“Способность людей устанавливать законы
делает демократию возможной,
а склонность людей их обходить,
делает ее необходимой”.
Рейнхольд Нибур
Жизнь человека – самоспасатель. Надеяться не на кого. Живи, крутись, добывай на хлебушек. Все приемы хороши.
Но чтобы агрессивные особи не поедали задумчивых, люди обговаривают общие правила для равных возможностей при самоспасении, чтобы у любого человека была возможность повлиять на существенные условия своей жизни.
Когда такие возможности в государстве реально есть — такие страны называют “демократическими”, о чем и у нас слышали все, но представлений о том, как же это на самом деле, есть мало у кого.
Говорю это к тому, что хочу на примере показать появление и в нашей стране первых эмбриональных и оттого непривычных до уродства ростков демократии. (Подозреваю, что некоторым отечественным активистам такое мое заявление не понравится, ибо в глубине души они хотели бы, чтобы демократии никогда не было и чтобы ее всегда можно было у власти требовать. А откуда у власти может быть демократия?)
Разговор идет о свежей ране отечества – гибели двадцати трех шахтинских горняков в декабре прошлого года и отношении к этой трагедии общества и власти.
Напомню, что первой официальной версией причины гибели горняков, было утверждение государственной комиссии, что взрыв в шахте произошел по причине воспламененного индивидуального самоспасателя, оставленного одним из погибших горняков в рабочей зоне повышенного метановыделения и придавленного гидравлической крепью.
Эта версия, унижающая профессиональное достоинство погибших и ныне работающих в карагандинских и других угольных регионах РК, возмутила общественность шахтерского края. Посыпались передачи и статьи, подвергающие сомнению такие выводы комиссии и аргументированно их критикующие. (“АРТ”, “31 канал”, “5-й канал”, “ КТК”, “Хабар”, “Наше дело”, “Новый вестник”, “Начнем с понедельника”, “Взгляд”, “Взгляд на события”, “Вечерняя Караганда”, “Авиатрек”, “Авиатрек-регион”, “Нави” и др.).
Аргументы были таковы: самоспасатель, созданный советскими инженерами специально для подобных особо опасных производств и используемый уже в течение тридцати лет на сотнях шахт СССР, не мог быть причиной взрыва по определению.
Карагандинские шахтеры, добывающие уголь в сверхсложных по мировым меркам геологических условиях залегания угля, работающие в запредельно трудных организационных постсоветских (лагерных) условиях, но получающие запредельно низкие относительно своих физических, интеллектуальных и психических затрат заработки и сделавшие своим трудом богатейшим человеком мира постороннего иноземца, – не могут никем считаться виновными в силу решаемых ими ценой собственной жизни чужих экономических и амбициозных задач.
Смущенная власть, вынужденно реагируя, дабы выкрутиться из неловкого положения, в которое сама же себя и поставила, объявила о возбуждении областной прокуратурой уголовного дела по факту смерти 23 человек.
Расследование длилось три месяца, как и положено тянуться делу, спускаемому “на тормозах”.
В ходе его полиция как бы невзначай откровенничала с прессой, прощупывая мнение общественности на свои возможные решения. Так, 16 марта, еще задолго до вынесения окончательного вердикта, заместитель начальника следственного Управления ГУВД Карагандинской области (фамилия не суть важна) доверительно поделился в прессе своими убеждениями по поводу причин подземного взрыва. Он уже выдвигал две версии. Или горняки погибли от своего спасателя (самовзрывателя), или они в шахте потихоньку курили.
Через месяц, 12 апреля, следователь СУ ГУВД, капитан полиции, опять проронил про злосчастный самоспасатель, но уже добавил и про ночные смены, и про сдельно-премиальную оплату труда горняков, толкающую их на риск. “Но большой вины у руководства нет, — замечает он. — Есть одни упущения…”
Сказать, что такое заявление вызвало возмущение – это ничего не сказать. В шахтерской среде был шок. Последние “табакотрусы” — люди, проверяющие горняков перед спуском в шахту на предмет наличия у них курительных принадлежностей, были распущены еще в пятидесятые годы. Говорить о курении в шахте – это все одно, что подозревать в этом работников спичечной фабрики. Это даже не нелепость. Это оскорбительное утверждение об умственной неполноценности профессионалов-подземников.
По Караганде опять прокатилась волна возмущенных статей и передач, и прокуратура, выждав для солидности еще приличный срок, объявила скромно после майских торжеств о закрытии дела “из-за отсутствия состава преступления” ввиду “природных явлений, повлекших несчастный случай”.
Что нужно сказать про вышеуказанные заявления? Если государственная комиссия смыслом создания которой является выяснение социально-значимых фактов нарушений законов общественного жития, могущих, а тем более реально повлекших смерть членов общества, не в состоянии выдать качественный продукт своей деятельности – зачем она нужна?
Если прокуратура – госорган наблюдения за соблюдением гражданами законности, делится с общественностью своими сырыми заготовками – в чем ее профессионализм?
Почему не привлечены к ответственности хозяева предприятия и организаторы подземных работ, которые унесли жизни горняков?
Какие такие “мелкие упущения” стали причиной трагедии?
Да и как вообще прикажете понимать – “несчастный случай, связанный с природными явлениями”?
Не оттого ли следователи заговорили мистическими категориями, ссылаясь на природные явления, что эти “явления” невозможно привлечь к ответственности?
А как же тогда письмо анонимных горняков, утверждающих о лагерных условиях труда под землей? А слова Анатолия Худолежева, по счастью оставшегося живым после взрыва и утверждающего о принуждениях пренебрегать безопасностью во имя добычи?
А горение шахты “Костенко” уже почти месяц, в которую тем не менее спускают людей для добычи?
Нет, ребята. Побывав в шахте не один десяток лет, да и как немолодой уже человек могу вас уверить, что матушка-Природа не выдает людям несчастных случаев. Она все делает для них — успевай только брать.
Несчастья человеку, в данном случае шахтерам, приносят люди, которые взялись организовывать их труд, чтобы иметь на этом баснословные барыши.
Это они экономят на вентиляторах и вешают тряпки в забоях “для лучшего проветривания”.
Это они экспериментируют с технологиями добычи, пренебрегая вопросами безопасности людей.
Это они устраивают коммунистические соревнования на капиталистический карман.
Это они понуждают работать в шахте в четыре смены, прекрасно зная, что человеческий организм не создан для ночной работы.
Это они, мордуя горняков, лишают их любой возможности на протест против запредельной эксплуатации.
И все же… И все же! Как ни крути, а формулировка “взрыв от самоспасателя” под давлением общественности была со скрипом, но изменена. Хотя власть и ее прислужники продолжают напускать туману (а вернее “страшного и коварного” газу-метану, вроде статьи в “Газете.КЗ”, где опять-таки льют “крокодиловы слезы” про мужественное разгильдяйство горняков, уводя обывателя от сути происходящего на производствах республики), но изменение официальной оценки – налицо.
Конечно, хотелось бы, чтобы следователь по этому делу пригласил на допрос администрацию “ТМС”, а еще лучше самого Миттала. Чтобы все они, и те кто их “крышует” (а мы все знаем, кто это), понесли суровую кару закона.
Но… не все сразу. Учимся радоваться малому.
На власть влиять, как оказалось, можно, а значит, и регулярно нужно.