Не умаляя определенную специфику политического развития Казахстана, все же стоит отметить, что политическая система нашей республики не уникальна. Она имеет те же минусы и плюсы, что и десятки других политических систем в разных регионах мира и, с точки зрения типологии политических режимов, является автократической.
Объективности ради следует уточнить, что такие режимы присутствуют в большинстве постсоветских государств. Но я не вкладываю в это определение ни положительных, ни отрицательных оценок, рассматривая это лишь как этап в эволюции казахстанской политической системы, и, в то же время, считаю, что все должно называться своими именами. Хотя, в последнее время, со стороны некоторых идеологов, все чаще делаются попытки провести терминологическую замену понятий, как, например, это происходит с использованием термина “управляемая демократия”. Западный политолог Э.Шилз в свое время называл это немного по-другому “демократия под опекой”. Но от перемены мест слагаемых, как известно, сумма не меняется.
Главная характерная черта большинства авторитарных систем — это ограниченный плюрализм и узкое поле для политического участия нередко при наличии более или менее свободного экономического пространства и успешных рыночных реформ. Что мы можем наблюдать сейчас и в Казахстане. При этом важно определить, к какому из трех типов относится автократическая политическая система Казахстана: 1) мобилизационный, 2) консервативный, 3) модернизирующийся (то есть способной к политическим реформам). От этого зависит уровень легитимности политической системы в будущем.
Стоит отметить, что после последних парламентских выборов в России аналогичный вопрос стали задавать и некоторые российские политологи, которые пытаются понять, к чему приведет чрезмерная концентрация власти у президента: к авторитаризму ради авторитаризма или к авторитаризму ради модернизации. Здесь не зря была упомянута Россия, так как, в последнее время, в Казахстане стало популярным проводить политические и экономические аналогии с нашим северным соседом. Хотя, после выборов в Государственную Думу, скорее российским политологам следует искать аналогии с Казахстаном, так как Россия практически пришла к тому, что уже имеет Казахстан: управляемый парламент, контролируемая партийная система, отшлифованное информационное пространство, ручной крупный бизнес, харизматический глава государства. Единственное отличие состоит в том, что в отличие от Казахстана, Россия, как это ни странно, подошла к этому состоянию через более или менее конкурентные выборы и даже поражение правых, либеральных сил, больше была их собственная вина, чем происки конкурентов от власти.
Что касается нашей республики, то политическая система Казахстана уже прошла стадию политической мобилизации, которая, с одной стороны, привела к установлению жесткой и сильной исполнительной вертикали во главе с президентом, благодаря чему и были осуществлены достаточно успешные экономические реформы, и в то же время породила пять основных проблем:
1. Монотонность политического поля и ограниченные возможности для политического участия. Отсюда отсутствие такого важного актора, как электорат.
2. Дисбаланс между стремительной экономической либерализацией и политическим консерватизмом.
3. Отсутствие ясной и реализуемой стратегии дальнейшего политического развития у правящей элиты и у оппозиции. Тезисы последней о необходимости создания парламентской республики неплохи, но не соответствуют существующему политическому потенциалу страны и возможностям пока еще слабой партийной системы Казахстан.
4. Отсутствие эффективных каналов взаимодействия с другими политическими участниками, в первую очередь, с оппозицией. Что касается опыта с ПДС, то он, к сожалению, оказался не удачным, хотя и поучительным. К плюсам можно отнести лишь то, что был создан прецедент формирования некоего подобия диалогового моста между властью и оппозицией, при этом некоторые представители последней смогли получить политическую трибуну, которой они сейчас практически лишены.
5. Размытость такого понятия, как легитимность власти.
Последняя проблема достаточно важная, так как речь идет о политической стабильности самой власти. Как говорил Демосфен: “Есть два признака благополучия государства: богатство и доверие к государству”. В Казахстане пока отсутствуют надежные индикаторы определения легитимности власти и уровня ее поддержки. Это приводит к тому, что и власть, и оппозиция, утверждая о легитимности или нелигитимности существующей политической системы, не имеют надежного инструмента для измерения этой легитимности. Первые пока не хотят его иметь, вторые не могут, так как таким инструментом являются только свободные и честные выборы.
Именно выборы являются той самой иммунной системой государственного организма, которая защищает его от политических болезней, некоторые из которых уже присутствуют в Казахстане. Но честные выборы невозможны без наличия соответствующей избирательной и партийной системы. По сути, начало создания этих взаимосвязанных систем будет первым признаком политической модернизации, которая является самым оптимальным вариантом дальнейшего развития политической системы Казахстана. И если история — это политика, которую уже нельзя исправить, то политика — это история, которую еще можно исправить.
Именно поэтому столь бурное обсуждение нового закона “О выборах” следует считать достаточно важным моментом, так как от конечного результата этого обсуждения зависит не только перспектива избирательной системы страны, а легитимность самой власти, которую невозможно постоянно поддерживать только административным ресурсом.
Печальной альтернативой может быть лишь консервация существующих политических отношений, что, со стратегической точки зрения, может привести к негативным политическим последствиям. К тому же, эта консервация породит другую опасность, о которой, к сожалению, многие забывают и которая характерна для большинства авторитарных систем. Речь идет о процессе отложенной социализации, которая приводит к отсутствию эффективных механизмов вхождения молодого поколения в политическую жизнь страны. В результате возникает либо абсентеизм, либо радикализм, что, кстати, уже можно наблюдать у некоторых наших соседей по Центральной Азии.
Обнадеживает то, что в последнее время, в рамках политической системы Казахстана можно наблюдать несколько интересных феноменов, которые говорят о том, что определенные политические перспективы у нас еще есть.
Во-первых, это появление более или менее активной контрэлиты. Конечно, особенностью политической элиты Казахстана являлось то, что она никогда не была внутренне однородна, а состояла из разных групп, подгрупп и ключевых персон, степень влияния которых напрямую зависела от степени приближенности к главному центру принятия политических решений в лице президента страны. Но практически всегда, по отношению к обществу и, в первую очередь, к оппозиции элита до последнего времени была достаточно монолитна. Ситуация кардинальным образом изменилась в конце 2001 года, когда впервые раскол в политической элите достиг такого уровня, что привел к серьезному изменению конфигурации отношений не только между различными элитными группами, но и политического пространства Казахстана. В качестве причин раскола можно назвать нарушение традиционного баланса сил внутри элиты и диспропорцию между быстрыми темпами экономического развития и закрытой политической системой.
Во-вторых, появление контрэлиты внесло определенные изменения на партийном поле страны. И это знаменательно, так как до этого появление большинства партийных образований в Казахстане было нередко результатом формирования партийного поля согласно логике развития самой политической системы. Если исходить из этого тезиса, то появление партии “Ак жол”, а, впоследствии и “Асар”, можно рассматривать как тенденцию, которая, скорее всего, соответствует нынешним потребностям развития казахстанской политической системы.
В-третьих, обращает на себя внимание уже упомянутая проблема дисбаланса между экономической либерализацией и политическим консерватизмом. Как показывает мировой опыт, правильное решение этой проблемы часто приводило к положительным политическим результатам. Суть правильного решения заключается в осознании того, что невозможно создание полноценного рыночного механизма и поддержание долговременного экономического роста в условиях закрытой политической системы. В конечном счете, как отмечал известный политолог, автор теории “полиархии” Роберт Даль, благодаря децентрализации экономической системы, когда многие экономические решения принимаются относительно независимыми лицами и компаниями, рыночный капитализм избавляет от необходимости иметь сильное, даже авторитарное управление. Рыночная экономика может действовать на авторитарные режимы, как мощный “растворитель”. Хотя слабым местом Казахстана является то, что экономический рост в немалой степени зависит от благоприятных внешних факторов, которые достаточно нестабильны, и это при том, что, как показывает мировой опыт, для эффективного воздействия рыночных реформ на политическую систему страны необходимо в среднем 20-25 лет.
Кроме экономических внешних факторов, следует также упомянуть и роль внешних политических воздействий на развитие политической системы Казахстана. С одной стороны, не следует переоценивать эту роль, как пытаются это делать некоторые политики, находящиеся под впечатлением смены власти в Грузии. С другой стороны, было бы глупо закрывать на это глаза, тем более что многие сейчас задаются вопросом: “Кто из постсоветских политических элит стоит следующей в очереди на замену в списке США?” Некоторые российские эксперты почему-то уверены, что это Казахстан. Так, в журнале “КоммерсантЪ-Власть” делается предположение о том, что ключевыми для Вашингтона являются страны, богатые нефтью, а это значит, что главным кандидатом на демократизацию является Казахстан. По мнению аналитиков журнала, в ходе парламентских выборов, США якобы поставят президента Казахстана перед выбором: либо реальная демократизация страны, либо повторение в Казахстане “грузинского варианта”. Кстати, аналогичный сценарий они расписывают и по поводу Украины. Но если к Украине этот сценарий еще можно подвести, учитывая наличие в этом государстве мощной и хорошо организованной прозападной оппозиции, то для Казахстана эти аналитические выкладки сейчас вряд ли подходят. Главная причина — нет тех благоприятных экономических и политических условий (экономический и политический кризис), какие можно было наблюдать в Грузии, где к тому же существовал достаточно активный симбиоз сильной оппозиции и контрэлиты. Единственное, с чем можно согласиться, так это с тем, что парламентские выборы в Казахстане в этом году будут важной лакмусовой бумажкой для определения готовности политической элиты к политическим реформам. Другим индикатором являлось обсуждение закона “О выборах” и принятие нового закона “О СМИ”, что, к сожалению, дает повод для определенных опасений по поводу наличия такой готовности.
В конечном счете, перспектива политической системы Казахстана зависит от изменений правил игры между такими акторами, как политическая элита, контрэлита, оппозиция, политические партии, группы давления, СМИ и электорат. Хотя, очень часто, в политике не столь уж важно, как вы играете; гораздо важнее, кто ведет счет.
Политической элите необходимо понять, что речь идет о ее самосохранении, что можно обеспечить только расширением поля для политического участия и политической модернизацией, в частности, в сфере партийного строительства. Одним из реальных шагов в этом направлении может быть увеличение партийных мест в Парламенте (предложение Серикболсына Абдильдина) и реформа избирательной системы.
Контрэлите предпочтительнее сыграть роль посредника между властью и оппозицией, при этом занимая умеренно-конструктивные позиции. Ее плюсом является финансовый, организационный и кадровый потенциал, а также право на легальную политическую деятельность, что в условиях Казахстана уже не мало. Но отсюда вытекает и минус, а именно привязанность к внутриэлитным разборкам, которые часто идут не за право распространить свои идеалы на государственное и общественное развитие, а за право распространить свое влияние на главу государства и остальные элитные группировки.
Что касается оппозиции, то ее текущее положение и перспективы зависят не только от отношений с властью, но и от внутренних возможностей к собственной модернизации, которая необходима для преодоления четырех основных недостатков оппозиции: ее разобщенность, отсутствие политической стратегии развития, неадекватная переоценка своего мобилизационного потенциала и недооценка перспектив взаимодействия с контрэлитой. Стоит вспомнить слова Бенджамина Дизраэли о том, что категоричность — это не язык политики. Последний момент является достаточно важным накануне парламентских выборов, в которых оппозиция, в случае реального затягивания с регистрацией Народной партии “ДВК”, сможет участвовать не столько институционально, сколько через выдвижение одномандатников или через другие партийные каналы.
По поводу политических партий можно сказать, что их превращение в реальный инструмент представительства социальных интересов возможно при четырех условиях: 1) реформирование избирательной системы, 2) повышение функциональной роли парламента, 3) развитие плюралистического информационного пространства, 4) сокращение сферы влияния элитных групп давления. В последнем утверждении нет ничего парадоксального, так как опыт других стран показал, что при слабой партийной системе действуют достаточно мощные и активные лоббистские группы, и наоборот. Поэтому не удивительно, что группы давления в Казахстане часто имеют гораздо больше влияния на процесс принятия политических решений, чем наши эрзац-партии. Частично сложившуюся ситуацию сможет исправить принятие закона “О деятельности лоббистских организаций”, который, с одной стороны, расширит круг политических акторов за счет НПО, с другой стороны, попытается взять под правовой контроль функционирование внутриэлитных групп давления.
Что касается информационного пространства, то принятие нового закона “О СМИ” отодвинуло на неопределенный срок развитие плюралистической информационной сферы, что нанесло существенный удар не только по негосударственным mass-media, но и по развитию партийной системы. Хотя, в будущем, это может причинить вред самой политической системе Казахстана, которая лишилась важного компонента поддержания собственного выживания, каковым является наличие альтернативных каналов информации.
И, наконец, несколько слов о таком важном элементе политической системы, как “электорат”. В Казахстане он присутствует только в потенциале, но его реальное появление возможно только при дисперсии политической власти как по вертикали, так и по горизонтали, что приведет к расширению количества участников политического процесса. Не стоит забывать, что “электорат” — это не простая совокупность неких избирателей, появляющаяся во время выборов, а основа для поддержания легитимности всей политической системы.
Алматы, отель «Рахат Палас»
26 января 2004 года