Уважаемые депутаты Парламента!
Из-за незнания государственного языка большинством депутатов Парламента ныне сложилось общественное мнение, что в Парламенте законы на государственном языке “принимаются” переводчиками, т.е. “неизбранными депутатами”.
“Кто скрывает свою болезнь, тот умрет от нее”, многие переводчики – сотрудники Парламента не имеют юридического образования и не знают, что переводят. Таким образом переведенные, набитые ошибками законы передаются на утверждение Президенту. Ни в какой другой стране нет такого беспредельного беззакония и оскорбления законов на государственном языке.
Под завесой утверждения, что депутаты Парламента не владеют государственным языком, не понимают его, еще при Советском Союзе приспособившиеся переводить официальные документы компартии “мошенники-переводчики” сейчас, не показывая депутатам двух палат, не согласовывавая с юридическими отделами, переводят законы на казахский язык в искаженным виде и тем самым продолжают совершать свои преступления против государственного языка и Конституции РК. К данной ситуации подталкивает переводчиков прежде всего несоответствие структуры Аппарата Парламента РК с существующими законными требованиями.
Из-за такого несуразного беззакония в Парламенте возникли отделы в виде двух мини-палат, который принимают законы на государственном языке. В результате этого заведующий отделом переводов Аппарата Мажилиса чувствует себя председателем нижней палаты Парламента, принимающим законы на госязыке. А заведующий отделом переводов Аппарата Сената ставит себя, как председатель верхней палаты Парламента. И они (согласовываясь между собой) исправляют ошибки, допущенные при переводе своими “палатами”. Если депутаты поднимают вопрос о качестве перевода, об ошибках, они стараются оправдаться, говоря, что “надо идентифицировать термины, через 20 лет качество перевода законов будет в нужной норме”, и т.д.
В Парламенте РК 77 депутатов мажилиса, 77 их помощников, 39 депутатов Сената, 39 — помощников, сотрудники аппаратов двух палат, в общей сложностей около 300 человек, занимаются законами на русском языке, а проекты законов на госязыке до сих пор остаются во владении переводчиков. Среди казахскоязычных существует такая шуточная фраза — “своего брата назначил начальником отдела переводов, но опасаюсь применить законы, переведенные его отделом, так как он сам не знает, что переводит”. При таком подходе к языку в Парламенте разве можно требовать от государственных органов знание государственного языка?
Как в поговорке “Сам не знай и не слушай знающего”, непонимающие содержание закона, невладеющие юридическим языком переводчики за зарплату 40-50 тыс. тенге переводят юридические документы безответственно, безграмотно.
Поэтому, уважаемые депутаты, обратите внимание на то, что ошибки в законах (переведенных) с какой палаты начинаются и в какой палате заканчиваются, в каком виде предоставляются эти законы на подпись Президенту.
В нашей стране нет закона, требующего внести в тексты законов выдуманные переводчиками и членами терминкома слова. Несмотря на это переводчики — “неизбранные депутаты” внедряют свои “новинки” в законы на госязыке.
Одни те же слова (термины) переводятся на казахский язык по-разному, т.е. не соблюдается идентичность. Например, слово “недвижимость” в 117 статье Гражданского кодекса переведено как “қозғалмайтын мүлік”, а в законе “О земле” — “жылжымайтын мүлік”. Также слово “интеллектуальный” в Законе “Об авторских и смежных правах” на “санаткерлік”, а в Законе “О присоединении к договору по фонограммам Международной организации интеллектуальной собственности” на “зияткерлік”. В результате одно слово на русском языке теперь имеет три варианта на казахском.
Недавно Правительство внесло предложение заменить слово “интеллектуальдық” в действующем законодательстве на “зияткерлік”.
Однако предложение Правительства вызывает определенные затруднения. В частности, в общем разделе Гражданского кодекса (от 1 по 405 ст.ст.) слово “интеллектуальдық” остается без изменения, а в особом разделе (от 106 по 1124 ст.ст.) заменяется словом “зияткерлік”, т.е. опять получается разнобой.
Наряду с этим:
— для замены этих слов нужно внести изменения во все гражданские законы на госязыке (а их около 40);
— среди этих законов есть международные договоры, принятые Парламентом, утвержденные Президентом и подписанные членами правительств зарубежных государств (их повторное подписание невозможно);
— для устранение этих ошибок не выделяются средства из государственного бюджета;
— проектами законов на русском языке юристы, отделы, обеспечивающие работу комитетов, проводят экспертизу и потом дают на рассмотрение депутатам, поэтому такие ошибки не допускаются, а с казахскоязычными законами всем этим “занимаются” переводчики.
Теперь обратите внимание метод приема (переводчиками) проекта единого закона на госязыке, разработанного Правительством:
— единый проект закона на госязыке распределяется между 3-4 переводчики по 5-10 страниц;
— переводчики двух палат без согласия соответствующих комитетов, без экспертизы юридического отдела поправляют законопроекты, переведенные переводчиками правительства, по своему усмотрению;
— согласно русскому варианту составляют таблицы поправок, но они депутатами не обсуждаются, как это делается с законопроектами на русском языке;
— после рассмотрения юристами проект закона на русском языке и проект закона на госязыке из отдела переводов Аппарата Мажилиса передаются в отдел переводов Аппарата Сената;
— если переводчики Аппарата Сената найдут ошибки, допущенные переводчиками Аппарата Мажилиса, они, как неизбранные депутаты, исправляют их, согласовывая между собой, иногда даже по телефону;
— а если такие ошибки обнаружат казахскоязычные депутаты, в дело вмешиваются заведующие отделов переводов, так сказать, запускается в ход “тяжелая артиллерия” для оправдания своих ошибок.
Теперь остановимся на тех ошибках (разнобоях), в свое время не замеченных депутатами, допущенных по вине переводчиков. Примеры “законных” ошибок:
Интегральных микросхем — интегралдық микросызба
интегралдық микротәсім
полезные модели — пайдалы үлгілер
пайдалы модель
промышленные образцы — өндірістік үлгілер
өннеркәсіптік үлгі
лицо — адам
тұлға
Что надо делать?
В 1-п. 61 ст. Конституции Казахстана сказано, что “Законотворчество осуществляется только в Мажилисе”. Теперь в соответствии с данной Конституцией возникает один уместный вопрос: в Мажилисе законотворчеством на госязыке кто занимается?
Ответ: “неизбранные депутаты” в лице 20 переводчиков Аппарата Мажилиса плюс “синхронный сектор”, состоящий из 6 человек от инженерного центра Аппарата. Таким образом, нынешняя структура Аппарата Мажилиса сделала переводчиков ключевыми лицами в принятии закона на госязыке. Парадокс!
Нужно сделать следующее:
1. Из отделов переводов нужно создать секторы по оказанию переводческих услуг для комитетов и рабочих групп Парламента.
2. Работу по техническим переводам надо передать в общий отдел.
3. Синхронную работу надо возвратить инженерному центру. Иначе работа синхронного сектора противоречит закону “О госслужбе”.
4. Вместо отделов перевода нужно создать юридический отдел казахской редакции, и переводчики должны прекратить заниматься литературной экспертизой проектов законов.
5. В состав терминкома при Комитете по развитию языков Министерства культуры, информации и спорта, должны войти не переводчики, а именно казахскоязычные юристы и другие специалисты из соответствующих отраслей, потому что на сегодня нет закона, который гласил бы: “выдуманные членами терминкома термины обязательно должны внедряться в законы”.
6. Как сказал сенатор Абиш Кекилбаев: “… как в каждой отрасли, как в литературном языке, языке документации, языке дипломатии, так и у закона есть свой язык. У него нет литературной метафоры, он (юридический язык) “сухой и конкретный язык”.
Сущность этих слов должны понимать и “депутаты-переводчики”, и вы, уважаемые депутаты.