Уважаемые читатели! Если вы присоединились к чтению историй о Джунгарской Республике только недавно, убедительно рекомендуем вначале ознакомиться с Энциклопедической информацией о Джунгарской Республике и со специальным Словарем, которые размещены здесь.
***
Начало см. здесь:
Тишина ватным одеялом охватила практически весь дом. Только тихое бормотание телевизора говорило о том, что кто-то бодрствует в этот поздний час. Однако бодрствует – наверное, не совсем точное выражение. Человек, замерший на диване перед телевизором и судорожным движением сжимающий его пульт, пребывал в состоянии где-то между сладким сном и тревожным бодрствованием. Подбородок его медленно опускался на грудь, а когда касался верхней пуговицы рубашки, человек резко вскидывал голову и начинал бешено моргать рыбьими глазами.
Хозяином дома были Антитеррористические Штаты Америки, а хозяином ночной тишины — Аманат АША в Джунгарской Республике Джон Дж.Джонсонсон, а точнее Джеремайя Джоун Оруэлл Мичигана Джонсонсон Третий.
Причиной сонного состояния Аманата была длиннейшая аналитическая программа джунгарского телевидения. Дипломат и рад был бы не смотреть ее, но утром истекал срок подачи политического доклада Желтому дому – администрации Антитеррористических Штатов — о политической ситуации в Джунгарии, а стоящий поодаль компьютер белел чистой вордовской страницей и подмигивал наглым курсосром в самом ее верху.
Текст никак не рождался. В распоряжении Аманата не было никаких материалов. Вернее, почти никаких, не считая аудиозаписи речи на митинге оппозиционера С.Кучахмаха и аудиозаписи выступления Цэдэнбала Кэлэбэя на пресс-конференции. “Может, в процессе просмотра информационной программы мысль какая в голову придет?” — думал Джонсонсон. Однако передача была наискучнейшая, и настроение у дипломата тоже было ужасное. Во-первых, что писать о куче потраченных денег? Требуешь отчетности с этих оппозиционеров, а они на вопрос “где деньги?”, всегда отвечают одним и тем же странным словом – “деньги аллохуакпар!”. Переводчик сказал, что в переводе с джунгарского это означает – “деньги в работе”.
За деньгами никак не проследить! Аманат даже придумал такую фишку – те деньги, которые дает на оппозицию, стали помечать оранжевым фломастером и рисовать апельсинчики. Те деньги, которые идут власти, — метить синими “колбасками”. Так, вчера высокое лицо из администрации президента в Рамсторе расплатилось “апельсинчиками” за ящик коньяка! А оппозиционная газета зарплату выдала “колбасками”! В деньгах за аренду помещения под оппозиционный съезд были и “колбаски”, и “апельсинчики”. В общем, мистика какая-то!
Хуже другое – местные политики, как ошалелые, носятся туда-сюда: то он пять дней провластный, то следующие пять дней – оппозиционный! Сидит такой министром – вдруг хоп! он уже какой-нибудь сочлен. Или наоборот, сидит человек спокойненько себе сочленом – вдруг хоп! а он уже помощник президента или опять какой-нибудь министр.
Президент у них тоже молодец – то в тюрьму сажает за слова “выборность башка-нукеров”, то сам говорит, “Я за выборность башка-нукеров”, — с трибуны. А в последнем выступлении вообще заявил: “Будете меня критиковать, сам уйду в оппозицию к себе”. Не поймешь, в общем. Работать невозможно.
Коллеги из Грузии и на Украине уже получили по Антитеррористическому ордену, а он тут сидит и затылок чешет.
А что еще делать? Если тут даже с компроматом вообще беда?! Сделали вброс материалов, причем очень серьезных – про Джунгаргей. В Америке это имело бы эффект разорвавшейся бомбы! Газеты писали бы об этом целый месяц, а потом – протесты, отставка высшего руководства. Здесь – опять же мистика. Ни одна газета не написала, ни один телеканал не показал, а ВСЕ об этом знают!!! Но ничего не происходит!!! Говоришь оппозиции – мы вам почву подготовили, революцию будете делать? Это, вообще, вам надо или кому? Те говорят – конечно! Только чай попьем.
Чай пьют всегда. Говоришь оппозиции – надо митинги, акции. Они – уже бежим, только чай попьем. Говоришь власти – надо демократизацию, открытое общество. Они тоже — уже приступили, только чай попьем. И опять аллохуакпар, т.е. все вроде как в работе. И все доят деньги, деньги, ДЕНЬГИ!!!
С Казахской Первопрезидентской Республикой Тунгыш, например, все понятно. Там начинаешь на них наезжать, так они – хоп! атомную подводную лодку затопили в заповеднике и говорят “Видали, эцэгэнцикейн, как можем? Будете орать, вообще ее возле Флориды затопим – у нас этого добра…” Америка с Европой, если у них проблемы – сразу раз! и на кого-нибудь нападут. А казахи – оп! и напали на собственный аймак, бомбят его и орут: “видали, эцэгэнцикейн, как можем? А вам слабо?”
С Булаттемиром Тутиным вообще проблем нет – дали ему КазЮкоснефть и разработали специальную компьютерную игру – “контрстрайк” — играй себе в войнушку, в политику не вмешивайся. Можно только с артистами встречаться и с режиссерами. А порулят пока генералы. А с генералами легко. Наши генералы с их генералами быстро договариваются, благо в лексиконе у тех и других по триста слов. Гоблин Пауэл, вот глупец, выучил новое триста первое слово “Уай?!”, так его тут же и выгнали.
А в Джунгарии – просто ужас какой-то! Американское энергичное слово “now!” переводится “щас!”, но имеет абсолютно противоположное значение.
“В Кыргызской-Саха республике коллега тоже мучается, — думал Аманат. — Оппозиция там митинг соберет – тысячу человек, а Желтый дом ему – мало! Надо сто тысяч! А он – эцэгэнцикейн, у них же сто тысяч – это полнации! Не понимают, гады, и денег не дают. Зачем, говорят, тебе миллион, если у них весь бюджет, как у лос-анджелесского рок-кафе в месяц? Парижский клуб им долги простил, понимаешь… Да я эти долги со своей зарплаты простить могу, если высокогорный и хизбуттахрировский коэффициент не отберут!”
“А кыргызы-саха денег ждать не стали — собрали толпу и провозгласили в городе Шала-Бабае народное правление… теперь, дураки, разделиться хотят – на Пишпек-Кыргызскую Окологорную республику и на Саха Вокругозерную республику. Что потом с ними делать, с двумя бедными половинками?”
“Но в любом случае, кыргызы хоть сами о своей судьбе думают. Это, блин, только джунгары полагают, что за них все Запад сделает, то есть я. Сами ничего делать не хотят, только пьют этот свой долбаный чай. А мне это… Мне бы свалить отсюда быстрее… Эх, не надо было в свое время начальника на “факью” посылать, работал бы в Европе…”
Замечтавшись, Аманат вдруг нечаянно пукнул. “Черт побери, теперь по консистенции газа ЦУРУ догадается, что я был не в “Ди ванге” на беседе с оппозицией, а лопал лагман с вполне лояльными массагетами. И забыл все кока-колой запить – от нее консистенция всегда одинаковая”. Зная, что это все равно бесполезно, дипломат помахал руками, разжижая атмосферу.
По телеку показывали беседу с Нойоном экономической беллетристики Хойратом Халхинбэтом.
— Скажите, а есть ли в бюджете средства для инновационного рывка? – ласково вопрошала волоокая журналистка.
— Кончено, есть! Мы предусмотрели увеличение бюджета на 300 процентов после Послания Наргуджин Нанаевича.
— А можно спросить, — не унималась журналистка, — а нельзя было сразу их туда засунуть, то бишь в бюджет?
— Слушай, достала ты меня уже своими глупыми вопросами, — Хойрат вдруг начал дико кривляться и орать, — тебе же сказали – бабла море!
— Сам прекрати орать! Приперся тут в спортивных штанах со своими кластерами. Умничаешь тут сидишь! Понапридумывают всякую дрянь, а мне ночь не спать, учить эти дебильные слова, — журналистка тоже перешла на ор.
— Кто?! Я?! Ты как, зараза, с нойоном разговариваешь?!
— Это ты то нойон?! Ты же только вчера школу закончил! Правда, вас таких много теперь в правительстве…
— Ах так! – Халхинбэт схватил стакан сока и выплеснул в лицо журналистке…
“Ужас!” — заорал Аманат и… проснулся! Оказывается, это был кошмар. На экране нойон продолжал мило беседовать с телеведущей, а у Аманата струйкой стекал пот по затылку. “Так нельзя! Все! Хватит сидеть и ждать у моря погоды! Цэ уже! Куяк! Соберись-соберись-соберись!”.
Аманат встал и направился к магнитофону, стоявшему в углу. Покрутив в руках кассету с надписью “Пресс.конф. Цэд.Кэлэбэй”, вставил ее в стереосистему.
“И вот так вот…, — забормотали дорогие колонки голосом Цэдэнбала Кэлэбэя, — И… тут… тваумат, компромат!.. Много-много!.. Я ему сказал, тваумат, отдай все наворованное, отдай!.. А он…А?! Внимание мне не обратил!! Ух!.. Я когда разогнал его… ну, вы знаете кого… Это же как было?.. Я себе сказал: Куатит! Куатит!.. Цэ!.. тваумат… не буду больше… совесть не банан, коробку в него не спрячешь… Мы тоже не лыком зашивались… А народ-то… наро-оо-о-од смотрит жеть!.. Пакамись еще смотрит!!! Народ не обманешь!.. Говорят же – не шути с народом… Не надо к нам с мечом ходить, а то палку покушаешь!..”
Джонсонсон замер совершенно ошарашенный. Из рук вывалилась пустая коробка из-под кассеты. “Всё. Это абзац… Это материал?! И что же мне теперь делать?!” Совершенно расстроенный дипломат упал на диван.
За окном закапал тихий дождик. Мало-помалу Аманат успокоился, и мысли потеряли свой фатальный черный окрас.
“Ладно. Не так уж все страшно. Завтра прочитаю материалы пресс-конференции — перевод на нормальный язык на индикаторе.дж. Скопирую комменты и пошлю в Желтый дом. Спросят, где аналитика? где ясное понимание ситуации? Скажу – аналитика аллохуакпар, в работе”.