Национальная идея без хороших амбиций не бывает

Постоянные “точки” мониторинга общественного мнения: Алматы, Астана, Актау, Актобе, Атырау, Караганда, Кокшетау, Костанай, Кызылорда, Павлодар, Петропавловск, Семипалатинск, Тараз, Талдыкорган, Уральск, Усть-Каменогорск, Шымкент.

Выборка случайная, с учетом пропорций численности взрослого населения указанных городов. Способ опроса – раздаточная анкета (face-to-face). Сроки опроса с 7 по 15 февраля 2005г. Всего опрошено 2336 человек от 18 лет и старше, представляющих основные социальные группы населения. Статистическая погрешность — 2,3%.

В составлении инструментов опроса, сборе и обработке первичной информации принимали участие студенты-практиканты 4-го курса факультета социологии Центрально-Азиатского университета

***

Козьма Прутков уподоблял человеческую голову желудку: иная голова, — говаривал он, — переваривает входящую в оную пищу, а иная от этого засоряется.

13 лет мы переваривали в своих головах западно-либеральную идею. А на 14-м году у нас что же, произошло несварение? Иначе зачем Казахстану вдруг понадобилась национальная идея? А если не вдруг?..

«Длиннорукая» агрессивность США

17.02.2023 13:0033992

В течение двух передач участники ток-шоу “Собственное мнение” на \»31 канале\» обсуждали национальную идею Казахстана, но так и не пришли к общему знаменателю. Одни видят ее в баурсаке, другие определяют как форму разрешения противоречий, третьи проводят аналогии с пшеничным колосом. И никто, заметьте, ни один из спорщиков не сделал даже слабой попытки защитить западно-либеральную идею, как будто это вовсе и не посткоммунистический выбор Казахстана. Участники ток-шоу трактовали национальную идею либо в духе советского интернационализма, либо с элементами фольклора, но никак не в духе нации-государства, под которым понимается современная демократия. Из этого следует, что западный путь развития, по которому Казахстан 14-й год идет, не воспринимается участниками ток-шоу как национальная идея. И они – не исключение, а скорее правило. Большинство наших соотечественников испытывает то же самое. Трудно сказать, почему. То ли потому, что мы интуитивно чувствуем, что Казахстан не превратится в Запад (ну, нет у нас западной рациональности, нашей ментальности присуща коллективность, в т.ч. этничность), а участь быть азиатской окраиной Запада задевает нашу национальную гордость. То ли потому, что в нас просыпается “синдром родственных стран” по отношению к исламскому Востоку. То ли потому, что у Казахстана нет предзаданной модели развития и мы хотим использовать шанс на свою уникальность и независимость. В любом случае факт остается фактом. Кроме западно-либеральной другой идеи у нас нет, но и ее большинство казахстанцев не признает в качестве своей национальной идеи.

А может ли баурсак быть национальной идеей? Гипотетически рассуждая, может. В голодном обществе, для которого пища – главная ценность, смысл и образ жизни, не только баурсак, но и колбасные обрезки сойдут за национальную идею. Только вот вопрос: мы что, самая голодная страна в мире или у нас такие амбиции? Даже если украинцы и совершили “оранжевую революцию” ради шмата сала, им, по крайней мере, хватило амбиций не объявлять его своей национальной идеей.

И вообще, что такое “38 баурсаков” на 15 миллионов ртов? Для несведущих могу сообщить, что так назвали свое движение 38 наших соотечественников (судя по названию движения, любители фольклорной кухни), которые искренне верят, что разовые аукционы щедрости с бесплатной раздачей баурсаков помогут казахстанскому обществу ощутить вкус единения. У меня, например, нет никакой уверенности в том, что те казахстанцы, которым не достанутся благотворительные баурсаки, только из чувства солидарности будут делать вид, что как будто бы наелись их досыта. Воистину, верую, потому что абсурдно. Думаю, великий почин “баурсаков” смог бы по достоинству оценить наш бывший земляк и большой “друг” Казахстана Владимир Вольфович Жириновский. Уж он бы не отказал себе в удовольствии в очередной раз наградить нас какой-нибудь язвительной характеристикой, типа: Казахстан – это “азиатские джунгли”, где племена аборигенов употребляют в пищу собственную национальную идею. И был бы по-своему прав. Каковы амбиции, уважаемые ханымдар мен мырзалар, такова и национальная идея.

Национальную идею питают честолюбивые амбиции страны, мечтающей “выйти в люди”, прорваться в элиту мирового сообщества. По-хорошему амбициозна Америка. Вряд ли, имея своей национальной идеей “ножки Буша”, она сумела бы “воевать” за чужие ресурсы на хозяйственном поле менее конкурентоспособных государств. Ее национальная идея, если не следовать строго языку политеса, — масштабная экономическая и культурная экспансия. Поэтому Америка скармливает “ножки Буша” третьим странам, одновременно заражая их чувства эпидемией самых китчевых форм своей массовой культуры. А какая масштабная идея заложена в баурсаке? – Быть съеденным, только для этого он и предназначен. Хорошенькую же участь предлагают Казахстану наши новоявленные горе-патриоты.

Национальная идея – это не “баурсак”, но и не “форма разрешения противоречий”, в чем пытается убедить нашу публику директор Института философии, получившего госзаказ на ее разработку. Пусть разработчики сами решают, является ли идея формой или все-таки содержанием и можно ли найти искомую форму с помощью количественных методов опроса. Меня интересует лишь вопрос, как далеко мы зайдем с такой “парадигмой развития”, если в составе выборки большинство опрошенных предпочтет мордобой как самую убедительную форму разрешения противоречий.

Трудности и неурядицы, которые переживает Казахстан в настоящее время, имеют конкретную причину: отсутствие госуправления на основе собственной концепции национального пути развития. А потому мы заимствуем извне “чужие” концепции, реформы, институты, механизмы и инвестиции, которые плохо приживаются в Казахстане. На бумаге все вроде бы обещает успех, а на деле — издержки не снижаются, а гражданские отрасли продолжают стагнировать.

Идея национального пути развития Казахстана критикуется часто ради фразы без ясного понимания, что до тех пор, пока мы четко не определим свой национальный интерес, не идентифицируем нашу общность, нет и не будет на карте мира такого государства, как независимый Казахстан, и такого народа, как казахстанцы. В гневных филиппиках Г.Касымова против В.Жириновского много патриотизма, но мало самоиронии, без которой патриотизм вырождается в голый популизм. Народ, который управляется заграничными политиками – визави консультантами правящей власти — никогда не станет гордой нацией, а будет всегда оставаться “чужим” ресурсом и маргиналом в собственной стране. Это искажает его характер и снижает уважение к власти.

Сегодня нужна политическая воля руководства страны, чтобы выработать национальную концепцию развития Казахстана (или национальную идею), необходимую для мобилизации народа на прорыв. Если политическая элита не поставит перед собой такую задачу, то казахстанский национальный интерес и в дальнейшем будет не определенным, а элита и народ не смогут прийти к соглашению. При таких условиях казахстанская политика так и останется скорее тактикой, чем стратегией. А нашему населению, которое тяготеет к сильному государству, крайне необходимы ясные ориентиры, учитывая, что ценностные ориентации у него преобладают над целевыми.

Скажите, пожалуйста, с какого перепугу мы должны бояться выбора собственного пути развития, если нас не устраивает место, отведенное нам в глобальной констелляции развитых и развивающихся стран? Тем более, что мы прошли “точку невозврата” и нам не грозит реставрация фольклорной архаики с ее аткаминерами, барымтой, сепаратизмом родоплеменных вождей.

Только 8,3% наших соотечественников опасаются, что национальный путь развития Казахстана может обернуться возвратом в прошлое, тяготением к фольклорной архаике. Большинство же (67,8%) считает, что перед нами на выбор два пути развития. Из них 37,6% придерживаются мнения, что национальный путь развития – это движение к современному обществу, но на собственной основе, исходя из исторической судьбы многонационального казахстанского народа, которая и определяет наш особый тип ментальности, духовности, культуры. 30,2% мыслят национальный путь развития как творческий синтез ценностей современного западного и казахстанского обществ, но без изменения национальной идентичности страны на западный. По этому пути пошла Япония и, как видим, выбилась в число мировых лидеров. 22,9% находятся в состоянии неопределенности. Возможно, эта часть казахстанцев путается в понятиях “этническое” и “национальное”.

Результаты опроса показывают, что общественное мнение казахстанцев свободно от сколько-нибудь выраженных националистических устремлений. Так что же нам мешает развиваться в направлении, открытом Западом, но сохранять при этом свои национальные черты? – Отсутствие отечественного кинопроизводства, низкое качество профессионального образования, непрофессионализм СМИ, упадок национальной культуры, незнание своей истории.

США и Евросоюз с их активной заинтересованностью в распространении народной демократии должны понимать, что последняя не так важна для казахстанской национальной идентичности, как для них. Народу гораздо более интересен потребительский уровень Запада, а не форма политической системы.

Что же нам важно понять, чтобы определиться с выбором национальной идеи?

Западные демократии активно развивают высокотехнологичные гражданские отрасли и наращивают экспорт готовой продукции. Как известно, холодная война была выиграна не с помощью оружия и танков, а благодаря высоким западным стандартам жизни, которые сделали социализм непривлекательным в глазах политических элит и бывших граждан СССР. Советский Союз был разгромлен “армиями” высококачественных телевизоров, холодильников, стиральных машин, автомобилей. И, конечно, деньгами, заработанными на их экспорте.

Почему нам нужна национальная идея?

Потому что сегодня Казахстану крайне важно сменить парадигму развития. Переход экономики на рыночные рельсы и рост ВВП сами по себе ничего кардинально не меняют в судьбе нашей республики. Это неверная постановка цели развития. Адекватная такому выбору идея догоняющего развития (“Казахстан завтра – это Запад сегодняшнего дня”) для нас является всегда опаздывающей. Но за 13 лет развития кое-какие премудрости экономического успеха мы все же постигли. И потому у нас есть возможность найти свою национальную идею.

АСиП предложила казахстанцам на выбор несколько вариантов идей, претендующих на роль национальной идеи. 3% поддержали “баурсак”; 11,7% согласились с формулировкой директора Института философии — “форма разрешения противоречий”; 20,6% — сторонники западно-либеральной идеи (рыночная экономика, демократия, права человека); 10,8% — высказались за идею догоняющего развития (“Казахстан завтра – это Запад сегодняшнего дня”); 10,2% поддерживают идею “национального реванша” (догнать и перегнать Запад по уровню потребления и стандартам жизни); 24% — приверженцы идеи “масштабного казахстанского экспансионизма” (Казахстан — региональный и мировой лидер, новый “полюс силы”). 19% затруднились с ответом.

“Баурсаки” могут “отдыхать” вместе с Институтом философии. Но на Кокшетау стоит обратить внимание. Этот город, по всей вероятности, наэлектризован противоречиями, раз уж каждый третий опрошенный в нем согласен признать любую форму их разрешения своей национальной идеей. Сторонники западно-либеральной идеи чаще встречаются в Алматы, Актау, Костанае, Кызылорде, Петропавловске, Таразе, Уральске. Приверженцы идеи “казахстанского экспансионизма” чаще обитают в Астане, Актобе, Атырау, Караганде, Павлодаре, Семипалатинске, Талдыкоргане, Усть-Каменогорске и Шымкенте.

Насколько эффективным может быть собственный национальный путь развития Казахстана? Ровно настолько, насколько мы в состоянии проявить творчество в своей наступательной стратегии. Для этого нужно просчитать варианты и продумать механизмы и средства для формирования творческого симбиоза западных технологий и казахстанских ценностей, возможностей и условий. Нам важно использовать западный опыт для подпитки своих национальных “аккумуляторов”. Например, дальневосточным “тиграм” понадобилось каких-нибудь 10-20 лет, чтобы перейти в экономическое наступление на мировой рынок. Я думаю, нам понадобится столько же, учитывая, что из указанного срока 13 лет у нас уже за плечами. Но для того, чтобы осуществить этот прорыв, нам надо концептуально (или стратегически) выстроить его. И прежде всего усилить свои позиции в СНГ. Вы не задавались вопросом, почему в последнее время официальный Ташкент все чаще и чаще разражается упреками и обвинениями в адрес нашей страны? Думаю, за этим стоит плохо скрываемая озабоченность нашего соседа растущими возможностями Казахстана стать геополитическим “узлом” в регионе.

Как известно, мировой политикой всегда правила сила. И сейчас мало что изменилось. Балканский кризис показал, что после развала СССР альтернативы “гибкому” американскому экспансионизму нет. Война в Ираке лишь подтверждает этот вывод. Мировой жандарм демократии ведет себя недемократично, особенно по отношению к странам-экспортерам нефти. На очереди Иран, приготовиться Казахстану. Это ли не повод для Казахстана всерьез обратить свой взор на СНГ? Тем более, что Россия пока не в состоянии выступить полюсом притяжения в этом регионе. Значит, Казахстану необходимо воспользоваться слабостью России и активизировать свое лидерство здесь. Ситуация в СНГ показывает, что все попытки создать интеграционные межгосударственные сообщества при отсутствии ярко выраженного регионального лидера, бесперспективны. Казахстан может и должен выработать национальную стратегию не только для внутренного пользования, но и для своей экспансии в СНГ. Если мы сможем инициировать спектр новаций в сфере промышленных, аграрных, социально-политических технологий и нам будет, что предложить, то окажемся в числе региональных лидеров. Только на таких условиях мы сможем войти в элиту глобальных лидеров. Но для этого нам нужен здоровый и масштабный экономический экспансионизм. Мы страдаем в первую очередь из-за его нехватки. Наш экспансионизм направлен пока вовнутрь – на передел и перераспределение ресурсов. Внутренний экспансионизм и определяет слабости Казахстана: раскол элиты, спекулятивную демократию оппозиции, низкие рейтинги в международных демократических кругах.

Демократия не может существовать без удовлетворения растущих материальных и культурных запросов населения. Почему многие страны сейчас ломятся в Европейский союз? – Да, потому, что хотят подключиться к уже отлаженным механизмам экономической экспансии, чтобы черпать из “общего котла” те же выгоды, что и европейские народы. И мы тоже хотим в ЕС, хотим председательствовать в ОБСЕ. И это здоровые амбиции страны, выросшей из коротких штанишек послушного ученика.

Экспортно-экономическая пассивность и демократия – вещи несовместимые. И чем раньше мы это поймем, тем быстрее сможем завязать многие элементы капитализма на стратегии развития страны. “Спусковым крючком” демократии является экономическая и культурная экспансия. Пора привыкать к этим словам. Показательный пример — США. Получая доступ к чужим ресурсам, американцы наращивают свое богатство. Именно ценой экспансионистской мировой политики достигается материальное обеспечение прав и свобод в демократических обществах. Западные транснациональные корпорации “взламывают” все преграды на пути движения товаров и услуг, не считаясь с государственными границами. Хотим нацию стабильную, сытую и удовлетворенную статус кво? – Давайте осваивать экономические механизмы экспансии и методы культурной интервенции. Давайте жестко конкурировать за освоение максимально большего числа мировых потребителей нашей готовой национальной продукции.

Мечта любого казахстанского бизнесмена — прорваться из обычной в экспортную отрасль. Чтобы реализовать мечту национальных производителей Казахстана, нужно совершенствовать законодательство, преференции, менеджмент и стратегически нацеливать страну на экономическое, культурное, информационное наступление. Государство должно защищать интересы отечественного производителя как на внутренних, так и на внешних рынках. Без этого не будет единой национальной державы и соответственно подъема промышленности, сельского хозяйства, культуры, искусства. Если Казахстан действительно захочет войти в число мировых лидеров, то одного экспорта сырья мало. Пока мы просто продаем свои природные богатства, а восполнение идет опасно медленно. Нужно наращивать агрессивный экспорт товаров, услуг и культурных ценностей, увеличивать свое присутствие в мировом информационном пространстве.

Сто раз повторяла и в сто первый раз повторю: Казахстан страдает сегодня не от “избытка государства”, а от его хронического “недостатка” в смысле формирования национальной концепции развития общества.