Подписав за считанные минуты до начала нового 2007 года соглашение с российским “Газпромом” о поставках газа в Беларусь по цене 100 долларов за тысячу кубометров официальный Минск избавил свою страну от прекращения подачи “голубого топлива”. Газовый монополист России, в свою очередь, получает от этой сделки возможность выкупить половину акций “Белтрансгаза”. Таким образом, “Газпром” станет долевым собственником белорусской газотранспортной компании, снимающей свою прибыль от посреднических услуг между Россией и Европейским Союзом. Подобный результат, надо полагать, вполне устраивает россиян. Экспортная нефтегазовая стратегия России сейчас базируется на том условии, что страны-посредники между ней и международным рынком или должны выходить на расчеты за сырье по полной цене, или должны допустить российские компании хотя бы к долевому владению своими транспортными сетями.
Казахстан находится в аналогичной ситуации. Некоторые страны, расположенные между ним и международным рынком, делают большой расчет на то, что им удастся извлечь немало выгод из своего посреднического положения. Один из них – Азербайджан, наш сосед по Каспийскому морю. В отличие от, скажем, Беларуси он слывет богатым углеводородным сырьем страной. Но насколько это верно? И насколько экспортная нефтегазовая стратегия Азербайджана может зависеть от Казахстана?
Все маршруты из Баку нуждаются в поддержке сырьем извне
Если сейчас взглянуть на Казахстан со стороны Среднего Востока и Западной Европы, получается, что вроде как есть тут у нас не одна, а целых две страны: одна – в прикаспийском регионе, а другая – в Центральной Азии.
А все потому, что зона Каспийского моря сегодня – это уже совсем не то же самое, что было на излете советской власти и появления здесь еще трех новых независимых государств, в дополнение к прежним двум. Тогда казалось, что тут у Казахстана перспективы, связанные с нефтью и газом, примерно такие же, какие они у соседнего Азербайджана и Туркменистана. За прошедшие 15 лет эти представления кардинальным образом изменились.
В Туркменистане дальнейшего развития сектора энергетического сырья в силу целого ряда объективных и субъективных причин не получилось.
А надежды, связанные с углеводородными запасами Азербайджана, оказались во многом призрачными. Иностранные инвесторы в большом количестве и с большей, чем в Казахстан, охотой пошли вначале в Азербайджан, поскольку он куда ближе к международному рынку и имеет более давние традиции нефтедобычи, чем наша республика.
Но он не оправдал ожиданий в главной части вопроса — в том, что касается обнаружения запасов нефти, достаточных для экспортирования в больших объемах. В 2002-2004 г.г. в Азербайджане показатель добычи оставался в пределах 310-330 тыс. б/д (баррелей в день). Другими словами, его нефтяная продукция тогда в среднегодовом измерении составляла порядка 16 млн. тонн. Но такой объем для страны с 8-миллионным населением и с двумя крупными заводами (а это “Азеринефтйаг” мощностью 239 тыс. б/д в Баку и “Азеринефтийанайаг” мощностью 203 тыс. б/д в Новом Баку), способными перерабатывать в целом среднесуточном измерении 442 тыс. баррелей (или порядка 22 млн. тонн в год) сырой нефти – это, сами понимаете, совсем ничего. Правда, в течение 2005 года, когда уже стал действовать большой экспортный трубопровод БТД (Баку-Тбилиси-Джейхан), Азербайджан вроде как резко увеличил добычу и поднял годовой показатель до уровня 27 млн. тонн. Но и такой итог по сравнению с казахстанским результатом за аналогичный период — 64,4 млн. т. — выглядит весьма скромным.
Однако и это для нынешнего Азербайджана можно считать большим достижением по сравнению с его же показателями относительно недавнего прошлого. В середине 1990-х г.г. нефти там добывалось менее 200 б/д или немногим более 9 млн. тонн. И почти весь этот объем шел тогда на внутреннее потребление. Поэтому страна в этот период де-факто оказался исключенным из рядов экспортеров той самой нефти, с которой на протяжении почти всего XX века она сама ассоциировалась в восприятии людей. Такая ситуация сохранялась почти до начала 1998 года, когда впервые за долгое время был отмечен достаточно явный рост производства. Считается, что с тех пор добыча нефти в Азербайджане непрерывно увеличивается. Но показатели этого роста по сравнению с аналогичными результатами Казахстана выглядят весьма и весьма скромными.
На обеспечение прироста в 100 тыс. б/д – от 200 тыс. б/д (1997 год) до 300 тыс. б/д (2001 год) – в Азербайджане понадобилось целых 4 года. У нас в стране за этот же период показатель добычи вырос почти на 300 тыс. б/д – с 515 тыс. б/д до 803 тыс. б/д.
В 2002-2004 г.г. в Азербайджане показатель производства нефти оставался в пределах 310-330 тыс. б/д. А в Казахстане он вырос с 940 тыс. б/д до 1,22 млн. б/д. Правда, в 2005-2006 г.г. азербайджанцы заметно увеличили объем добычи. В Казахстане же темпы роста производства нефти за тот же период сильно замедлились: в 2005-м – 1,29 млн. б/д (увеличение на 5,8%), в 2006-м – по предварительным данным, 1,31 млн. б/д (увеличение 1,6%).
Однако тут следует сказать еще вот о чем. Казахстан, ужесточая экологические требования и добиваясь постепенного выхода на 100-процентную утилизацию попутного газа, как бы осознанно идет на замедление темпов роста добычи нефти, составлявшей в 1999-2004 г.г. в среднегодовом измерении 15%.
А Азербайджан, имеющий сейчас в своем распоряжении три действующих экспортных трубопровода, отчаянно нуждается в увеличении показателей добычи. Резкий рост объемов продукции в 2005 году стал возможным благодаря тому, что консорциум транснациональных компаний в лице AIOC, осваивающий мега-структуру АЧГ (офшорное месторождение Азери Чираг и глубоководное месторождение Гюнашли), сумел к началу эксплуатации трубопровода БТД значительно расширить производство.
Тем не менее, в прошлом 2006 году в Азербайджане, по всей видимости, остро стал вопрос нахождения нефти в мере, достаточной для обеспечения функционирования нефтепроводом, которые берут начало в Баку. Осенью было объявлено о приостановке работы трубопровода Баку-Супса на шесть месяцев. В декабре 2006 года вице-президентом российской “Транснефти” Сергеем Григорьевым была обнародована информация о том, что уже тогда трубопровод Баку-Новороссийск наполовину заполнялся “казахской нефтью” (news.bbc.co.uk, 04.12.2006 г.).
Что же касается третьего, самого большого трубопровода в лице БТД, он, судя по ожиданиям руководства эксплуатирующего его консорциума и официальных представителей Баку, также со временем должен будет заполняться на 60 процентов казахстанской нефтью (30 млн. тонн из необходимых для его функционирования 50 млн. тонн ежегодно). К этому следует добавить то, что действующая с 1996 года железнодорожная транспортировка нефти по маршруту Баку-Батуми (Баку-Поти) осуществляется тоже в основном за счет казахстанского, а также туркменского экспортного сырья.
Нашим компаниям в Закавказье даже субподряды не достались
То есть получается, что вся стратегия развития экспортных нефтегазовых маршрутов из Азербайджана базируются во многом на действующую и предполагаемую поддержку со стороны Казахстана поставками недостающих объемов сырья. Все это хорошо. Но возникает вопрос: а ради чего Казахстану надо было соглашаться на такую роль?!
Так что в настоящее время Азербайджану приходится больше уповать уже не столько на разработку своих месторождений, сколько на посреднические дивиденды от своей транзитной позиции на пути Казахстана на развитые рынки.
А Казахстан, он сейчас признан бесспорным фаворитом в зоне Каспия, поскольку два других примыкающих к этому морю, Россия и Иран, в плане связанной с разработкой его природных богатств особой активности не проявляют. Хотя справедливости ради надо заметить, что за последнее время интерес россиян к крупным проектам в этом регионе значительно возрос. Но за Казахстаном сейчас числятся не только самые крупные в Каспийском регионе извлекаемые запасы нефти, но и примерно уже более двух третей всего добываемого здесь совокупно нефтяного сырья в объеме порядка 2 млн. б/д. Предполагается, что к 2015 году уровень годовой добычи нефти поднимется до 150 млн. тонн.
Значительную часть этого объема Азербайджан предполагает пропускать по своим уже сейчас готовым транспортным маршрутам дальше в Грузию, в Турцию или к Черному морю. Но что это даст или уже дало (кроме, разумеется, возможности провозить свое сырье по территории тех стран по устанавливаемым их властями тарифам) Казахстану? К сожалению, в трех идущих из Баку на Запад трубопроводных проектах никакой доли собственности у казахстанских компаний нет. Более того, практически ничего нашим бизнесменам не досталось и от подрядов и субподрядов по строительству и эксплуатации этих транспортных объектов. И ведь не сказать, что казахстанская сторона их не добивалась. Еще как добивалась! Но тщетно.
В декабре 2002 года, когда только ожидалось — строительство трубопровода БТД вот-вот начнется, и от Астаны его хозяева добивались принципиального согласия на поставки сырья для него в будущем, агентство “Рейтер” распространило заявление представителя “Казмунайгаза” К.Кабылдина: “Сейчас мы рассматриваем соглашение между Азербайджаном и Казахстаном, который бы гарантировал участие казахстанских фирм в проекте “Баку-Джейхан”. Это как бы была та цена, которую наша сторона запросила в обмен на свое обязательство по поставкам нефти для БТД.
Ее, эту цену, так и не дали. Там, во-первых, все основные подряды достались западным компаниям, и они на себя и взяли основную нагрузку по тем видам работ, ради которых их привлекли. Контракт на укладку азербайджанского участка трубопровода достался греческой компании CCIC (“Consolidated Contractors International Company”), грузинского участка — франко-американскому СП “Spie Capag/Petrofac”, на предоставление услуг по проектированию, поставкам материалов и оборудования — британской компании “John Brown Hydrocarbons”. А генеральный подрядчик проекта БТД на территории Турции — турецкая государственная газовая компания “Botas”.
Во-вторых, подрядчики БТД к субподрядам старались и стараются привлекать компании самих тех государств, по территориям которых прокладывается трубопровод. А Казахстану ничего не досталось, хотя без его участия со своей нефтью вся эта затея не выглядит достаточно серьезной.
Остается вопрос: почему с желанием Казахстана совершенно не считаются даже в тех случаях, когда от него добиваются столь огромного объема услуг? Ответ тут предполагается лишь один. Видимо, Азербайджан, с которым наши официальные лица рассматривали “соглашение…, которое бы гарантировало участие казахстанских фирм в проекте “Баку-Джейхан”, спит и видит себя новым “старшим братом” Казахстана и считает себя вправе за него принимать решения.