Шидерты – поселок, затерявшийся в безбрежных степях Павлодарщины. Он находится в 250 километрах восточнее столицы Казахстана. А ближайший населенный пункт Экибастуз от него отделяют 50 километров. Прежде, в советские времена, экибастузский район знали по угольным разрезам и электростанциям, которые строил почти весь Советский Союз. Но мало кто из приехавших молодых людей на стройку знал, что рядом находились лагеря для политзаключенных. Между тем в одном из них отбывал наказание Александр Солженицин, носивший порядковый номер Щ-282.
Прошли десятилетия, но дух тех времен стал ощущаться сегодня. Связано это, как полагают сами обитатели колонии и местные жители, с переводом Галымжана Жакиянова. Накануне этапирования экс-акима Павлодарской области сюда зачастили люди в штатском. Одни из них побывали в доме, где остановилась Карлыгаш Жакиянова. По словам хозяйки дома, эти люди представились сотрудниками КНБ и попросились на постой. Однако, узнав о цели приезда (а это наблюдение за людьми, которые приезжают к Галымжану Жакиянову), женщина твердо отказала незваным гостям. Несмотря на попытки припугнуть ее, пожилой человек тем не менее согласился принять у себя супругу бывшего областного акима. Сочувствие к бывшему руководителю проявляют и другие местные жители, а также осужденные. По словам одного из них, искреннее восхищение вызывает то, как держится Галымжан Бадылжанович. Он и его товарищи по несчастью понимают, что руководство колонии пытается разделить людей и противопоставить друг другу. Но на провокации пока никто не поддался. Вместе с тем присутствие представителей спецслужб ощущается ежечасно. Практически через каждые полчаса в колонии появляются люди в штатском, которые интересуются тем, как ведет себя Галымжан Жакиянов, кто к нему приходит. Четыре машины, на которых разъезжают сотрудники КНБ, дежурят вокруг колонии вдоль трассы и в селе. Их присутствие ощутила на себе и автор этих строк. Не успело такси, на котором я приехала, остановиться у ворот, как несколько минут спустя там появились “жигули” последней модели. Разумеется, лично я не могу утверждать, что это была машина КНБ, но тот же словоохотливый человек средних лет, отбывающий наказание, указал, что на таких машинах обычно ездят современные “дзержинцы”.
…Шидерты появляется в безлюдной степи внезапно. В глаза сразу бросается территория, огороженная по периметру свежевыкрашенным бетонным забором с вышкой для освещения. Надпись на указателе гласит: “Учреждение АП 162/10”. Это и есть колония-поселение. В далекие тридцатые-пятидесятые времена, повторюсь, здесь находилось одно из учреждений Степлага, принимавшее политических заключенных. А сегодня сюда направляют людей, совершивших дорожно-транспортные происшествия и другие правонарушения. Впрочем, до настоящего времени в колонии практически не оставалось людей, которые, согласно закону, имели право на вольное поселение. Но за неделю до приезда Галымжана Жакиянова в колонию доставили несколько десятков людей из Павлодара. Большинство из них уже отбыли треть своего срока наказания и находились на вольном поселении в Павлодаре. Они имели возможность жить в своих семьях, хотя и не были полностью освобождены. Почти все работали на различных предприятиях областного центра. Всех их внезапно перевели в Шидерты, а контракты, по которым они работали, оказались разорваны. Очевидно, таким образом достигнуть хотели одного: натравить вновь прибывших на экс-акима области, заставить их обвинить его в создании этой ситуации. Но, похоже, с этим власти просчитались. Во всяком случае осужденные относятся к именитому осужденному не так, как на это рассчитывали. Как подчеркнул мой собеседник, люди отдают себе отчет, что Галымжан Жакиянов является политическим осужденным.
О том же говорит и факт давления на водителя Мурата Х. В течение 14 лет он находится рядом с Галымжаном Жакияновым. Простой водитель, он поехал вслед за шефом в Кушмурун. Подобная преданность, очевидно, не приветствуется нынче. Во всяком случае, водителя стали буквально прессовать. Ему угрожали, а в Кушмуруне даже была попытка надавить на него путем угроз и шантажа, при этом акцент был сделан на малолетних детях водителя. Весь допрос служаками снимался на видеокамеру. Причем работники спецслужб заявили Мурату: “А ты помнишь, как тебя избили в Бостандыкском РОВД? Хочешь опять такого?”
Кнбэшники знали, о чем напомнить. 29 марта 2002 года Мурат исчез, и когда Карлыгаш Жакиянова обратилась к начальнику Алматинского ГУВД, водитель Галымжана Жакиянова обнаружился на следующий день, в синяках и кровоподтеках. И лишь два года спустя он признался, что тогда его избили и угрожали. Новые угрозы и давление на водителя последовали сразу после перевода Галымжана Жакиянова в Шидерты. Когда Мурат приехал в Алматы, в его квартире появились сотрудники КНБ. Полковник Энвер Зайтуллаев, входящий в оперативно-следственную бригаду по делу Галымжана Жакиянова, обеспокоился безопасностью Мурата и без всяких обиняков посоветовал ему отказаться от сотрудничества с бывшим шефом, угрожая в случае невыполнения данного требования новыми избиениями. Казалось бы, что полковнику КНБ до какого-то водителя? Ан, нет, г-ну Зайтуллаеву вдруг потребовалось, чтобы Мурат отбыл в Павлодар для очередного допроса.
После появления Галымжана Жакиянова, который, как утверждают, находится в Шидерты для прохождения карантина, колонию посетили депутаты парламента Зауреш Батталова, Серикболсын Абдильдин и представитель казахстанского международного бюро по правам человека Юрий Гусаков. Правозащитник после посещения колонии составил отчет, в котором подробно перечислил нарушения, имеющие место. Отмечено, что “существенно нарушены права осужденных, отбывающих наказание в этом учреждении, оговоренные частями 1,6, 9 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан”. Как обнаружил представитель бюро по правам человека, в колонии руководствуются устаревшими “Правилами внутреннего распорядка учреждений” (приказ МЮ РК № 148) и устаревшей Инструкцией по организации надзора и охраны за лицами, находящимися в исправительных учреждениях МЮ РК” (приказ МЮ РК 3 154) без учета изменений, внесенных за последние два года в эти документы.
Поскольку в колонию спешно доставили осужденных, здесь не созданы условия для их нахождения, санитарно-гигиенические нормы не выдерживаются. Не обеспечено и надлежащее медико-санитарное наблюдение за осужденными. Но, пожалуй, главное, что вызывает недовольство самих осужденных, – психологический климат. Несмотря на то, что в колонии нет работы, осужденных периодически заставляют щипать траву на стадионе. Тех, кто отказывается, пугают возвращением в прежнее учреждение. Напомню, что речь идет о людях, получивших право на вольное поселение. В самой колонии есть поголовье КРС, табун лошадей и отара овец. Имеются и поля, засеваемые травой для скота. Однако для кого содержится скот, неизвестно. Но для ухода за лошадьми или овцами требуется не так много народа, так что большинство людей вынуждено бездельничать. И это вызывает недовольство осужденных, ведь до перевода в Шидерты они имели возможность работать и получать какие-то деньги, которые шли, естественно, для помощи их семьям. Не случайно Юрий Гусаков отметил в своем отчете, что “Общая ситуация в учреждении сложная и напряженная. Напряженность, в первую очередь, вызвана разорванными трудовыми правоотношениями осужденных учреждения с работодателями из г.г. Экибастуза и Павлодара по инициативе администрации учреждения. По этой причине около пятидесяти человек были возвращены в учреждение. Многие из них проживали в семьях”. Получается, что 73 человека содержать без дела выгоднее, чем трудоустроить и тем самым позволить людям в какой-то степени помогать своим семьям. А раньше говорили о воспитательной роли труда.
Еще больше вопросов у правозащитника вызвали меры, принятые в отношении Галымжана Жакиянова. По прибытии в учреждение в нарушение Правил внутреннего распорядка, отмечает Юрий Гусаков, осужденному Жакиянову не был произведен необходимый медицинский осмотр. Но при этом определили срок нахождения в карантинном отделении 15 дней. Кстати, ему не разрешено покидать территорию учреждения, хотя для некоторых осужденных, прибывших несколькими днями раньше лидера ДВК, такого запрета не существует. Кроме того, он был незаконно ограничен в праве на получение юридической помощи (ст.10 УИК РК ч.4), т.к. его защитник Петр Своик не был допущен к нему 16 августа 2004 г. без объяснения причин.
В СМИ уже неоднократно поднимался вопрос о незаконном переводе Галымжана Жакяинова в Шидерты, поскольку в постановлении Аулиекольского районного суда прямо говорится о направлении его по месту проживания до ареста или местонахождению суда, вынесшего приговор. Однако официальные власти делают акцент на том, что пребывание в Шидерты окажется недолгим для Галымжана Жакиянова, после чего будет определено, оставить ли его здесь, направить ли в Алматы, где находится семья и где проживал он сам до ареста, перевести ли в Павлодар, где состоялся суд. Пока же Галымжан Жакиянов подал несколько ходатайств, в том числе и о работе в ДВК. По мнению ряда экспертов, поведение властей по отношению к Галымжану Жакиянову в части удовлетворения данных ходатайств окажется своеобразным барометром готовности властей имущих жить в условиях демократии и плюрализма. Если Галымжану Бадылжановичу откажут в праве заниматься общественной деятельностью в рядах ДВК, то это станет прямым свидетельством политического преследования лидера оппозиционного объединения. Видимо, в ожидании того, как решится вопрос с дальнейшим местонахождением Галымжана Жакиянова, маленькая колония в Шидерты притихла, а офицерский корпус заметно встревожен и с нетерпением ждет 30.08.04, когда же будет решен вопрос с переводом экс-акима на вольное поселение. Большинство же осужденных не скрывает, что от этого в какой-то степени зависит и их судьба. Если власти пойдут на ослабление мер по отношению к лидеру ДВК, значит, и их участь в определенной мере будет облегчена.
P.S. Эксклюзивное интервью с Галымжаном Жакияновым — в ближайшие дни. Есть нечто символичное в том, что по соседству с местами, где обретался политический узник пятидесятых годов Александр Солженицын, содержится другой политический осужденный. И в этой безлюдной знойной степи возникает не только ощущение де жа вю, а приходит понимание того, что здесь, на территории Степлага, время остановилось. Кажется, как будто не было этих пятидесяти лет и на дворе не XXI век, а те самые пятидесятые, когда человека пытались превратить в бессловесное существо. Но впереди были “Раковый корпус”, “Архипелаг ГУЛАГ” и другие произведения, поставившие Александра Солженицына на такую высоту, о какой не мечтали его конвоиры.
Экибастуз, Шидерты