Не в «жылу» (ропот ботвы)

Г.Мессен.

Некоторым важны не привилегии, а права.

П.Шумкин.

— Скажите, ответчик, Вы услугами “Караганда-Жылу” пользуетесь?

— В каком смысле – Ваша честь?

— Ну… тепло в Вашей квартире?

— По-разному.

— Тогда спрошу так – горячая вода в Вашу квартиру поступает?

— Поступает, Ваша честь. По моим трубам истец (ТОО “Караганда-Жылу”) регулярно перегоняет воду к своим абонентам – моим соседям. Пользуется моими трубами.… Это не трудно проверить.

— А Вы сами этим теплом пользуетесь?

— В смысле — не сижу ли я на батарее и не жду ли благодетелей? Да нет, Ваша честь… Времени нет.

— Ну, хорошо. А когда Вы платили в последний раз?

— В мае 1997 года.

— ???

— И больше ни разу не платили?

— Ни разу.

— А почему?

— Не хочу, Ваша честь.

— ???

— А почему я должен платить этой компании?

— Но Вы же получаете услугу-товар?!

— Вы, вероятно, имеете в виду квартиру, в которой я живу. Так в ней было тепло и до прихода “Пауэр-Жылу”. В ней всегда было тепло.

— Но раньше-то Вы платили?

— Безусловно. У меня и книжечка осталась.

— Тогда почему сейчас не платите?

— Ваша честь! Вы хотите знать причины моего особого отношения к истцу?

— Это моя обязанность.

— В 97 году мне исполнилось 50 лет…

— Прошу по существу.

— Ваша честь! Вы спросили, что дает мне основание…

— Хорошо, продолжайте…

— В 97-м году я был поставлен перед фактом, когда государство в лице существующей власти отказалось от своего обязательства компенсировать мне мой шахтерский подземный вклад, на который оно построило в области все то, что отдано им в частные руки, ТЭЦ-3 в том числе. Взамен оно предложило новую Конституцию страны и вытекающие из нее новые правила бытия, понимаемые как рынок, демократия и правосубъектность. Былые коммунные традиции выполнять, не задумываясь, указы сверху были сменены на новые: все граждане и юридические лица равноправны в своих правах на свободу договариваться по любым существенным для них вопросам. Думаю, если бы власть, распределив все эти кочегарки и скважины, сотворенные нами, выделило бы нам, отжатым, на период своего реформирования скромный, но достаточный для выживания социальный поплавок, то у нас бы отсутствовали моральные основания возражать против всех этих многочисленных и болезненных накладок, которые у него (государства) происходили при обучении рыночному плаванью своих питомцев – монополистов. Не мы ее бросили – она нас. И у нее нет морального права ждать от нас снисхождения к своим профессиональным погрешностям. Нет его и у монополистов, получивших за бесценок базу своего бизнеса, созданную нашим тяжелым трудом. Отныне после всего случившегося наши отношения могут и должны строиться не на морали и не традициях, а на законе, и только на законе. Так предложила власть от лица государства.

— Понятно. Не стоило так далеко заходить. И все-таки… Как бы там ни было, “Жылу” ведь подает тепло к Вам в квартиру?!

— Ваша честь! Я уважаю права собственника и не лезу на территорию “Жылу” с предложениями услуг. На каком основании он лезет в мои трубы?

— Вы не ответили на мой вопрос. Теплом в трубах Вы пользуетесь?

— Я его не просил.

— Но ведь пользуетесь же!?

— Ваша честь! Такая претензия ко мне сродни претензии насильника к своей жертве – тебе ведь тоже было хорошо!.. Суть возникновения обязанностей в нашей стране не в том, получает ли кто-либо услугу-товар или нет. Вопрос в том, договорились ли стороны о ней или нет. Мы свободные граждане, и никто никому не благодетель, тем более за деньги и насильно.

— Но ведь это непорядочно — пользоваться товаром и не платить?

— Перед кем непорядочно?

— Перед совестью, например.

— Ваша честь! Позвольте вопрос?

— Давайте.

— Мы в суде или в церкви?

— Ну хорошо, скажите, а Вас от света отрезают?

— Конечно. И не раз. Я и сейчас отрезан.

— А как Вы обходитесь?

— По разному… Сам-то я близорук и боюсь электрических щитков. Но электропроводка до щитка и сам щиток куплены мной и являются моей собственностью. Так что я планирую подать на эту компанию иск по факту посягательства на частную собственность. И, скорее всего, выиграю его, как это сделал мой сосед, выигравший иск на 50 тысяч возмещения морального вреда за порчу своей проводки.

— Ясно. А скажите… Чисто по-человечески. Надо же платить за тепло?!

— По-человечески!? Конечно, Ваша честь! А кто против?! В деле имеется мое ходатайство о понуждении истца заключить со мной индивидуальный договор. Обязуюсь выполнять все его условия.

— Но какая, Павел Александрович, разница! Условия же индивидуального договора по ГК РК не должны отличаться от публичного?!

— Существенные – да. Но есть масса деталей, важных для меня, как человека. На основании чего, когда и сколько раз тревожить меня для снятия показаний счетчика. Когда мне платить. Какие бумаги должны быть у представителей компании при встрече со мной… Но главное – монополист обязан признать меня как равного себе субъекта наших отношений. Равного. И в этом существо моей позиции. Он не имеет права помыкать мной ни в чем. Он не благодетель, а подрядившийся слуга и потому должен вести себя соответственно. У меня должен быть, и он есть, личный рычаг воздействия на него. И он заложен в Конституции РК.

— Ваша честь! Можно задать вопросы представителю “Жылу”?

— Пожалуйста.

— Скажите, что за фирма, которую Вы представляете?

— Вы же знаете!

— Это для протокола.

— Я представитель – ТОО “Караганда-Жылу”, фирмы, занимающейся, согласно уставу, производством и продажей энергии электрической и тепловой.

— Можно ли понимать, что “Жылу” – хозяйствующий субъект?

— Да.

— Можно ее назвать продавцом горячей воды?

— Наверное… можно

— А какие отношения заложены в нашем законодательстве между продавцом и покупателем?

— Ну… вежливые.

— Вежливые — это, конечно, здорово. Но в гражданском кодексе РК нет такого понятия. Там есть понятие равноправные, партнерские.

— Ну да, конечно, равноправные…

— Тогда скажите, а можно ли назвать равноправными отношения субъекта, который не знает и не желает знать имени своего партнера?

— ???

— Вы же присылаете счета на умерших людей! На выбывших, на несуществующих… Вы же своими визитами приводите наших жителей в шок, требуя встречать вас как представителей КНБ, в то же время к вашему руководству попасть невозможно?! Вы же хамите направо и налево, демонстрируя не сервисные, а контрольные функции! На каком основании Вы требуете себе больше прав, чем у обслуживаемых вами граждан РК?

— Скажите, а “Караганда-Пауэр” и “Караганда-Жылу” — одно и то же юридическое лицо?

— Да, одно и то же.

— А почему в прессе год назад говорилось, что “Караганда-Жылу” отказывается брать на себя долги “Караганда-Пауэр”? Несколько миллиардов тенге?

— Газетные сведения не являются юридическим доказательством…

— Тогда почему Вы принесли официальный ответ со ссылкой на ст.344 ГК РК, “о переходе прав кредитора другому лицу” в случае “универсального правоприемства”? Вы что — другое лицо?

— Вы же видели копию устава! Мы – те же.

— Ваша честь! Разрешите реплику?

— Можно.

— Как Вы знаете, Ваша честь, по паспорту я – Павел Шумкин. И вот, допустим, я решил сменить имя на… Ваню Воробьева. Могу? Могу. Сменил и живу себе дальше. Заходит ко мне через неделю товарищ, у которого я стольник занял, и говорит: “Пал Саныч! Должок когда отдашь?” А я ему: “Я тебе не Пал Саныч”, — и паспорт ему под нос. Затем, допустим, пойду к коллеге Петру Семеновичу и попрошу вернуть триста баксов, которые ему на покупку занял. “А ты кто?” – спросит он. «Да ты что? Не узнаешь??» — «А ты покажи документ… А то я слыхал у тебя документ не в порядке», — скажет он. Имеет право? Имеет. «Ага, значит ты Ваня, – порадуется он. — Ну и катись, Ваня», — посоветует… Ваша честь! У истца нет оснований предъявлять ко мне претензии от чужого имени. Нет у него и документальных доказательств, подтверждающих, что “Караганда-Жылу” приняло, а “Караганда-Пауэр” передало мои перед ней долги. Ваша честь! Обстоятельства переименования и правопреемственности этой компании покрыты мраком…

— Скажите, истец, а почему Вы не отключили меня в 1997 году? В 1998? В 1999? В 2000? В 2001? В 2002? В 2003?

— Я не знаю. Я работаю недавно.

— Ваша честь! Представитель истца некомпетентен. Она не является представителем.

— Хорошо, хорошо. Я отвечу. Мы не отключали Вас, потому, что это невозможно…

— Прошу занести заявление истца в протокол! Ваша честь! Можно реплику?

— Говорите.

— Прошу назначить экспертизу за счет истца. Уверяю суд, что могу сейчас же, за полчаса, найти сантехника, который отключит все здание суда или Ваш кабинет в течение часа за литр водки. И подсоединит за ту же цену. Не смейте унижать наш рабочий и инженерный корпус…

— Скажите, истец, а почему Вы не попробовали заключить со мной индивидуальный договор в 97, 98, 99, 2000, 2001, 2002, 2003 году? Вы считаете, что Вашего т.н. публичного договора вполне достаточно?!

— Да.

— Тогда почему в материалах дела есть образцы индивидуальных договоров, которые “Караганда-Пауэр” начала заключать в 2002 году? Зачем юридически укреплять то, что и так крепко?

— Ну… это мы с теми, кто хочет индивидуальный…

— Ваша честь! Это как в “12 стульях”: “Вахтер студии со всех входящих строго спрашивал пропуск. Если его не было — пускал и так”. Ваша честь! Обратите внимание! Истец признает правосубъектность своих покупателей только под нажимом. Делает одолжение…

— А скажите, ответчик, а почему Вы сами не проявили инициативу по организации заключения индивидуального договора?

— Ваша честь! В 97-м году я должен был получить шахтерскую пенсию….

— Ясно. Можете не продолжать.

— Ваша честь! Есть еще один аргумент. По документу из Агентства по регулированию естественных монополий очевидно, что оплата юристов, посыльных, транспортных и пр. вложено в цену товара. Значит, покупатель, а не продавец, в любом случае оплатит процедуру заключения договора. Ваша честь!

— Слушаю.

— Так называемый публичный договор, договор о поставке энергии, опубликованный в “Индустриальной Караганде” 5.10.2002 года, не является юридическим документом – он не завизирован первыми лицами организации, не имеет числа, не имеет печати. Он не согласован ни с местным, ни с республиканским антимонопольными ведомствами. Он не зарегистрирован в управлении юстиции, как общественно значимый документ. Ваша честь! У меня есть еще вопрос к “Жылу”…

— Задавайте.

— Скажите, а почему Вы принесли в материалы дела исполнительный лист на Шумкина Павла Ивановича, предъявляя иск мне – Александровичу?

— Какая разница! Тепло же поступало на Ваш адрес…

— Ваша честь! Настаиваю на занесении сказанного в протокол! Истец демонстрирует откровенное пренебрежение к гражданам! Он не только не учит их имена, но отказывается поправиться даже тогда, когда ему делают замечание. Действия истца оскорбительны. Смею отметить Ваша честь, что по Ожегову “услуга – это действие, приносящее помощь, пользу другому”, а помощь по определению не может быть диктатом.