Вопрос государственного языка вновь приобретает большую актуальность. Так, на прошлой неделе в соответствующем комитете Мажилиса Парламента РК состоялось совещание с участием депутатов и ряда министров нового правительства. Председательствовал на этом мероприятии сам У.Мухамеджанов, спикер нижней палаты. Судя по репортажу, показанному в рамках еженедельной информационно-аналитической программы “Айна-апта” (на казахском языке) на канале “Казахстан” 28 января с.г., там обсуждались такие вопросы и озвучивались такие данные.
75 процентов регионов и 61 процент центральных государственных органов перешли уже на ведение делопроизводства на государственном языке. При этом, однако, как выясняется, даже там все еще не вся документация составляется на казахском. Другими словами, русский язык, как и прежде, в качестве коммуникативного средства продолжает верховодить почти во всех отраслях государственной и деловой жизни.
Есть, оказывается, и достижения, которые можно представлять без оговорок типа “но…” или “однако”. К примеру, в 2006 году были открыты целых 7 центров ускоренного обучения казахскому языку.
И все же проблем, способных огорчить искренних поборников этого дела, по-прежнему, как выясняется много. По данным соцопроса, доля казахов, относящихся к казахскому языку как своей родной речи и как основному языку общения, меньше доли русских, рассматривающих русский язык как свою родную речь и как свой основной язык. Полмиллиона детей из казахских семей ходят в школы с русским языком обучения. И это при общей численности казахов в 9 миллионов человек.
Одним из путей выправления такой неудовлетворительной ситуации представляется, оказывается, принятие отдельного закона – Закона “О государственном языке”.
И еще один вопрос, который нам уместно было бы рассмотреть подробно в силу того, что в нем, как в капле воды, отражается весь комплекс проблем связанных с официальным использованием государственного языка. Итак, вот о чем речь. На рассматриваемом совещании особое внимание было обращено на неудовлетворительное положение государственного языка в сфере законотворчества. То есть – в рамках деятельности самой нижней палаты. Ведь согласно пункту 1 статьи 61 Конституции РК, в Казахстане “Законотворчество осуществляется только в Мажилисе”.
В 2006 году только 2 законопроекта были подготовлены на казахском языке. Все остальные – по-прежнему на русском. Поэтому нет, казалось бы, ничего удивительного в том, что на совещании был сделан вывод о необходимости уделять впредь больше внимания подготовке проектов законов на государственном языке. Все правильно.
Однако тут возникает вопрос, вытекающий из весьма критической оценки состояния наших законов на государственном языке казахской прессой и казахской общественностью. Увеличить-то число законопроектов, подготовленных согласно вышеуказанной задаче, можно, но каковым окажется их качество? Чтобы не быть голословным, приведем тут пример оценки уже принятых законов. Имеются в виду версии или переводы этих законов, а также вообще распространяемых в стенах главного законотворческого органа официальных документов на казахском языке.
Вот что пишет об этом газета “Туркiстан”: “Самый “лучший” образец подготовки на казахском и русском языках мы видели в Парламенте. Казахскую версию проектов законов, подготовленных на двух языках (то есть сперва написанных на русском языке, а потом переведенных на казахский язык), не то чтобы другие, даже сами депутаты не читают, и не потому, что не хотят, а потому, что не могут. Чтобы понять текст законопроекта по-казахски, надо снова начинать изучать казахский язык. На пресс-конференциях такая же ситуация, даже казахоязычные журналисты вместе с пресс-релизом, написанным на казахском языке, берут также его русскоязычную версию, потому что на русском написано ясным, понятным языком” (“Казакстанда казак тiлiнiн мемлекеттiк жылы, ал Ресейде орыс тiлiнiн халыкаралык жылы”, №4, от 25 января 2007 года).
В принципе, это — проблема давняя. На нее многократно обращали внимание и профессиональные юристы. Они же и предлагали пути решения этой проблемы. Но эти предложения так и остаются не замеченными. А воз, как говорится, и поныне там. К примеру, свыше полутора лет тому назад на сайте “zonakz.net” ситуация с законами на казахском языке была подробнейшим образом проанализирована в обращении юриста Еркина Абдибека к депутатам Парламента (“Законопроекты на казахском языке не анализируются, а редактируются переводчиками…”, 6 июня). Он говорил так: “Уважаемые депутаты Парламента! Из-за незнания государственного языка большинством депутатов Парламента ныне сложилось общественное мнение, что в Парламенте законы на государственном языке “принимаются” переводчиками, т.е. “неизбранными депутатами”. “Кто скрывает свою болезнь, тот умрет от нее”, многие переводчики–сотрудники Парламента не имеют юридического образования и не знают, что переводят. Таким образом переведенные, набитые ошибками законы передаются на утверждение Президенту. Ни в какой другой стране нет такого беспредельного беззакония и оскорбления законов на государственном языке”.
Автор предложил следующий путь исправления сложившейся ситуации: “1. Из отделов переводов нужно создать секторы по оказанию переводческих услуг для комитетов и рабочих групп Парламента. 2. Работу по техническим переводам надо передать в общий отдел. 3. Синхронную работу надо возвратить инженерному центру. Иначе работа синхронного сектора противоречит закону “О госслужбе”. 4. Вместо отделов перевода нужно создать юридический отдел казахской редакции, и переводчики должны прекратить заниматься литературной экспертизой проектов законов. 5. В состав терминкома при Комитете по развитию языков Министерства культуры, информации и спорта, должны войти не переводчики, а именно казахскоязычные юристы и другие специалисты из соответствующих отраслей, потому что на сегодня нет закона, который гласил бы: “выдуманные членами терминкома термины обязательно должны внедряться в законы”. Дельные, казалось бы, предложения профессионала своего дела. Однако они не возымели действия. Практически все осталось так, как было.
И теперь вопрос низкого качества текстов законов на государственном языке вновь поднимается на самых разных уровнях. Но, однако, нет никакой гарантии, что опять-таки все не останется без изменений. А надо бы, чтобы ситуация наконец-то изменилась.
Предложения по улучшению качества текстов законопроектов и законов можно сгруппировать в два типа. Одни из них предполагают совершенствование дела перевода с русского на казахский язык. Другие – переход на подготовку законопроектов сразу на государственном языке.
Предложения первого типа представляются вполне реализуемыми. А что же касается предложений второго типа, тут возникают новые вопросы.
К примеру, даже если допустить, что есть все необходимое для налаживания подготовки качественных законопроектов на казахском языке, остается вопрос их профессионального перевода на русский язык. Ведь наши законы должны быть доступны всем гражданам страны.
Так вот, с качественным переводом всего комплекса официальных документов с казахского на русский и другие языки проблема куда более острая, чем проблема перевода с русского на казахский. Автору этих строк за последнее время неоднократно довелось слышать жалобы от представителей языковых отделов и департаментов в различного уровня акиматах на невозможность найти хотя бы одного специалиста, способного делать достаточно качественные переводы документов с казахского на русский язык. Казахские журналисты, которые хотели бы, чтобы те или иные их статьи были опубликованы в переводе на русский язык, утверждают, что это сейчас уже практически неразрешимая проблема.
Потому что таких переводчиков с советских времен насчитывается единицы, и они все нарасхват. А за годы независимости таких специалистов не готовили. Люди, с которыми автор этих строк обсуждал указанную тему, не смогли назвать хотя бы одного подобного квалифицированного переводчика, которому было бы меньше сорока лет.
То есть получается так. Законы на государственном языке готовить, быть может, получится. Но проблема их перевода на русский и другие языки будет куда более острой, чем ныне существующая проблема перевода законодательных документов с русского на казахский язык. Одним словом, куда ни кинь – всюду клин.