13 декабря открылась Шестая министерская конференция ВТО в Гонконге. Местом ее проведения избран главный Выставочный центр Гонконга, расположенный в районе Ванчай в самом центре города. О своем участии в ее работе заявили делегации 149 стран-членов ВТО. Один из самых главных вопросов, включенных в повестку дня этого глобального форума, — это субсидии, которые развитые страны предоставляют аграрным секторам своих экономик. Прежде всего, – это Европейский Союз и США. Развивающиеся страны из числа членов ВТО добиваются того, чтобы европейцы и американцы отказались от практики субсидирования своего сельского хозяйства и тем самым создали на своих аграрных рынках равные условия для конкуренции. Те отнюдь не горят желанием уступить такому давлению.
Проблема аграрных субсидий остается главным препятствием для завершения так называемого “раунда развития Доха”, который начался в Катаре еще в 2001 году и по сию пору никак не завершится. Можно сказать, что сейчас этот вопрос – камень преткновения. Пока по нему не будет достигнут компромисс, трудно надеяться на то, что в рамках ВТО может сформироваться атмосфера сотрудничества. К примеру, Представитель Бразилии на днях заявил, что развивающиеся страны готовы расширить доступ иностранных компаний на свои рынки услуг, но только в обмен на “существенное” сокращение сельскохозяйственных субсидий в развитых странах. В общем, такой модели ВТО, который бы устраивал всех членов этой организации, пока нет. И вряд ли он появится в обозримом будущем.
И это очень важно для Казахстана, который сейчас как раз завершает подготовку ко вступлению в ВТО. Прежде всего – для его сельского хозяйства. Сегодняшний Казахстан, отнесенный к разряду развивающихся стран, уникален тем, что страна входит в число крупнейших в мире экспортеров пшеницы – главного стратегического аграрного продукта. Девятая в мире по площади страна могла бы еще много что с избытком производить в своем сельскохозяйственном секторе на экспорт, если бы не разного рода искусственные барьеры в сфере международной торговли. Для Казахстана, где около половины населения до сих пор проживает в сельской местности, такая перспектива была бы очень кстати. Но пока о ней можно только мечтать. В действительности же для казахстанской пшеницы дорога на емкие аграрные рынки развитых стран закрыта. В 2002 году, к примеру, из-за того, что в США и Канаде, а также в Румынии урожай был низкий, для продукции из Казахстана, казалось бы, открылась широкая возможность на рынке Западной Европы. Но тогда те же американцы и канадцы поставили перед ЕС вопрос о недопущении казахстанского зерна в Европу в больших объемах. Таких проблем у Казахстана окажется еще больше, когда он вступит в ВТО.
Справедливости в международной торговой системе мало. А вот возможности успешно бороться против существующей в рамках стремительной развивающейся глобализации несправедливости у развивающихся стран даже в условиях всеобщей гласности нет.
Ибо глобализация, шагающая сейчас по планете, — это также в очень значительной степени глобализация масс-медиа, коммуникаций и информации. Она уже вызвала к жизни появление сверхмогущественных медийных мега-групп.
Эти своеобразные предпринимательские гипер-структуры, пуская в ход механизмы стягивания ресурсов, вторгаются в самые различные информационные сферы множества стран на всех континентах и “таким образом становятся посредством своего экономического веса и идеологического влияния главным действующим лицом либеральной глобализации” (Ignacio Ramonet “Le cinquieme pouvoir”, газета “Le monde diplomatique”, октярбь 2003 г.). И в первую очередь объектами их наступательного воздействия оказываются те развивающиеся страны, которые, будучи богатыми столь необходимыми для крупнейших экономик мира сырьевыми ресурсами, пытаются вести более или менее независимую экономическую политику.
Венесуэльский бюджет был на 13,5 раза больше казахстанского
В этом смысле показательно то, что уже в течение ряда лет происходит в Венесуэле. Вот как в материале из “Ле Монд Дипломатик”, откуда мы привели выше цитату, характеризует эту историю Игнасио Рамонэ: “В этой латиноамериканской стране, где в 1998 году в ходе свободных, плюралистических и демократических выборов политическая оппозиция оказалась сметена прочь, основные газетно-журнальные, радио- и телевизионные группы развязали настоящую медийную войну против легитимности президент Уго Чавеса… В этой идеологической войне они всецело оставили в стороне функцию какой бы то ни было “четвертой власти”, они отчаянно пытались защитить привилегии одной касты и сопротивлялись всякой социальной реформе и всякому сколько-нибудь более справедливому распределению громадного национального богатства. Венесуэльский случай образец такого нового международного положения, при котором пришедшие в ярость медийные группы открыто принимают на себя свою новую функцию сторожевых псов установленного экономического порядка и свой новый статус антинародной и антигражданской силы”.
Для нас пример Венесуэлы примечателен тем, что там сейчас как раз всячески пытаются выбраться из такого положения, в какое Казахстан только-только безропотно втягивается. Главное богатство этих двух стран – нефть. Там сейчас показатель ее добычи (2,6 млн. баррелей в день) и экспорта (2,25 млн. б/д) в два с лишним раза больше, чем у нас (1,2 млн. и 1,04 млн. б/д). Но при этом объем венесуэльского бюджета многократно превышает объем нашего бюджета. Раньше, когда Казахстан нефти добывал поменьше, чем сейчас, разница между ними измерялась двузначными цифрами. К примеру, в 2000 году бюджет Венесуэлы составлял $27 млрд. (“The World Almanac and Book of Facts 2004”), а Казахстана – всего $2 млрд. Разница – 13,5 раза. В 2004-м в Венесуэле бюджет после того, как в предыдущем 2003 году ВВП сократился на 9,2% и снизился до уровня $89 млрд., составил (в расходной части) $30,7 млрд. В любом случае, там доля национального дохода, прераспределяемого через бюджетную систему, дотягивает до 35%, а у нас хорошо, если она достигнет хотя бы 20%.
Такое положение Венесуэлы времен У.Чавеса, которое выглядит более выигрышным при сравнении с ситуацией Казахстана, во многом является следствием того, что у Игнасио Рамонэ называется “всякой социальной реформой” и “всяким сколько-нибудь более справедливым распределением” национального богатства, которым “глобализированная четвертая власть” ожесточенно противодействует. У нашего руководства сколько-нибудь ощутимого несогласия с тем курсом, по которому подответственную ему страну логика процесса глобализации ведет к участи, схожей с уже давно сформировавшейся венесуэльской долей, не ощущается. Казахстан сравнительно недавно вышел из социализма, поэтому тут простонародные массы еще не ощутили в полной мере последствий такого социального произвола, который столь привычен как для Латинской Америки в целом, так и для Венесуэлы, в частности. Но втягивание нашей страны в глобализацию, надо полагать, ускорит процесс такого рода познания. Все предпосылки уже созданы.
О чем речь? Прежде всего о ВТО, куда Казахстан вот-вот должен вступить. Еще в 2002 году, когда правительство, готовя страну к членству в этой организации, стало добиваться принятия Земельного кодекса, призванного узаконить введение частной собственности на землю, в нашей прессе впервые заговорили о предполагаемом появлении и укреплении класса отечественных латифундистов. А для Венесуэлы они — явление привычное. В 1998 году, когда У.Чавес пришел к власти, 70% всех продуктивных земель хорошего качества находились в распоряжении 20% собственников, располагающих более 500 га, тогда как 75% из них владели лишь 5%. А 60% производителей сельхозпродукции никаким правом собственности в отношении земель, которые они занимали, не обладали.
В том самом 2002 году в Венесуэле власти начали аграрную реформу, которая, по сути, была направлена против интересов класса латифундистов. Она получила большую поддержку со стороны простонародных масс. В Казахстане тогда же власти стали продвигать аграрную реформу, которая была воспринята изрядной частью общества как шаг, открывающий путь появлению и узаконению класса латифундистов. В Венесуэле текст закона, подписанного президентом У.Чавесом и возвращающего крестьянам оставляемые под парами земли крупных владельцев, а также государственные земли, присвоенные могущественными лицами из среды имущего и правящего класса, публично разворовали и развеяли по ветру представители латифундистов.
Казахстанский сценарий: все подчинить интересам латифундистов
А в Казахстане в это же самое время сторонники интересов предполагаемых крупных земельных магнатов с пеной у рта доказывали публике выигрышность принятия Земельного кодекса и введения частной собственности на землю. И они добились своего наилучшим образом. Впрочем, с самого начала можно было не сомневаться в том, что Земельный кодекс будет принят именно в том виде, какой устраивает тех, кто не прочь приумножить свой первичный капитал теперь за счет земли-кормилицы. Так, собственно, и произошло. Исполнительная власть, припугнув парламент роспуском, добилось того, чтобы Земельный кодекс был принят без изменений и дополнений, которые парламентарии только попытались внести.
Общественное сопротивление этой акции было. Оно особенно сильно чувствовалось в традиционном казахском обществе, которое никогда в своем прошлом до сегодняшнего дня не рассматривало землю как товар. Однако мнение противников введения частной собственности уже не в состоянии изменить ситуацию. Практика принятия решений (в том числе и законодательных) у нас в стране такова, что общественные силы на нее обычно не очень-то могут повлиять.
Тут менее всего хотелось, чтобы наша авторская позиция воспринималась как позиция безусловных противников введения частной собственности на землю и рыночных отношений в аграрном секторе экономики страны. Это отнюдь не так. Просто нам представляется крайне сомнительным то, что с ведением частной собственности на землю в нашем сельском хозяйстве возобладают капиталистические отношения западно-евроепейского или северо-американского типа.
Куда более реальным видится другой вариант развития событий. После окончательного введения частной собственности на землю рядовой казахстанский крестьянин с его наделом в 20 гектаров, допустим, будет (при типичной для Казахстана урожайности, то есть при 8-10 центнерах с гектара) производить 160-200 центнеров или от 16 до 20 тонн пшеницы. По долговременным среднемировым ценам это – от $1600 до $2000. Но в Казахстане ему дадут от 25 до 50 процентов (остальное – транспортные расходы, доля перекупщиков, комиссионные посредников и т.п.). То есть — от $400-$500 до $800-$1000. После расчета с долгами года и уплаты налогов от этих денег ему самому ничего не останется. Более того, он и на эти статьи расходов не заработает. И он не будет в состоянии тягаться с западноевропейским и американским крестьянином, который ежегодно получает от своего государства субвенции на 15 тысяч долларов. И тогда ему не останется ничего другого, как стать одним из 3 миллиардов землян, которые, имея доход менее 2 долларов в день, не в состоянии обеспечивать питанием не только других, но и даже себя. Именно такое количество людей на земном шаре находится в столь безнадежном положении из-за нереально низких демпинговых цен на все более глобализирующемся международном рынке аграрной продукции. Введение частной собственности на землю и вступление страны в ВТО напрямую выведут нашего крестьянина на этот рынок, но при этом, скорее всего, оставят его без средств к существованию.
Рассчитанная на 2003-2005 г.г. 3-летняя государственная программа поддержки сельского хозяйства нынче завершается. В дальнейшем, как было объявлено руководством страны, крестьяне должны будут рассчитывать только на себя, так как, мол, членство в ВТО, куда Казахстан собирается вступать, не допускает субсидирования нашего аграрного сектора. И это при том, что почти все крупнейшие в мире экспортеры сельхозпродукции, в число которых до сих пор входила и наша страна, практикует выделение значительной субвенции в поддержку своих аграрных секторов.
Всемирная торговая организация хороша как орудие принуждения развивающихся стран к максимальному открытию своих рынков для крупнейших в мире производителей и экспортеров сельхозпродукции. Но она не помощница, когда речь заходит о приведении развитых стран к отказу от субсидий своему сельскому хозяйству. Даже сам Супачай Паничпакиди, гендиректор ВТО, публично заявлял, что развитые страны выделяют на поддержку фермеров до 1 млрд. долларов в день, нанося тем самым крупнейший ущерб развивающимся странам. Но это не возымело совершенно никаких последствий. Все остается так, как было.
ЕС продолжает выделять ежегодно $45 млрд. на поддержку своих сельхозпроизводителей. А США – порядка $60 млрд. Россия оговаривает себе право предоставлять своему аграрному сектору субсидий в размере $13 млрд. И никаких перемен в этом вопросе не ожидается. 12 декабря в Гонконге торговый комиссар Европейского Союза Питер Мандельсон заявил, что ЕС не готов идти на новые уступки в области сельскохозяйственных субсидий во время Шестой министерской конференции ВТО. Он сказал так: “Я приехал сюда серьезно обсуждать условия соглашения, но это не значит, что я готов на новые уступки в области сельскохозяйственных субсидий” (“ЕС не готов на новые уступки в области сельхоз субсидий – Мандельсон”, агентство “РИА Новости”, 12.12.2005 г.). Говоря о неготовности к “новым уступкам”, представитель Брюсселя имеет в виду то, что в своем последнем предложении ЕС предлагал сократить субсидии на 35%-60%. Однако эти цифры не устраивают развивающиеся страны в целом. Они требуют более радикального сокращения субсидий. США, правда, выразили готовность сократить субсидии своим производителям на 55%-90%. Но и они ничего не предпримут до тех пор, пока ЕС упорствует. А европейцы явно не думают уступать. Значит, все останется как есть.
А между тем Казахстан, которому в ходе прошлого сельскохозяйственного года (июль 2003 года — июнь 2004-го) пророчили вхождение в пятерку ведущих поставщиков пшеницы на мировой рынок, судя по всему, не собирается при вступлении в ВТО оговаривать право на субсидии для своих сельхозпроизводителей. И едва ли он в таком случае сумеет сохраниться не только как государство-экспортер пшеницы, но и даже как страна сполна обеспечивающая себя хлебом. Чудес в экономике не бывает.
Казахстану нужен свой “Уго Чавес”?!
Но вот что странно. Некоторые результаты безропотного следования нашим правительством тем условиям, которые определяются “установленным” в мире “экономическим порядком”, вызывают вопросы даже у тех самых могущественных глобальных масс-медиа, которые вроде бы должны стоять на страже того самого порядка. К примеру, британский “Экономист” (26.06.03 г.), которого вряд ли кто додумается заподозрить в нелояльности к глобализирующимся рыночным ценностям, оценил позапрошлым летом решение о внедрении приватизации земли в Казахстане спорным шагом для кочевой культуры (“a controversial move for a nomadic culture”).
Но оценка оценкой, а правительство Казахстана продолжает следовать “установленному экономическому порядку”. Среди тех, кто у нас делает политику и принимает решения, “своего” У.Чавеса не нашлось. Поэтому, видимо, у властей в Казахстане до сих нет особых проблем с глобализирующимися масс-медиа.
Но они, такие проблемы, рано или поздно, должны появиться. Потому что лимит уступок “установленному экономическому порядку” в ущерб собственным интересам государства и общества не может быть бесконечным. Ведь когда-то и в Венесуэле не было особых проблем с защитой “привилегии одной касты” и недопущением “всякой социальной реформы” и “всякого сколько-нибудь более справедливого распределения громадного национального богатства”…