О том, что произошло нынче весной в селе Маловодном, расположенном неподалеку от Алматы, говорилось и писалось много. И не только у нас, а также в России и во всем остальном мире. Сообщения об этих событиях потрясли весь Казахстан. Люди убедились в том, как же, оказывается, хрупок мир у них в стране. В комментариях и объяснениях должностных и ответственных лиц недостатка нет. Авторитетные эксперты брались объяснять причины события. Но все это – всего лишь реакция на произошедшее и уже неисправимое. К сожалению – неисправимое.
Меры принимаются. Они и должны приниматься. Чаще всего такие конфликты возникают из-за недостаточного взаимопонимания между людьми или из-за их отсутствия. Задача государства и общества заключается во всемерном содействии налаживанию понимания и согласия между всеми социальными слоями и этническими группами. Особенная ответственность в этом смысле возлагается на широко известных населению политиков и общественных деятелей. В таком ракурсе можно, наверное, воспринимать в некоторой степени и задачу начавшийся в первый день нынешнего лета визита президента Чеченской Республики Рамзана Кадырова в Казахстан. В Алматы его принимало руководство города. При встрече в акимате присутствовала чеченская диаспора. Поднимались вопросы дальнейшего укрепления дружбы между казахским и чеченским народами.
Хотелось бы, чтобы такие визиты и встречи служили делу согласия и взаимопонимания. Служили конкретно и действенно.
Но все же огорчает вот что. Мы все – и власть, и общественое мнение – в очередной раз постфактум реагируем на подобного рода масштабные вспышки насилия. То есть, у нас есть настрой на реагирование. Но нет настроя на предупреждение и недопущение. А ведь именно это требуется в первую очередь. Именно умение настраиваться на предупреждение и недопущение любых потрясений и есть отличительная черта устойчивого государства и зрелого общества. Но даже оно иногда, оказывается, не может служить гарантией. И тогда чрезвычайные происшествия происходят и в устойчивых государствах и зрелых обществах. Но они потому и признаются такими, что люди там стараются сразу извлечь максимальные уроки из происшедшего с тем, чтобы не допустить его повторения.
А вот у нас то же самое пока не получается. Почему нам всё также не удается узнавать о вызревании таких конфликных ситуаций и принимать меры по недопущению их превращения в социальные или межэтнические взрывы заблаговременно?! Причин наберется, наверное, не один и не два. Мы же со своей стороны хотели бы обратить внимание на роль и возможности СМИ по предупреждению чрезвычайных происшествий вышеназванного порядка. Ведь в любом случае, как говорится, “даже худой мир лучше доброй ссоры”.
В связи с такой постановкой вопроса претензий могут быть, по-видимому, предъявлены и к отчественной журналистике. Вернее – к тем кругам, которые своими масштабными решениями моделируют, пестуют и формируют медиа-пространство Казахстана. Тут вот о чем речь.
Средства массовой информации должны на раннем этапе, образно говоря, выявлять и диагностировать болевые точки в различных сферах жизни в стране с тем, чтобы власть, реагируя на такого рода тревожный звонок обратной связи со стороны общества, приняла меры по предупреждению их превращения в серьезные социальные болезни, грозящие государству и населению большими потерями. У нас этого, к сожалению, пока нет.
Все масштабные конфликтные события последнего времени явились как для общественного мнения, так и, надо полагать, для власти в целом, как гром среди ясного неба. Сейчас уже, к примеру, мы можем только догадываться, что такие страшные происшествия могут еще не раз повториться. А вот о том, где именно вызревают предопределяющие их ситуации, у нас нет никаких представлений. Одна из ключевых причин такой реальности, думается, кроется в специфике наших масс-медиа следующего характера. Она, эта специфика, давно замечена сторонними наблюдателями.
Как-то раз довелось присутствовать при встрече двух иностранцев и оказаться невольным свидетелем их разговора. Это были граждане западных стран. Один из них находился в Казахстане в краткосрочной командировке, а другой уже долгое время жил и работал (и сейчас живет и работает) здесь. Первый интересовался особенностями мировоззрения нашего населения. И ему было важно узнать, каково мнение на этот счет такого же, как он сам, иностранца, да только имеющего долгий опыт наблюдений. Из ответов второго крепко запомнился один. Он звучал примерно так: здесь люди много знают о том, что происходит в Париже, Лондоне, Нью-Йорке и т.д., и совсем мало знают о том, что творится в километрах восьмидесяти от них. А село Маловодное, кстати, расположено как раз в восьмидесяти километрах от города Алматы, до сих пор являющегося “информационной столицы Казахстана”…
Трудно сказать наверняка, насколько справедлива такая оценка. Но то, что мы сейчас о том, как обстоят дела в разных концах республики и какие там есть замечательные люди, осведомлены гораздо меньше, чем в недавнее советское время, не подлежит сомнению. Уход административно-командной системы приход рыночных реформ и новых информационных технологий обернулись тем, что теперь нет централизованного в масштабах страны регулирования потоков информации.
Такая трансформация нашла свое отражение и в деятельности наших СМИ. Они стали куда более самостоятельными и теперь по своему усмотрению решают, что им показывать и писать, а что – нет. Это, наверное, нормально.
Да только в результате сформировалась ситуация, при которой большинство общереспубликанских газет стало обращаться к злободневным для жителей провинциальной, так сказать, глубинки, темам куда меньше и реже, чем прежде. При этом как бы упускается из виду то, что Астана и Алматы – это еще не весь Казахстан.
Еще большая трансформация произошла в деятельности информационных служб отечественных телеканалов. Немалая доля передаваемых ими новостей бывает посвящена событиям, имеющим место далеко за рубежом. Скажем, в Аргентине или Австралии. А то и где-нибудь в Африке. Причем зачастую материалы, включаемые в таких случаях в блок зарубежной информации, представляются вполне проходными и вполне банальными, к тому же бессистемно отобранными новостями. Но все же наши телевизионщики, несмотря на значительное отвлечение на события международной жизни, худо-бедно отражают разные стороны жизни по всей республике. Что — правда, то — правда.
А вот газетчики в основном замыкаются на том, что происходит в двух столицах, в Астане и Алматы. А освещение жизни в областях исчерпываются изложением поступающих оттуда новостей и публикацией отдельных материалов об отдельно взятых событиях или конфликтах.
При этом все чаще и чаще вне поля зрения журналистов остаются весьма и весьма злободневные для миллионов их сограждан в разных концах нашей огромной по территории страны явления и происшествия, которые складываются в процессы, предопределяющие развитие всего Казахстана. То есть наши центральные газеты системным отслеживанием всего многообразия жизни страны не занимаются. А ведь потенциально именно они могли бы давать наиболее глубокий анализ тому, что произошло, происходит и может произойти в Казахстане в целом.
Впрочем, у такого положения в казахстанском медиа-пространстве, говорят, есть и свои плюсы. Их тоже надо отметить.
На местах появились и появляются немало ярких газет. Некоторые из них по распространяемому на “своей” территории (в городе или области) тиражу, говорят, превосходят все общереспубликанские газеты вместе взятые.
Но такое, думается, происходит, помимо прочего, и потому, что так называемая центральная пресса по большей части практикует ограниченное освещение жизни в областях. Это, конечно, не от хорошей жизни. Содержание корпунктов обходится дорого. А одними только командировками журналистов проблему как таковую не решишь. Она же, проблема, есть.
И когда происходят масштабные конфликтные события типа тех, какие случились в течение последнего годичного периода времени в Актау, на Тенгизе, в Чилике и Маловодном, нам надо бы обратить на нее внимание. Эта проблема стоит того. Вытекающая, помимо прочего, и из нее специфика отечественных средств массовой информации подлежит корректировке. И уже давно. Особенно это касается печатной периодики.