институтах абсолютно не соответствует внутреннему политическому порядку в стране. А ведь внешняя политика любой страны начинается с внутренней. Можно ли говорить, что Казахстан имеет опыт развитого политически государства, в котором умеют ставить и решать общезначимые вопросы способом диалога между обществом и властью? Конечно же, нет. Еще Жан Жак Руссо определил, что “государство — это общественный договор между народом и властью”. Таким Договором служит в первую очередь Конституция, в которой расписаны все правила и обязательства общества и власти.

Наша Конституция за столь короткий срок существования нового государства претерпела многократные изменения, и только в пользу власти. Монополия на власть подавила механизм развития общества и самой власти. Закрытость и неприступность привели власть к застою и оскудению ресурсов и ведут дальше к разрыву с обществом.

После развала Союза мы получили ту власть, которую получили. Тогда у нас не было возможности выбирать, конкурировать, сравнивать. В начальном пути это не имеет особого значения, т.к. любой, кто приходит к власти, получает одинаковый кредит доверия и ожидания. Но сейчас нам уже есть, о чем судить. Президент страны по-прежнему настаивает, что приоритет экономических реформ перед политическими был правильным курсом. Это утверждение надо понимать как необходимость долголетия одного и того же руководящего состава страны, чтобы иметь возможность построить задуманное. Здесь глава государства делает ставку на персонифицированную власть, начиная с себя, т.е. на человеческий фактор. Поэтому вот уже 13 лет судьба страны находится в руках максимум десятка одних и тех же ключевых фигур во власти. Это ненормально. Нормально, когда страна развивается не по субъективному фактору, а по объективному — системе определенных координат. Когда не человек управляет системой, а система управляет страной.

Допотопная, просоветская власть в Казахстане вошла в противоречие и с рыночной экономикой, которая не терпит монополии, и с общественными ожиданиями, от которых она отстала. Консервация власти и стагнация политической системы являются сегодня главной причиной всех пороков: коррупции, недееспособности правительства, судебной системы, парламента, отсутствия государственной дисциплины, поголовного казнокрадства. Политический застой не дает хода реальному экономическому росту, т.к. экономика зажата в тисках узкого политического поля и протекает в таком же узком направлении. В такой ситуации не приходится говорить о моральном факторе: власть не любит страну и не служит ей, она ее использует. Америка в свое время вышла из великой депрессии не потому что построила много заводов, а потому что научилась думать о человеке и работать на общие интересы. Именно так появилась непобедимая американская идея: Америка — для американцев. И это убедительный пример, когда политика подтолкнула экономику, а не наоборот. (Кстати, в свое время именно политическая власть построила гигантскую советскую экономику, а не наоборот.)

Теперь, чтобы оправдать провалы в государственном строительстве, власть предлагает нам термин про “управляемую демократию”. Разумеется, что демократия является результатом определенного процесса. Можно к ней идти и тысячу лет, и двадцать лет. Все зависит от желания, но если его нет, то можно оправдываться всякими “объективными условиями”. Но условия тоже создаются, а не навязываются. Если сравнивать начальный период нашего суверенитета с настоящим, то можно смело констатировать регресс в политическом строительстве. Мы потеряли даже то, что имели в первые пять-шесть лет: конкуренцию на выборах, независимые СМИ, плюрализм партий.

Демократии может подойти термин “управляемая” только в одном смысле — последовательности внедрения ее институтов. У нас же идет постоянное подавление любых проявлений демократии — от политических инициатив до свободы слова. О таких условиях, как местное самоуправление, выборность акимов, контроль парламента, развитие оппозиции, говорить уже не приходится. Управляемая демократия по-казахстански предполагает создание искусственных партий, назначаемого парламента, контролируемых СМИ, несменяемого президента, пассивное общество.

Создавая иллюзию демократии в стране, власть не может добиться одного — получить управляемую оппозицию. Поэтому у ней есть два выхода: первый — подавить оппозицию, второй — договариваться с ней. Сегодня наступил пик первого варианта, когда использованы все способы борьбы: зачистка партийной системы, репрессии против лидеров оппозиции, ликвидация независимой прессы, фальсифицированные выборы, запугивание населения. Однако эффекта почти нет. Оппозиция стала еще более организованной, лидеры еще более популярными, дефицит информационного поля для оппозиции в стране с лихвой компенсируется вниманием зарубежной прессы, а репутация казахстанской власти оказалась на порядок ниже в глазах международного сообщества.

Одним из главных результатов стало признание оппозиции как реального факта — действия властей против оппозиции привлекли слишком большое внимание к ней в стране и мире. Сегодня рейтинги лидеров оппозиции быстро растут. Казахстанская оппозиция по праву заняла свою заметную нишу на общественно-политическом поле, а ее идеи, лозунги и принципы постепенно осваиваются в массах, потому что они оказались объективными. Люди стали различать истинные причины проблем окружающей действительности, которые кроются в политической системе. Но раньше о них, в совокупности почти десять лет, говорила оппозиция.

Оппозиция становится привлекательной еще и потому, что обретает позитивный образ. В отличие от власти она всегда находилась в развитии, создала некую преемственность, постоянство взглядов и принципов, а стойкость ее лидеров, их высокий профессиональный и социальный статус представляют реальную альтернативу действующей власти. Теперь понятия авангард общества, коллективный разум, демократические реформы ассоциируются с историей и деятельностью оппозиции.

Если бы оппозиция в Казахстане была слаба, как это утверждают ошибочно некоторые исследователи (не говоря уже о провластных структурах), то не было бы такого мощного административного, политического и морального противодействия ей со стороны власти. Ведь, по сути, создание провластных партий, административный контроль над выборами, регулирование СМИ, противоправное осуждение лидеров — все это является противодействием оппозиции. Оппозицию больше всех признает сама власть, признавая тем самым ее большие перспективы. Имитацией демократии в рамках ПДС или гражданского форума, увеличением числа своих партий, проведением псевдовыборов и т.д. невозможно вернуть доверие ни общества, ни мирового сообщества. Демократия в Казахстане отныне измеряется не декларациями власти, а наличием или отсутствием свободных СМИ, оппозиционных партий, честных выборов.

Пойдет ли власть на второй вариант — договор с оппозицией? Сейчас не пойдет, потому что она все еще надеется на эффект первого варианта. Еще какое-то время будет продолжаться силовое давление на оппозицию, пока окончательно не иссякнет этот ресурс. Судя по тому, как прошли последние выборы в маслихаты, по тому, что парламентом принимаются ограничительные законы, по тому, что властью игнорируются рекомендации международных организаций, которые она обязана исполнять, по тому, что выстраиваются крупные и мелкие провокации против оппозиционных организаций, власть проговаривается, что она просто не готова к равноправному диалогу ни с кем — ни с оппозицией, ни с гражданским обществом, ни с международными институтами. Она в тупике. Условий для реальных политических реформ она не просто не создала за все это время, а, напротив, только усугубила положение в стране.

Равноправный диалог предполагает готовность власти идти на серьезный демонтаж системы. Это для нее невозможно по определению, т.к. означает собственное падение, а затем — возмездие. Такая власть, в таком состоянии идет не на открытый диалог по политическому реформированию под контролем общественности или международных институтов, а на закрытые переговоры, в которых может предложить определенный торг. Поэтому говорить о шансах полноценного и полноправного диалога между властью и оппозицией сегодня не пpиxoдитcя. Оппозиция тpeбyeт конкpeтныx и быстрых реформ, власть всячески избегает каких-либо политических изменений вообще.

Если обратиться к краткому курсу истории, то можно вспомнить ряд инициатив казахстанской оппозиции в сторону власти о проведении разного рода диалогов. Это первая волна начала 90-х годов, когда первые партии консолидировались в парламенте и предлагали свой пакет реформ. Это инициатива партии “Азамат” в середине 90-х годов, которая предлагала опытный эксперимент по выборности акимов Алматы и нескольких регионов страны. Это инициатива партии РНПК по проведению Национального диалога оппозиции с президентом страны. Это инициатива ДВК полтора года назад, который предлагал создание государственной Программы по демократизации политической системы и образования Государственного комитета по реализации этой программы, который представлял бы смешанный состав от оппозиции и власти. Сейчас появляются инициативы проведения горизонтального диалога на уровне партий и движений, представляющие весь политический спектр страны. Все эти инициативы отражают постоянную готовность оппозиции к сотрудничеству и взаимодействию с властью, но на равных и паритетных условиях. Таких условий власть до сих пор не предложила.

Получается, что необходим подготовительный, транзитный период, своего рода заочный диалог между властью и оппозицией. Диалог нужно готовить. Для этого политической общественности необходимо определиться: какие силы хотят и способны выйти на диалог с властью, могут ли они выработать единую платформу переговоров, способны ли создать серьезный альянс сил? Если такой альянс создается, то он приступает к образованию общей структуры, которая разрабатывает единую стратегию и программу переговоров, определяет форму и регламент диалога, отрабатывает механизмы гарантий и т.д. Данная инициатива получает широкую огласку в обществе, презентуется международным организациям. Таким образом, объединенная оппозиция из числа нескольких партий и крупных НПО и движений становится внушительной силой, способной заставить власть считаться со своей инициативой.

Если время к тому уже созреет и власть поймет, что пора переходить ко второму варианту, то она должна будет изучить предложения политического альянса. Посредником в таких переговорах может послужить одна из провластных партий, способная предъявить авторитетные гарантии своей миссии.

Если власть после предложенных условий отказывается идти на серьезный диалог, то это послужит толчком для дальнейшего обострения ситуации. Если она согласна на диалог в принципе, то она предлагает встречные условия, которые также изучаются обратной стороной. В случае достижения приемлемых условий диалога обеими сторонами, между властью и оппозицией объявляется некий мораторий на прекращение взаимного давления и временное политическое перемирие. Диалог может проходить в несколько раундов с повышением уровня предмета переговоров и состава участников.

Суть диалога, не углубляясь в детали, можно назвать Договором по взаимодействию в процессах демократизации власти и общества. Принятая совместно Программа должна получить государственный статус, например Указом президента, обязательный для исполнения, и более не подвергаться чьему-либо вмешательству.

Основополагающим принципом такого диалога между властью и оппозицией является реализация конституционных прав на равную и свободную политическую конкуренцию.