Вот и наступил май, месяц, который в шахтерской столице ждали с особой надеждой. А все потому, что всколыхнувшая общественное мнение республики — угроза рабочих митингов и акций протеста в одном из крупнейших промышленных регионов страны, чуть-чуть опередившая кыргызское восстание — была отсрочена именно до теплых деньков поздней весны.
Понятно, что умные горняки надеялись не столько на чудесное повышение заработной платы волшебником по имени Лакшми, сколько на продолжение более предметного разговора с его наместниками и сочувствующими им властями.
Крышка бурлящего котла “надежно” прикрыта
Однако довольно вольное продление спецкомиссией “по рассмотрению конфликтной ситуации” сроков своей работы аж до двух месяцев, вкупе с принимаемым мажилисом, ну очень спорным законом о вящей нацбезопасности, поставило профсоюз угольщиков в далеко незавидное положение. Действительно, как быть, если выполняющая функции арбитра комиссия (почти целиком состоящая из представителей местных органов власти и АО “Миттал Стил Темиртау), всячески затягивает переговоры, выказывая явное нерасположение к трудовому коллективу, а отказаться от ее услуг, выйдя с отчаянным ором на улицу, нельзя — штрафовать будут всех подряд: и не слишком состоятельных зачинщиков, и откровенно нищих участников.
Красной нитью эта дилемма прошла через всю пресс-конференцию, созванную в Караганде лидером профкома \»Коргау\» Вячеславом Сидоровым, вскоре после отгремевшего праздника Победы.
Реальность такова, что протестующие шахтеры становятся, быть может, самой первой жертвой законодательного \»подкручивания гаек\». Подлость ситуации заключается в том, что ярко выраженный политический контекст так называемых \»безопасных\» поправок одним махом затыкает рты и поборникам обыкновенного (рядового) социального негодования. Ведь нетрудно себе представить, как теперь любая гражданская инициатива выступить против того же \»большого президентского обмана\», спровоцировавшего небывалый скачок цен на товары народного потребления, рост коммунальных тарифов и повышение стоимости проезда в городском автотранспорте (такое, во всяком случае, произошло в Караганде. — Авт.), скорее всего, будет натыкаться на глухой отпор \»разрешителей\» из местных органов власти.
То есть сегодня мы являемся свидетелями медленного, но верного переваливания нашей системы из фазы управляемой демократии в фазу ее абсолютного и повсеместного подавления. С одной стороны, наиболее сознательная часть казахстанского общества впадает в полное смятение от дальнейшего сращивания государственной власти с криминалитетом (потворство полиции и работников акимата избиениям оппонентов главы государства в Усть-Каменогорске и Шымкенте. — Авт.). С другой, все более и более сжимает кулаки от благородного гнева: почему земляки чернорабочие иностранного собственника, живущего в далеком Лондоне, не имеют права (в трактовке властей) собраться под открытым небом, дабы — нет, не свергнуть Нурсултана Абишевича или его наместников, а всего лишь выразить свое недовольство низким уровне заработных плат.
Если же, по новоиспеченным правилам, собираться вопреки \»рекомендациям\» выразителей воли президента, жди неминуемого обложения непосильным \»оброком\».
Понимают ли \»карманные\» законодатели, бикфордов шнур какой взрывчатки они поджигают? Ведь в случае жесткого преследования рядовых участников несанкционированных митингов они оставляют последним лишь один выбор: или ретироваться окончательно, не добиваясь правды у наших властей самым эффективным способом на постсоветском пространстве, или выходить на \»майдан\» несметными полчищами, дабы наказывать кого-либо по одиночке окажется бессмысленным.
Неужели и вправду, весь чиновничий аппарат целиком, сверху донизу, мыслит в одном ключе: дескать, народ можно ублажить совершенно комичными по своей сути демонстрациями в поддержку, например, уже \»наломавшего дров\» послания. Как это было в соседней России с пресловутой монетизацией льгот.
Нет контакта… и, наверное, не будет
Хорошо, согласимся с участниками и посредниками карагандинских переговоров между делегатом шахтерского коллектива Владиславом Сидоровым и руководством сталелитейной компании, в один голос твердивших, что худой мир лучше доброй ссоры. Так и быть, уступим власть предержащим в их упорстве считать, что принятая во всем цивилизованном мире практика — заявлять о своем несогласии через мирные акции протеста, шествия или пикеты — менее конструктивное занятие, чем переговорный процесс, скрытый от глаз простых граждан стенами душных акиматовских кабинетов. Тогда нам останется признать, что его конечным результатом должен быть достигнутый между сторонами компромисс. Каков же итог почти двухмесячных прений Сидорова и “Миттал Стил Темиртау”? Прений, носивших примирительный характер, заинтересованность в которых даже областная прокуратура умудрилась использовать в качестве собственного пиара.
Нет никакого итога и никакого компромисса. Есть только конкретное и обоснованное предложение горняков и его последовательное игнорирование со стороны специальной комиссии.
Итак, профсоюз уверен, что у компании есть возможность для повышения заработной платы.
“С 1 июля 1996 года, даты заключения Контракта между комитетом госимущества и компанией “Испат-Кармет”, — говорится в обосновании, сделанном “Коргау”, — уголь для коксования поставлялся (для темиртауской Магнитки. — Авт.) по себестоимости, которая директивно устанавливалась Советом директоров “ИК”.
При этом, как тогда, так и по сей день поставки происходят без начисления НДС, так как угольный департамент является структурным подразделением нынешнего “Миттал Стил Темиртау”…
При объеме поставок в 10 миллионов тонн и себестоимости 13 долларов за тонну, затраты АО “Миттал Стил” на приобретение угля с 1997-го составляли $130 миллионов в год…
Сегодня рыночная цена коксового концентрата для металлургической промышленности составляет в зависимости от региона поставки от 100 до 400 $ за тонну.
Так, Магнитогорский металлургический комбинат (Россия) покупает у АО “Миттал Стил Темиртау” коксовый концентрат по 100 долларов. При годовом объеме поставок 1200 т. общая сумма затрат Магнитогорского комбината на покупку сырья составляет $120 миллионов.
Даже если вычесть все затраты, связанные с себестоимостью, при рентабельности 50% — подытоживают разработчики документа, — то оставшихся средств только от продаж 1200 тонн угля хватает на увеличение заработной платы всех работников угольного департамента на 35-40%”.
Вторая часть обоснования горняками своих денежных притязаний “упакована” в сравнительную таблицу, характеризующую уровень реальной зарплаты шахтеров с учетом инфляции и социальных “потерь”.
Из нее явствует, что из их среднемесячного заработка за минувший 2004 год в 194 доллара (28526 тенге), каждый раз вычиталось 7720 тенге — на оплату коммунальных услуг, 6050 — обучение детей, 3000 — медицинское обслуживание, со скидкой на подоходный налог в 7,2% и рост потребительских цен в 6,5%. В конечном счете номинальная заработная плата “вылилась” в 9643 тенге. Разумеется, что за текущий год все эти показатели пропорционально возросли.
Данные цифры были приведены с целью демонстрации подготовленности и аргументации профсоюза перед лицом комиссии по урегулированию трудового конфликта. В свою очередь, последняя не предложила “рабам Миттала” ничего взамен: не приняла их расчеты, не отвергла их, не выработала альтернативного подхода. Вместо этого, без видимых на то оснований, она настояла на выделении ей дополнительных двух месяцев работы, будто бы они могут кардинально что-то изменить.
Вероятно, как предполагает лидер “Коргау”, забалтывание трудового спора связано с июльскими ожиданиями назарбаевских щедрот, которые руководство металлургического гиганта сможет использовать для тихой подмены давно назревших повышений.
— С президентскими изменениями в бюджет ставка рабочего первого разряда будет равняться 9200 тенге, — сказал Вячеслав Сидоров. — Это даст нашей администрации повод обратиться к Митталу со словами: “Миттал, у нас минимальная тарифная ставка повышается, поэтому мы должны поднять и заработную плату”. Однако рост зарплат еще вилами на воде писан. Как частная компания “МСТ” может отчитаться перед главой государства, что мы, мол, согласно Вашему Посланию увеличили минимальную зарплату (она же тарифная ставка первого разряда. — Авт.) с 7000 до 9000 тысяч. Я же им на это отвечу, что Вы отчитаетесь перед президентом, когда не минимальную ставку повысите, а среднемесячный заработок шахтеров. Он сейчас 40000 тенге составляет, значит с учетом 30-процентного роста должен превратиться в 52000 тенге. Тогда вы, можно согласиться, исполнили поручение Назарбаева… А ныне не исключены попытки “кинуть” рабочих с посланием, часть социального блока которого перекликается с нашими порядком состарившимися требованиями 30-процентной добавки. “Казахмыс”, например, так и поступил, раструбив о повышении лишь минимальной зарплаты…
— Нам поэтому, — резюмирует Вячеслав Михайлович, — предстоит и дальше вести сражение. “Миттал Стил” — компания с мировым именем, которая уважает только себя. Любые формы переговоров, договоров для нее будут значимы лишь в том случае, если мы сумеем доказать свою организованность, сплоченность и вырвать у них наши деньги. Пока это у нас плохо получается…
Картина в пессимистических тонах
Что имеем в сухом остатке? Конструктивно-продуктивного диалога, столь желаемого властными “рефери”, так и не получилось. Воспользоваться “самым эффективным способом” по достижению результата на постсоветском пространстве также не представляется возможным. Но тогда, быть может, есть надежда на выпуск скапливающейся негативной энергии через средства массовой информации. Но они все чаще закрываются, да и проку от их деятельности в Казахстане с каждым годом становится все меньше и меньше. СМИ могут расшибиться в лепешку, вещая о беззакониях и притеснениях, однако в лучшем случае их информацию просто примут к сведению.
Наконец, есть народные избранники — депутаты всех мастей и уровней. И если маслихаты все больше “славятся” молчаливостью и бесхребетностью, то мажилисмены (иногда случается) дают прикурить правительству и отдельным министрам. А еще бывает, они спорят и высказывают свое неудовлетворение, по тем или иным насущным для общества вопросам. Но такова выстроенная Назарбаевым “матрица”, создающая видимость мнимого благополучия, при которой обязательно наличие заостренных депутатских запросов, направленных четко по адресу: не выше, а когда надо, не ниже приносимого в жертву объекта. В чрезвычайных же ситуациях “зашкаливания” или выхода из-под контроля, моментально включается проект “Агент Смит”, зачищающий политическое поле от нежелательных образований.
Вот только не понятно, каким боком “раскрутка” в парламенте, на первый взгляд, достаточно безобидной темы трудового конфликта между шахтерами и зарубежным собственником могла бы “насолить” политическому бомонду республики. На мысль о какой-то невыгодности для верховного руководства правящей партии муссирования в стенах законодательного органа данной проблемы меня наводит то, что за все время противостояния горняков с Митталом, никто из карагандинских парламентариев, насколько я знаю, не сделал по этому поводу ни одного письменного запроса. Удивительно, что в рейтинге самых обсуждаемых нижней палатой тем, события в шахтерской столице вообще не стояли. Позор! В свете громкого заявление лейбориста Джона Манна, с туманного Альбиона выступившего против относительно мизерных денежных выплат подземникам из Караганды.
Почему же молчат большой специалист по части социальной несправедливости Шаймерден Уразалинов и подававший себя на минувших выборах исключительно в качестве потомственного проходчика Мухтар Тиникеев. Ведь “наезд” на иностранного дядю, ради защиты интересов земляков-тружеников, вроде бы не такой страшно болезненный “укол”, как, например, просьба объясниться по “Казахгейту” или делу о пропавших “байконурских миллионах”.
Напротив, замалчивание конфликта способно привести к его разрастанию, после которого замечать что-либо будет уже поздно. Социальную напряженность необходимо снимать заранее. Хотите нормального диалога, без потрясений и беспорядков, научитесь внимать гласу вопиющего.
У нас же любая власть, а в особенности “Папа”, политическое слово которого, как известно, витает над законом, готова симпатизировать самому Митталу, лишь бы не кузнецам его счастья. Иначе как объяснить, что после известного “спича” Назарбаева в прямом телеэфире, 14 мая 2004-го, раскритиковавшего убийственно-невежественный перерасчет пенсий Минтруда и соцзащиты населения, Гульжана Карагусова не побежала, спотыкаясь (как всегда бывает после оглашения высокого повеления), обновлять сетку ведомственных расчетов. Значит, знала, что лукавит “Папа”. И, судя по всему, чутье ее не подвело.
А как быть с приездом на место шахтинской трагедии, в декабре прошлого года унесшей жизни 23-х человек, астанинского чиновника в ранге всего лишь министра энергетики и минеральных ресурсов. Даже у третьего по богатству в мире индийско-английского олигарха и то что-то екнуло внутри, пусть это и было переживанием за репутацию не лишенного сострадания хозяина. Между тем, от северной до шахтерской столицы рукой подать, да и крупные аварии в забоях с десятками жертв в Казахстане случаются не каждые два года.
Что же теперь делать родному профсоюзу? Один из выходов — откликнуться на приглашение Оуэна Тюдора, шефа Департамента европейского профсоюза (Trades Union Congress), адресованное лидеру “Коргау”, для совместного пикетирования митталовского офиса и хором — в Лондоне. Впрочем, это уже другая история, и что самое главное — прекрасная новость для отечественной номенклатуры, разом перестающей ломать голову, как предотвратить назревающий митинг вблизи от возвышающейся Астаны.