Их право — бунтовать, носить вызывающую одежду, изобретать свою манеру поведения, высказывать крамольные мысли и хотеть изменить существующую систему
“В России пашут на Государство, здесь — на Расходы. Люди день за днем стремглав несутся на бессмысленные работы, видишь, как они кашляют в метро на заре. Они проматывают свои души на такие вещи, как “квартплата”, “приличная одежда”, “газ и электричество”, “страховка”, ведут себя как крестьяне только что от сохи и так ужасно довольны, что могут покупать всякие княки и прибамбасы в магазинах… У меня есть задумка еще одного романа — “На дороге”, о котором я не перестаю думать: два парня стопом едут в Калифорнию в поисках того, чего на самом деле не находят, и теряют по дороге себя, возвращаясь обратно в надежде на что-то еще…”, — писал в 1949 году в своих дневниках Джек Керуак.
“Воспитатели” – фильм молодого австрийского режиссера Ханса Вайнгартнера открыл неделю европейского кино в Алматы. Снятая в 2004 году, картина еще ни разу не демонстрировалась в Казахстане. Несмотря на трехгодичную давность, она и сегодня не потеряла актуальности, поскольку посвящена непреходящей теме, одной из важных проблем культуры и общества, сформулированной еще одним из классиков русской литературы в романе “Отцы и дети”. Отношение поколений – фундаментальное понятие культуры. По крайней мере, именно оно было положено американским антропологом Маргарет Мид в основание типологизации культур. Потому, что за ним скрывается еще более важная категория культуры – возможность ее изменения и развития, ее история. По мнению Мид, современная культура может быть определена как префигуративная, поскольку, в отличие от традиционной, постфигуративной, в ней старшее поколение учится у младшего, взрослые – у своих детей. Традиционное же, напротив, живет ценностями прошлого, более циклично и менее склонно к переменам, воспринимаемым им негативно.
В фильме Вайнгартнера привычные, традиционные ценности переворачиваются: воспитателями становятся дети, а воспитывают они отцов. Дух перемен, бунтарства и революции традиционно связывается с молодым поколением, которое не приемлет консервативных ценностей, обывательской сытости и тихого омута жизни. И эта история повторяется: революционеры, контркультура битников и хиппи, антиглобалисты.
Со временем протест превратился в моду, стал продуктом производства и потребления. “Сейчас майку с изображением Чегевары любой может купить в ларьке”, – замечает один из героев фильма, молодой радикал. Протест социализировался, стал неотъемлемой частью состояния современной культуры, приобрел официальный статус. Контркультура превратилась, почти по Гегелю, не только в палеонтологию, но и в эмбриологию духа, став стадией развития индивидуального сознания, необходимым этапом его социализации, частью личной и коллективной истории посттрадиционного общества. Но после бурной либерализации дух входит в состояние консервации. Протест стал легальной стадией, но стадией перехода. Обывательский язык указывает на это: молодой – перебесится!
Сейчас уже не встретишь того возмущения и негодования домохозяек, буржуа или зажиточных фермеров, которые мы видим, например, в культовом фильме 60-х “Беспечном ездоке”, когда грубые и необразованные мужланы могли пристрелить только за длинные волосы и езду на “Харли Дэвидсоне”. Ведь тогда это было не просто модой, а символом вольнодумства и независимости. Быть хиппи в те времена было действительно подвижничеством. В коммуны уходили не от праздности, а ради убеждений. Такая жизнь была чревата опасностями: голодом, осуждением и агрессией со стороны общества. Но постепенно бунт легализовался: за хиппи закрепили статус обыкновенных наркоманов, носить длинные волосы стало модным, а мотоциклы стали частью антуража туповатой и аполитичной субкультуры байкерства.
Идеология “американской мечты”, “среднего класса” и “государства всеобщего благоденствия” овладела массами. Вопросы “что делать?” и “кто виноват?” – стали не актуальны. Воспитатели (другое название фильма “Ваши сытые дни сочтены”) не считают вопросы социальной несправедливости и капиталистической эксплуатации – анахронизмом. Они исповедуют революционные идеалы и пугают богатых обывателей.
Кино уже давно стало развлечением. Вайнгартнер попытался вернуть ему былую социально-политическую значимость, вынести на суд общества его современные язвы и пороки. Снятые в стиле арт-хаузного, догматического кино, “Воспитатели” были выдвинуты на Золотую пальмовую ветвь в Каннах, но ее не получили. А в США по идейным соображениям прокат фильма был ограничен. Кстати, драма Бернардо Бертолуччи “Мечтатели” о сексуальной революции и студенческих волнениях 1968-го года в Париже (с которой во время просмотра возникают закономерные ассоциации) получила в американском прокате самый жёсткий рейтинг NC-17. В фильме Вайнгартнера тоже рассказана история трех молодых людей, двух парней и девушки, и так же на фоне революционных идей возникает любовный треугольник. Молодых воспитателей Яна, Юли и Петера играют уже знакомый любителям серьезного кино Даниэль Брюль (“Гуд бай, Ленин”), актриса Юли Енчь и Стип Эрцег.
Молодые студенты живут очень скромно и вынуждены постоянно подрабатывать. Фильм изобилует сценами социальной несправедливости и трудовой эксплуатации. В одной из них из автобуса выгоняют безбилетного нищего старика, в другой за малейшие оплошности (растрепанную прическу и курение) – с работы. Юли – жертва оскала капитализма. Ее увольняют из ресторана, где она подрабатывает официанткой, и выселяют из квартиры за неуплату. У нее огромный долг за разбитый “Мерседес”, поэтому она впахивает сразу на нескольких работах. Но тут подворачивается возможность отомстить хозяину “Мерседеса”. Питер устанавливает сигнализации в домах богатеев и знает, как их отключить. Забираясь в дома буржуа, молодые люди устраивают баррикады из мебели, расставляют предметы быта “по своим местам” и оставляют послания: “Ваши сытые дни сочтены”, “Воспитатели”. Так, Юли при помощи Яна попадает в шикарный особняк буржуя-угнетателя. Но внезапно его владелец возвращается и ребята, чтобы не попасться, решают его похитить…
В фильме много умных разговоров о гражданской позиции и образе жизни. Мы видим классический конфликт бунтующей юности и смирившейся старости. Кто прав? И кто победит? Права, конечно, молодость, но пока побеждает старость. С несправедливостью нельзя мириться. Но, увы, такова жизнь. Пожалуй, стоит вспомнить высказывание Уинстона Черчилля: “Кто в молодости не был либералом, у того нет сердца, а кто в старости не стал консерватором, у того нет мозгов”. Но, все же, как хорошо, что некоторые не меняются.