Современный мир, который борется с терроризмом, на мой взгляд, излишне затехнократизирован, и цивилизационная составляющая довлеет над культурой. В результате человечество в западном варианте возвращается к тому первоначальному виду, каким создал его Бог, т.е. биологическому — чем духовному.
А между тем вся история человечества состояла во взаимном симбиозе и антагонизме, в диалектическом единстве цивилизации и культуры. А культура человечества формировалась под влиянием религии.
Род человеческий насчитывает несколько миллионов лет, человеку, который умел делать топоры, мотыги и приручил лошадь, несколько сотен тысяч лет, тем не менее, человеческому обществу всего 6 тысяч лет, потому что оно сформировалось под влиянием религии. Религия явилась тем величайшим инструментом, который помог передать культуру человеческого общества от поколения к поколению.
В течение всей своей истории человечество, так или иначе, развивалась в религиозных формах. И все великие государства, без исключения, имели в качестве государственной основы мощную религию. И только, начиная с голландской буржуазной революции, которой нет и трехсот лет, человечество начинает вылезать из религиозной оболочки. А в последние сто лет делает это наиболее интенсивно.
Это безусловно хорошо, ибо религия, как и все, созданное человеком, устаревает, из нее необходимо выползать точно так же, как и ребенку надо вылезать из колготок, когда он созрел.
Однако, процесс этот, безусловно, болезненный и трагичный. Одним из следствий того, что человечество изживает религию, которая для большей части населения является мощнейшей культурной оболочкой, средой обитания, материнским лоном, является активное сопротивление этому части человечества. Тем более, что изживание религии в таком виде как это делает Запад — оно с одной стороны, прогрессивно, а с другой, – очень пугающе, так как человек оскотинивается.
И в частности, проблему борьбы с терроризмом западные деятели механизируют и биологизируют точно так же, как они все до того технократизировали: сводят все это к неким организациям типа “Аль-Каеды”, школам подготовки шахидов. И все свои усилия тратят на то, чтобы ликвидировать такие очаги терроризма.
Надо сказать, что этот подход достаточно эффективный, потому что механическое уничтожение таких центров подавляет активность террористов, и если не будет мощного финансирования, а Запад может перекрыть эти каналы, то какой-то видимый эффект будет. Но это выглядит как если бы садовник те растения, которые он считает вредными, состригал и считал дело сделанным. Можно сделать вид, что борьба с сорняками идет успешная, не замечая, что на самом деле корневая система такого растения только укрепляется. Механически, в этом смысле, терроризм победить просто невозможно.
Истоки терроризма — это более историческая, нравственная, культурная проблема. Это проблема социальной справедливости в международном глобальном контексте, которую Запад не решил. Запад не только забиологизирован и затехнократизирован, он еще и в высочайшей степени заэгоизирован.
Терроризм — это такая партизанская война, которую невозможно прекратить.
Другой вопрос, что партизаны никогда не могут победить регулярную армию, это тоже имеет место. Но и регулярная армия, пытающаяся подавить партизанское движение в оккупированной стране, никогда не сможет сделать этого полностью.
Поэтому реальная борьба с терроризмом — это есть, прежде всего, борьба на идеологическом фронте, а что касается экономики, то надо кончать с таким бессовестным, спекулятивным методом выдаивания природных и человеческих ресурсов мировым капиталом у развивающихся стран.
И если в этом смысле не будет наведена гармония, то с терроризмом бороться бесполезно.
Материал подготовлен на основе телефонного опроса