Если помните, развалу СССР, с самого прихода Горбачева, предшествовала череда потрясающих техногенных катастроф и массовых людских побоищ. Причем даже при наличии непредсказуемой природной стихии, апокалипсический масштаб каждому очередному бедствию, поражавшему воображение советских людей, придавал именно человеческий фактор.
Гибель целого города Степанокерта – это не столько ужасной силы землетрясение, сколько нагло недоложенный в типовые панельные пятиэтажки цемент и непроваренная арматура. Чернобыль – еще более не технологическая, а именно человеческая катастрофа. На Волге пассажирский теплоход зачем-то попер под мост низкого габарита – снес палубу себе и головы людям. На Черном море утонуло сразу несколько сот пассажиров шикарного круизного корабля, — основа, опять же, техническая, а подоплека – человеческая. Капитан сухогруза, по какой-то непостижимой самоуверенности, устроил таран буквально на ровном месте, а протараненный громадный теплоход ушел на дно, вместе с пассажирами, буквально за секунды, — кто-то же строил эту чудо-посудину, отвечал за ее плавучесть…
А побоища на площадях Алматы и Тбилиси, события в Баку, турки-месхитинцы в Ферганской долине, резня в Сумгаите… и т.д. и т. д., — все это уже 100% — человек.
Вообще же, и количество и масштабы тех катастроф даже у человека, далекого от суеверий и мистики, поневоле вызывают эдакую жутковатую уверенность, что нескончаемое буйство природных стихий и техники во второй половине 80-х напрямую связано и с тем, что вскорости произошло со всем советским государством.
Хотя, впрочем, есть и вполне материалистическое объяснение тому же. В конце концов, если техника, создаваемая данным обществом для службы ему, и люди, воспитанные этим же обществом для управления этой техникой, начинают так непрерывно куролесить, то смертельный дефект пора искать не в технике, а – в самом обществе.
Читатель, конечно, уже догадался, к какой аналогии клонит автор: массовые побоища сначала в Алматы (Шанырак), а теперь вот уже и в Атырау (Кульсары), а между ними – шахтерская трагедия в Караганде – как-то подозрительно много за один только год…
Масштабы, скажите вы, несопоставимы. Да, слава Аллаху, человеческие потери не сопоставимы. Люди погибли не сотнями-тысячами. Но, прошу заметить, для проекции наших событий на бывший СССР надо принимать масштаб примерно “один к пятнадцати”. И потом, главное в нашей аналогии не количественные, а качественные параллели. Тот же самый человеческий фактор, который накапливает некие перенапряжения, в металле ли, в обществе ли, и который вдруг прорывается губительным всплеском там, где эти перенапряжения достигают пока еще не видимого глазу внутреннего предела.
Конечно, масштабные эксцессы происходят и в странах с отнюдь не переходными режимами. В тех же США катастрофическое наводнение в Новом Орлеане доказало, что даже самая богатая и самоуверенная страна в мире запросто может свалиться в полную беспомощность властей, панику и мародерство населения.
Или, вот, венгры бузят уже более месяца всего-то из-за неосторожных признаний премьер-министра, произнесенных публично. Нам здесь это трудно понять: видимо, что-то такое исходно кипчакское (давно утерянное в Отане) сохранилось в мадьярской крови…
Но тут важно не то, что катастрофы, реже или чаще, случаются во всех странах. А то, насколько политическая система власти и институты гражданского общества гибки и устойчивы с точки зрения предотвращения-недопущения техногенных и человеческих эксцессов, с точки зрения демонстрации адекватного поведения, если уж такое случается, и, наконец, с точки зрения способности извлечь системные уроки из случившегося.
Вот, скажем, террористическая атака 11 сентября в Нью-Йорке – она изменила не только народ и правительство Соединенных Штатов, но и всю глобальную политику.
Другой пример – это неожиданная смута во Франции, которая впрямую поставила перед правящей и интеллектуальной элитой этой ведущей европейской державы вопрос о состоятельности всей той многолетней политики, которую прежняя метрополия проводила в отношении выходцев из своих бывших колоний.
В целом так: сложно организованные системы имеют повышенные риски катастроф, но именно благодаря своей сложности они более адекватно реагируют на них и проявляют больше способностей к адаптации.
С примитивными же все просто: они просто вляпываются в собственноручно создаваемые конфликты и очень непросто выпутываются даже из достаточно элементарных ситуаций.
Разберем на наших примерах:
Что такое Шанырак?
Это плод совершенно бездарной и безответственной социальной и миграционной политики алматинских властей (да и Астаны, разумеется) всех последних лет. За декларациями о строительстве социального жилья чиновничество с аффилированным бизнесом лихорадочно вколачивало (и вколачивает) бабки в элитную застройку верхней части города. А кто помельче – те снимали свой гешефт с попустительства и полулегальных разрешений на строительство бакаев и шаныраков. Сменился аким, и – пожалуйста, началась натуральная война. Что самое важное: своих со своими. Полицейские, штурмующие “шаныракскую оборону” — они же плоть от плоти те же. И по происхождению, и по менталитету. Только иначе трудоустроенные.
И вот когда эти доведенные до пределов “необходимой обороны” люди обливают бензином и сжигают своего же парня, это и есть самая большая человеческая катастрофа. Поскольку это некий Рубикон в сознании. Что нам теперь еще долго и многократно будет аукаться.
А что такое Кульсары?
Это место, откуда миллиарды нефтяных бабок буквально бьют фонтаном. И их тоже лихорадочно оприходует высокое чиновничество вкупе с крупным бизнесом. Самым простым, до примитива, способом: если завозить турецкую рабсилу быстрее, проще и дешевле, чем возиться с выстраиванием системы профтехобразования местной молодежи, завозим турок…
Если бы атырауские власти мыслили по государственному, они, конечно же, постарались бы вкладывать нефтяные миллиарды в социальный прогресс местного населения. Но кому там мыслить по государственному, если у нас в государстве только один эксклюзивный государственник? Остальные – у него в “команде”, или у него на службе.
В сложных системах, случись что, всегда есть много разных демпферов, разгрузочных механизмов и “отводных каналов”. Политические партии, профсоюзы, имеющие собственный авторитет депутаты парламента, местных выборных органов, независимые СМИ. Самостоятельные прокуроры и судьи, в конце концов. Все они, так или иначе, размягчают и “рассасывают” проблему.
А у нас ведь и разруливать-то особо некому, поскольку выказывать собственное лицо в “команде Президента” — риск, и очень большой. А на общественном поле – пустота. Вытоптанная той же властью…
Вот это и есть самое опасное, если вдуматься.
И последнее, чем хотелось бы завершить эти наши размышления:
Катастрофический толчок к развалу СССР дали все же не Горбачев, не “Адмирал Нахимов” и не Чернобыль. Более всего на крах системы сработало падение цен на нефть. А теперь у нас все на подъеме. В смысле – цены на нефть поднимаются уже пятый год, отчего вокруг все так и цветет (и пахнет).
Но…
Но последние полгода цены уже не растут, и где-то даже пошли на спад (а местный доллар – на укрепление). И вот в эти же полгода и прошли наши местные “чернобыли”. Хорошо, если это только случайные совпадения…