Вопрос важный для Казахстана, страны с самым многочисленным среди всех стран исламского Востока европейским населением. Война в Афганистане, которую многие считают столкновением религий, происходила всего в 500 километрах. А ведь она до сих пор продолжается.
Даже Европа, далекая от такой войны, задается вопросом: а с кем они, живущие с нами бок о бок мусульмане? И, видимо, небезосновательно. Летом 2006 года в Англии, судя по заявлениям правоохранительных служб этой страны, была предотвращена целая серия терактов на воздушных судах, вылетающих с аэропортов туманного Альбиона. Их, как официально сообщалось, готовили выходцы из среды британской мусульманской общины, то есть поданные ее величества королевы Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии.
Но то, что для Англии внове, с некоторых пор не является новостью во многих других странах, где история соседства людей, относящихся к разным религиям и культурам, насчитывает века. Еще лет 20 тому назад казалось, что различия между ними там давно перестали служить поводом для масштабных конфликтов. Но потом выяснилось, что это – заблуждение. Люди, мирно жившие десятилетиями бок о бок, как бы вдруг пошли друг против друга.
Везде, от Тувы до Боснии, где за последние полтора десятилетия имели место массовые погромы и избиения представителей европейского или европейско-христианского населения, последние впоследствии отмечали, что не ожидали столь жестокого обращения от своих вчерашних земляков и соседей.
Казахстан бог миловал от такой участи на протяжении первых полутора десятилетий после распада Советского Союза. Но как дальше станут развиваться события в нашем регионе – никто не знает. Известно лишь одно.
То, что Центральная Азия становится новым яблоком раздора в отношениях между великими державами. Причина кроется в природных богатствах региона. Вот как характеризовал эту ситуацию британский журнал “Экономист” три года тому назад: “По всей Центральной Азии и Кавказу народ понимает, почему нефть – это “слезы дьявола”. Лутц Кливмен, журналист, совершивший множество поездок по всему региону и встречавшийся с множеством как нефтяных баронов, политиков и полевых командиров, так и простых людей, приходит к заключению, что великие державы снова играют в циничную “большую игру”, оставляя кровь и слезы следом за собой. Приз и состав игроков, однако, со времен событий XIX века изменился. Теперь на кону – не Индия, а доступ к богатым нефтяным и газовым запасам, которые, возможно, являются самыми большими в мире нетронутыми резервами энергии. И царскую Россию, и колониальную Британию заменили Соединенные Штаты, постсоветская Россия, Китай, Иран и Пакистан” (“The devil\’s tears”, 20.11.03 г.).
Судя по всему, события описанного выше порядка только теперь начинают принимать серьезный оборот.
На той стороне Каспийского моря начальные их акты уже, можно сказать, состоялись. Тому свидетельство – крайнее обострение грузино-российских отношений, повышение напряженности и без того в сложных связях между Грузией и Южной Осетией и Абхазией, его все еще юридически автономными республиками. Это – то, что известно всем. А о том, что происходит за политическими кулисами, остается только догадываться.
А на этой стороне Каспийского моря “главный приз на кону” новой “большой игры” – Казахстан с его запасами нефти, значительно превышающими нефтяные резервы трех закавказских и четырех центрально-азиатских республик вместе взятых.
Геополитическая ситуация описанного выше порядка обычно как нельзя лучше благоприятствует возникновению и нагнетанию межэтнических и межконфессиональных раздоров. Вопрос не в том, хотим мы этого или нет. А в том, что события в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений могут вдруг начать развиваться так, как нам и в дурном сне не снилось. При так называемой “большой игре” все возможно.
Но многое зависит и от того, насколько хорошо знают друг друга разные по этническому происхождению и религиозным верованиям общины. И от того, каков действительный уровень их доверия друг к другу.
В современных условиях не мусульман зачастую, оказывается, очень легко напугать “опасностью со стороны мусульман”. Как говорится, у страха глаза велики.
Так что и в Казахстане будет нелишне поинтересоваться, чем сейчас живет его коренное население, привычно относящее себя к мусульманам. Поинтересоваться тем, как же они относятся к немусульманам. Ведь неказахская часть населения страны до сих пор имеет весьма смутно представления о казахских духовных ценностях.
Духи прошлого против бездушия настоящего
Традиционные верования казахов в целом похожи на японский синтоизм. В их основе — тоже поклонение духам предков и тот же культ божеств природы. Но у японцев есть объединяющий всех символ в лице императорской власти. Казахские же верования не требовали и не требуют присутствия общеказахского группового сознания.
Чтобы ответить на вопрос об отношении казахов к исламу, надо прежде разобраться с тем, кто они сами такие. Откуда взялся этноним “казахи” и что общего у него с этнонимом “казаки”? Когда и почему возникли казахские жузы? В период монгольского нашествия предки казахов героически защищали Отрар или геройски штурмовали его?
Вопросов много, но нет вразумительных ответов на них. Можно привести сколько угодно казусных примеров из самых серьезных исследований на эту тему. Но ясности они не прибавят. Что уж тут говорить о национальном или региональном уровне, где история народа, обстоятельства
его происхождения — это зачастую национальный миф. Да и мифа-то, сколько-нибудь систематизированного и удобоваримого, не получается.
Когда семья выше государства
Интересно то, что казахи очень хорошо знают свою родословную. До седьмого колена — это просто обязательно. Но единой для всех казахов истории они не представляют. Общеказахской объединяющей исторической памяти нет даже в виде мифов, легенд, преданий.
Вероятно, в этом причина, почему у нас многое из того, что у других не порождает никаких проблем, не получается.
Почему у нас нет синхронности чаяний и устремлений? Почему у нас очень много спекуляций на тему общеказахских задач, а чистоты помыслов и реальных свершений — на грош?
Почему мы норовим выгадать или нажиться на казахскости (казакшылык, казактык) и казахском языке (один корифей казахской филологии в своем интервью так и сказал: “Казахский язык должен нас кормить, иначе он нам и даром не нужен”.)?
Почему у нас более благополучные слои коренного народа, получившего государственную независимость в стране, названной в его честь, фактически повально отказываются от своей культуры и от собственного национального “я” в пользу всякого рода пришлых альтернатив, тогда как именно они должны вести себя как раз наоборот?
Другими словами, почему казахский язык и казахскость остаются уделом бедных, обездоленных казахов. Это и вызывает опасения.
Главный вопрос
Казахи сегодня считаются мусульманами. И хотя вопрос, сколь ревностные они приверженцы ислама, пока остается без ответа, сейчас в Казахстане исключительно благоприятная ситуация для укрепления и дальнейшего распространения ислама. И вот почему.
Спросите у любого мусульманского уламы (духовного наставника), какое понятие более всего характеризует ислам. И он вам ответит: “Справедливость”. Проведите опрос простых людей на улице: какое явление более всего характеризует наше время? И подавляющее их большинство, если не все, ответит: “Несправедливость”.
История свидетельствует о том, что ислам способен проявить себя как мощнейшая идеология сопротивления в тех условиях, когда малочисленные и слабые поставлены перед необходимостью противостоять могущественной и многочисленной силе. Схема проста: ради святой справедливости против произвола несправедливости.
Исламский фундаментализм — идеология отчаяния, используемая политическими силами ради своих целей. Но для огромных масс людей в пределах Уммы (мусульманского мира), горько разочарованных, поставленных в отчаянные жизненные условия, он — единственная опора для души и единственно верное руководство к действию.
Казахи, конечно, будут еще долго оставаться преданными своим верованиям. Но тот факт, что им все чаще и чаще приходится сталкиваться с жестокой реальностью современного мира с его во многом не понятными для традиционного казахского мировоззрения проявлениями, будет подталкивать их все более к активному включению в мусульманскую среду. А это явление, в свою очередь, будет способствовать усилению и углублению кризиса казахского единства.
Как, например, в США. Там афроамериканцы, являющиеся родными детьми христианской церкви, переходят в ислам, тогда как прибывшие в страну в качестве эмигрантов китайцы и корейцы, наоборот, принимают протестантизм. Социальная подоплека тут такая. Новоприбывшие азиаты в целом быстро добиваются благополучия, а коренные афроамериканцы в большинстве своем как были, так и остаются в ряду материально неблагополучных.
По такому же принципу прокладывается в казахской среде нового типа водораздел. Верхние слои общества поклоняются всему европейскому, современному, а нижние, соответственно, все больше и больше сближаются с исламским миром. Какие это даст результаты — нам остается только гадать. Сейчас, когда в Центральной Азии набирает ход “большая игра”, для Казахстана это отнюдь не праздный вопрос.