— Это играет техно?
— Нет, синти-поп.
— Как ты определяешь?
— По многим критериям.
— Например?
— Это синтетическая музыка. Разве ты не различаешь,
что сейчас играет аналоговый ламповый синтезатор?
-Где?
— Вот-вот, сейчас он звучит.
-??? Он похож на звук лампового проигрывателя?
-Угу.
(Из разговора между дилетантом и профессионалом)
Современное искусство заинтересовано в самых новейших технологиях. Используя компьютер, ты можешь контактировать со всем миром. Электронная музыка – актуальная форма выражения. Она не связана с разговорным языком и может быть понятна везде и распространяться благодаря интернету повсюду. Идея электроники – разрушить традиционность, собрать все тональности и звучания, открыть новый диапазон возможностей. Эта азбука включает все звуки от “а” до “я”. Электроника расширяет диапазон человеческого восприятия. Есть крайне низкие и высокие частоты, недоступные человеческому уху, но их можно почувствовать – тем самым аудиовосприятие расширяется до физического переживания. Музыка может восприниматься не только ухом – и тело можно превратить в мембрану. Такая музыка обнаруживает параллели с нашим организмом. Кожа воспринимает музыку специфических тональностей. Есть хорошая аппаратура, которая может дать почувствовать обычно невоспринимаемые звуки. Это не только музыка, но и физика.
Человеческое восприятие устроено так, что во всем обнаруживает структуру, смысл. Готовые структуры и формы прививаются нам обществом и культурой с самого рождения. Мы привыкаем и к традиционным образцам восприятия музыки. Но можно не воспринимать готовые видео и аудиошаблоны, а попытаться понять, как из хаоса возникает порядок, когда реципиент сам выступает конструктивным принципом.
“Музыка, которая меня интересует, не может понравиться. То, что нравится – это mood music (музыка настроения). Она рождает позитивный эмоциональный отклик. Музыка, которую я предпочитаю слушать и играть, звучит далеко не всегда симпатично и вызывает скорее негативные эмоции. Но в ней есть что-то особенное: оригинальный подход автора, математическая задача, заложенная в структуре композиции, или оригинальный концепт”. К такой музыке больше применимо определение “любопытная” – рассказывает инициатор и организатор первого Международного фестиваля медиаарта Replica в Казахстане Денис Колокол. Для привыкшей к традиционным танцевальным жанрам алматинской публики он дал необычный опыт. Сейчас Денис работает над его продолжением, “Репликой-2007”, который планируется провести осенью этого года.
— Что необходимо для того, чтобы наша клубная жизнь стала более разнообразной и развивалась?
— В плане развития клубной культуры и электронной музыки Украина и Казахстан похожи. Долгое время на Украине андеграунд не характеризовался клубной сценой, общностью людей. В 2000 году в Харькове появился независимый лейбл под названием Nexsound, его организовал Андрей Кириченко, человек с хорошим вкусом, плодовитый музыкант. Он привлекал интересных людей для выпуска своих релизов и наладил связи с иностранными музыкантами авангардной сцены. В каталоге лейбла стали появляться громкие имена. В какой-то момент лейбл был замечен за границей (как это обычно бывает, первыми реагируют страны более культурно развитые, только потом он начинает набирать обороты и у нас). Кириченко занялся промоушеном за пределами Украины. Затем он познакомился с музыкантом Kotra (Дмитрием Федоренко, проживающим в Киеве), которого всегда больше интересовали музыкальные коммуникации внутри Украины. Он это объяснял тем, что на Западе акции экспериментальной электроники превратились в скучное занятие. Люди приходят, смотрят и уходят, не получая особых впечатлений. В Украине все по-другому: такие мероприятия редкость и на них приходит публика, которая до этого знала только драм-энд-бейс и техно — и у них такая музыка вызывает культурный шок. Kotra начал активную деятельность по организации подобных андеграундных мероприятий в Украине. Он раскрутил местную клубную тусовку так, что стало возможным приглашать иностранных музыкантов, которые раньше были только в каталоге Nexsound \’а на дисках. Теперь они стали приезжать в Киев вживую. Сложилась своя электронная клубная культура. Люди стали приходить в клуб, чтобы послушать музыку, а не просто потанцевать.
— Можно ли говорить о существовании своей музыкальной электронной субкультуры? Украинские музыканты просто хорошо копируют, перерабатывают западные веяния, или все-таки продуцируют нечто новое?
— Украинская сцена обладает своими собственными неповторимыми чертами, не похожими ни на что. Я думаю, что творческое объединение не может отпочковаться в некое субкультурное образование, если только копирует готовые образцы. В принципе каждый из музыкантов Nexsound по-своему оригинален. Их музыка не похожа ни на что другое. Есть такие признаки, которые позволяют говорить о формировании независимой украинской электронной сцены наряду с канадской, латиноамериканской или новозеландской сценой, как самых известных в мировом андеграунде.
— Постклассическое состояние культуры затрудняет процесс типизации и навешивания ярлыков, которые сложно сохраняемы в условиях быстро обновляющейся информации. Насколько это коснулось электронной музыки?
— Для каталогизации электромузыки пользуются скорее не стилистикой, а методами генерации электрозвуков. Это помогает отделить, например, clicks-n-cuts от harsh noise — определения, которые характеризуют каждый свой способ звучания. Выдержанность стиля больше присуща поп-музыке, в андеграунде музыкант, играющий harsh noise , прекрасно использует те же самые clicks-n-cuts. Есть такой способ звучания — microsound (микротональная музыка).
— Творческие люди не озабочены стремлением втиснуться в жанры. Они создают то, что им интересно.
— Читая пресс-релиз на диске, можно обнаружить отвлеченные характеристики, которые, возможно, и присущи этой музыке. Читая, например, что это clicks-n-cuts, ambient или environmental music, ты уже будешь иметь представление о том, что это, и сможешь решить покупать диск или нет. Типизация ближе к промоушену, рекламе и продаже музыки, нежели к ее созданию.
— Сейчас у многих людей благодаря персональным компьютерам появилась возможность писать музыку. Насколько быстро происходит ее обновление?
— Я веду интернет-журнал www.indie.org.ua посвященный так называемому хламу, который не может быть продан и публикуется в Интернете для свободного скачивания. Сейчас все кричат, что происходит перепроизводство музыки, и это, мол, плохо. Никто не хочет ее покупать, а новые лейблы очень трудно продать. Но на самом деле это очень хорошо. Все так и должно быть. Это нормальная конкуренция. Сейчас ты не должен платить за музыку, ты ее можешь скачать бесплатно.
— А почему ты называешь ее хламом?
— Электронная музыка – это хлам. И этого хлама много. Представь себе, что ты любишь urban dub и у тебя есть знакомые, которые делают музыку в этом стиле. И ты публикуешь их работы в Интернете. Ты просто решила, что это музыка стоит того, чтобы с ней кого-то познакомить, и таких людей очень много. Необязательно, что у каждого из них есть вкус, который покажет лейбл с оригинальной стороны. Поэтому я называю это хламом. Это могут быть просто записи музыки, выкладываемые кем-то в Интернете и музыка, написанная в стиле, который нравится.
— А если касаться вопроса качества звучания, различения аналогового и цифрового звуков – аналоговый ближе к инструментальному?
— При помощи программ можно создавать инструментальные партитуры. Музыкант в этом случае становится программистом. Он определяет развитие композиции на неком абстрактном уровне, который он выражает в виде набора команд. Существует спектральная музыка — переложение частот в спектр, а тональностей — в частоты. У звуковой волны есть определенная частота (низкий или высокий звук), выраженная числом. Допустим, это число 255, пусть это будет нота ля, 256 ля диез и так далее. На основании этих чисел генерируется музыкальная последовательность.
Цифровое звучание тоже может быть инструментальным — существуют цифровые синтезаторы (можно непосредственно играть на инструменте), а также копии аналогового звука. Большинство производителей программ включают в свои синтезаторы дополнительные алгоритмы обработки сигнала, чтобы этот сигнал не зазвучал грубо. Работая с профессиональным синтезатором, ты двигаешь слайдеры, и звучание меняется. И ты думаешь, что оно меняется от того, как ты эти слайдеры подвигал.
На самом деле, когда выходишь за пределы установленной громкости, включаются механизмы фильтрации, и звук начинает приятно позвякивать. Такими программами пользуется большинство музыкантов. В результате эти программы обманывают и тебя, и твою аудиторию. Как слайдеры ни крути — звучание будет одинаковым. Этим и отличается цифровой звук от аналогового.
Но есть голые программы, в которых нет дополнительных алгоритмов обработки, и звучание выстраивает сам музыкант. Если ты работаешь с абсолютно голой программой (например, PD, или CSound), то можешь ожидать совершенно непредсказуемого результата так же, как если бы ты сидел за контрабасом и водил смычком не по струнам, а по его поверхности. При ее помощи можно добиться фантастических звуков.
Этот момент и есть камень преткновения в споре “аналоговый звук против цифрового”. Сам по себе звук не значит ничего, интересен сам интонационно-динамический процесс, а именно, как музыка выстраивается, а не как она звучит в отдельный момент времени. Я не думаю, что стоит отделять компьютерную музыку от инструментальной. Ведь механически и игра на пианино отличается от игры на скрипке вплоть до того, что задействуются разные мышцы. Так и отличается взаимодействие компьютера и человека. Edgard Varese заставлял духовые инструменты в оркестре звучать так, что они переставали походить на самих себя. Этого он добивался за счет особой компоновки звучания. Поэтому мне трудно сказать, что является более актуальным – электронное или акустическое звучание. Например, Луиджи Ноно, который работает с большим количеством музыкальных ресурсов. Он не играет на тубе, а еле касается мундштука губами и дышит. Он играет только с помощью своего дыхания. Звук получается слабым, но его он обрабатывает различными фильтрами, которые изменяют характеристики сигнала, и получается интересное звучание, набор низкочастотных и высокочастотных звуков, которые очень интересно звучат. Это сделано с помощью аналоговых инструментов, но мы имеем дело с синтезом. Луиджи Ноно добивается новых качеств путем использования существующих в его распоряжении инструментов. История музыки – история синтеза. История музыкальных инструментов напоминает историю развития программного обеспечения. Например, первая в мире гитара вряд ли была такой сладкоголосой, да и форма ее была не такой красивой. Но с течением времени ее изменяли, чтобы она звучала красивее и выразительнее. Таким образом, мы приходим к принятой форме гитары, которая издает удобоваримые, приятные звуки.
— Удобоваримость — что это такое? Откуда берется у нас представление о приятном, прекрасном, удобоваримом, приемлемом звучании?
— Есть масса слушателей, которым привычнее слушать удобоваримые звуки. А есть андеграундная аудитория, стремящаяся экспериментировать.
— С чем связана история формирования культуры звучания, музыки? Почему музыка развивалась именно так, а не иначе? Это социально-культурный процесс?
— Да, я считаю, что это социальный процесс. Мы все существуем в каких-то рамках и пытаемся найти что-то, что бы было приемлемо. Людей, ищущих что-то приемлемое гораздо больше, чем тех, кто ищет что-то еще кроме этого. Представьте музыку, которую совершенно слушать не возможно. Например, проект Алексея Шульгина 386DX. Он на старом компьютере синтезирует песни питерских и московских рок-музыкантов. Он выпустил два альбома “Легенды русского рока”. Такую музыку может быть с точки зрения звучания и не интересно слушать. Но в некоторой степени она открывает глаза на то, в чем состоит суть рок-н-ролла. Он внес какие-то минимальные изменения, но таким образом, что поменялся характер звучания – и куда-то делся вызов и поза, присущие рок-н-роллу, а музыка превратилась в милый электронный поп. Шульгину достаточно было только поменять материал – старенький 8-битный компьютер вместо гитар и барабанов.
Например, современный музыкант Джон Освальд считает, что многие композиции сильно затянуты, и он их уплотняет, пользуясь компьютером. Он просто берет волну и уплотняет так, что композиция звучащая 10 минут, звучит у него минуту. Он выбирает из этой композиции самые интересные моменты и заставляет звучать по-новому. Минимализм в использовании средств, а звучание роскошное. Репетативность, повторение определенного участка, в котором медленно могут накапливаться изменения, которые, достигая определенного состояния, становятся заметными, и музыка уже звучит по-другому. Например, минимал-техно: прямой бит + еле слышные побулькивания. На первый взгляд кажется совершенно одинаковым, но спустя некоторое время ты обнаруживаешь то, чего до этого не было: структура бита изменяется постепенно, не заметно. Минималистической музыкой можно назвать микротональную музыку, в ней вообще может не быть бита, может не быть репетативности. Там просто что-то еле слышно гудит и в этом гудении тоже что-то происходит. Скажем, японские музыканты, которых называют “онкио”, играют крайне минималистическую музыку. Среди них есть Таку Сугимото, у него такая музыка: пи-уммм… и полчаса тишины потом опять пи-уммм и так далее. Это тоже минимализм. Нельзя сказать, что минимализм это что-то определенное: это может быть минимализм в использовании средств или в звучании. Имеется в виду характеристика звучания и его изменения. Берлинский лейбл Basic Channel делает очень роскошное по саунду техно: синтезаторы, рулады, сочный бит. Звучание абсолютно не минималистическое, но одинаковое на протяжении огромных промежутков времени с не значительными изменениями. Минимализм – это не обязательно минималистическое звучание, но также и минимальные изменения в развитии темы. Раньше в 60-х его определяли как стиль, пионерами минимализма считаются Стив Райх, Терри Райли. Они делали минималистическую оркестровую музыку. Сейчас ты ее можешь встретить где угодно. Это характеристика средств, способа звучания. Теперь это стало характеристикой современной музыки.
Если говорить о классической музыке, то она напоминает мне слоеный пирог из инструментов – каждый инструмент на своем месте, и каждый выполняет строго свою функцию – например, остинантные моменты (т.е., репетативность) у Вагнера играют роль для достижения определенной цели – перехода музыки из одного состояния в другое. У Вивальди тоже много остинантных моментов. А современные музыканты типа Терри Райли превратили этот остинантный момент в ключевой способ построения звучания. Таким образом, вспомогательный способ становится основным средством выражения.