Электронное голосование: Эмоции и статистика

Мониторинг проводится при финансовой поддержке Института Открытого Общества (OSI) и Делегации Европейской Комиссии в Казахстане.

Не исключено, что система электронного голосования будет апробирована уже на нынешних выборах. Спешка, с какой готовится ее пилотный запуск, провоцирует рецидивы кризиса доверия к администраторам выборов. В адрес последних частенько звучит эмоционально окрашенная критика со стороны оппозиции. Вопросов на самом деле много: Почему не проводился тендер на закуп машин для голосования? Каковы их технические характеристики? Проводился ли тендер на разработку программного продукта и если да, какая компания его выиграла? Насколько надежно система защиты предохраняет от “взлома” или “редакционных изменений” на уровне подсчета голосов либо на этапе обработки данных? Будут ли использоваться бумажные носители и если нет, то как можно будет проверить достоверность результатов электронного голосования? С чем нам придется иметь дело – с прозрачной избирательной технологией или с очередным политико-инженерным “вбросом” в систему голосования? Можно указать и массу других вопросов. Но и тех, что приведены, достаточно, чтобы понять причины споров, которые поднимаются вокруг новшества ЦИКа.

О том, что думают горожане об электронном голосовании, из ответов графы “Другое”:

Алматинцы – “электронное голосование не заслуживает таких больших расходов”, “на данный момент все стало таким неопределенным, что не знаешь, как голосовать”, “будет нарушена тайна голосования”

Астанинцы – “впервые слышу об этом”, “не надо будет ходить голосовать, сидишь дома и по Интернету отправляешь свой голос — и все дела”, “будет интересно посмотреть по телевизору на это”, “нужно будет сходить и посмотреть”, “опять тратят большие деньги на игрушки, злой становишься”.

Актаусцы – “не имею понятия, как это выглядит”, “посмотрим, если меня устроит, то проголосую”, “немного озадачивает”, “вызывает много вопросов”, “все куплено, это же заранее известно, всех дурачат этим электронным голосованием”, “шансов на хороший результат, как в лотерее”.

Карагандинцы – “не знаю, что это такое”, “какая разница, как голосовать”, “мне все равно, это их игры – пусть играют, а мне семью кормить надо”, “а мне кажется это забавным”, “я поддерживаю, если данные пойдут сразу в правительство”, “по-моему, просто кому-то надо “отмыть” деньги”, “отношусь очень отрицательно”. “На ЕНТ-2 в КарГУ сосканировали тесты, и программа дала сбой, пришлось сканировать еще раз, а результаты вывесили только в 10 час. вечера. Сколько же будут сканировать при голосовании, если и здесь программа даст сбой или зависнет?”, “чем бы дитя не тешилось…”, “все равно получишь … то, что всегда”.

Кокшетаусцы — “может, это поможет сделать выборы честными”, “лучше пивом бы угощали”, “уж если депутаты не знают, как это будет выглядеть, то нам тем более неизвестно”, “я против электронного голосования”.

Костанайцы — “абсурд”, “пропадает свобода тайного голосования”, “отбили охоту, бесполезно идти на выборы”.

Павлодарцы – “нет разницы”

Петропавловцы – “все равно все куплено, не имеет значения, каким образом будет выбирать народ”, “я не совсем понимаю смысл этого введения”, “все давным-давно подтасовано”.

Семипалатинцы – “думаю, что этот метод будет более эффективным, хотя…”, “вводится для выявления инакомыслящих”.

Таразцы – “все вранье”, “не доверяю Загипе Балиевой”, “критикую и ненавижу”, “никакого изменения не будет, хоть какое голосование введи”, “подтасовка не исключена”.

Талдыкорганцы – “даже очень поддерживаю, если все будет грамотно”, “не понимаю разницы между тем, что было, и тем, что введут”, “я категорически против”, “боюсь, что в результате введения подобного голосования будут нарушены тайна голосования и права избирателя”, “это покажет, насколько в точности народ заинтересован в будущем государства, и надеюсь, уровень голосования обличит его”, “только положительно”.

Уральцы – “не все смогут голосовать с помощью техники”, “появится возможность для других манипуляций (фальсификаций)”, “электронное голосование со штрих-кодом – прямое нарушение тайны голосования”, “это очередная лазейка для президента”.

Усть-Каменогорцы – “все и всегда, можно откорректировать”, “я против, т.к. считаю, что таким способом выборы можно легко подтасовать”, “ой, боюсь …”.

В среднем графу “Другое” заполнили 1,5% респондентов. Приведенные мнения и опасения – это лишь малая часть тех разговоров, которые ведут горожане на своих кухнях.

В среднем по массиву опрошенных горожан 21,7% высказались в поддержку введения электронного голосования; 20,7% — против; 35,7% указали, что им все равно; 21,6% не определись в своем отношении к этому нововведению.

Наиболее активными сторонниками введения электронного голосования являются госслужащие (42,2%) и студенты (30,6%); противниками – сотрудники общественных организаций (39,8%) и пенсионеры (26,9%); придерживаются нейтралитета (безразличные) главным образом предприниматели (44,2%) и домохозяйки (49,5%). Среди неопределившихся чаще всего встречаются самозанятые (28,8%) и бюджетники (27,2%).

Нас интересовало, а как же относятся к электронному голосованию респонденты с разной партийной принадлежностью. Как оказалось, в числе сторонников его введения — большинство опрошенных членов партий “Асар” (36,3%), ДПК (54,5%) и “Отан” (37,4%); в числе противников – АПК (41,7%), “Ак Жол” (41,5%), НП ДВК (35,4%), КПК (45,8%); в числе безразличных – “Ауыл” (50%), ГПК (44%). Что касается таких партий, как ППК и “Руханият”, то у их опрошенных представителей нет четких позиций по указанному вопросу: они практически в одинаковой степени и поддерживают, и не поддерживают, и безразличны, и не знают, как относиться к введению электронного голосования.

В большинстве обследованных городов среди респондентов преобладает либо нейтральное, либо неопределенное отношение к введению электронного голосования. Уровень поддержки более 30% отмечается в Актобе и Шымкенте. Уровень неприятия более 50% — в Кызылорде и Уральске.

Обращают на себя внимание данные по двум столичным мегаполисам, где самые низкие (наряду с данными по Уральску) показатели поддержки электронного голосования. Это существенный момент, если учесть, что именно Алматы и Астана называются в числе главных городов, где планируется пилотный запуск системы электронного голосования 19 сентября.

Как вообще может сказаться введение электронного голосования на избирательной явке в день выборов?

Давайте подсчитаем на основе данных июньского опроса АСиП возможные электоральные “потери” и “прибыли” в случае введения системы электронного голосования.

Респондентам с разными электоральными установками (активным, пассивным, колеблющимся) задавался вопрос: Если Вы решили принять участие в выборах (не участвовать, еще не решили), то как может повлиять на Ваше решение введение электронного голосования на Вашем избирательном участке?

Из 32,2% активных избирателей, по данным июня, 23,8% подтвердили свое намерение участвовать в выборах в любом случае; 3% указали, что в этом случае скорее всего не пойдут на выборы; 5,4% перешли на позиции колеблющегося электората (“трудно сказать определенно”).

Из 27,3% пассивных избирателей 13,2% оказались убежденными абсентеистами, которые сообщили, что ни при каких обстоятельствах не собираются участвовать в выборах. 2,5% отметили, что если будет введена система электронного голосования, то они скорее всего пойдут на выборы. 11,6% заняли колеблющуюся позицию.

Из 40,1% колеблющихся избирателей 32,6% так и остались на своих позициях. 4,1% указали, что скорее всего пойдут на выборы; 3,4% — что скорее всего не пойдут.

Таким образом, соотношение активных, пассивных и колеблющихся избирателей с поправкой на полученные данные в июне месяце имеет следующие пропорции — соответственно 30,4%:19,6%:49,6%. На фоне снижения долей активных и пассивных избирателей расширилась армия колеблющегося электората. Простая арифметика говорит о том, что сама идея введения электронного голосования является дезориентирующим фактором для большинства городского электората.