Нет, совсем не хочется полемизировать с человеком, которого давно уже нет. Национальное искусство – тема сама по себе интересная, и рано или поздно и до нее дошли бы руки, глаза и уши пытливой аудитории. Не буду также тревожить дух Джамбула, который был и навсегда останется в народной памяти выдающимся акыном, в творчестве которого переводы его стихов на русский язык останутся одной из многих глав – не более…
Не буду также касаться темы музыкальных негров. Их и сейчас много. И не только музыкальных. Пишут же бедные студенты казахских отделений статьи за некоторых политиков на казахском языке…
Мне давно хотелось поднять тему нашего национального искусства – оперы и балета. В шуме величайших свершений эта область нашей жизни как-то скромно прячется в тени. Раскрепощенное позитивными переменами творческое население, наверно, должно было уже порадовать нас новыми произведениями. Ждем…
Но начну я со свидетельства Шостаковича. Итак.
Существует ли вообще – национальная классика? Я говорю не о казахской или русской – вообще, можно ли выделить национальный компонент, скажем, в опере или балете? Речь идет не о языке, верно? Если рассматривать оперу как жанр, то справедливо будет сказать, что все оперы мира – итальянские. Потому, что они были созданы по законам жанра оперы. А опера как жанр оформилась в Италии…
И действительно, независимо от национальной принадлежности композитора, все европейские оперы создавались по единым художественным правилам – определенный сюжет либретто, увертюра, выходные арии – Его и Ее, дуэты, трио, квартеты и т.д. и хоры. Разбавлялись танцами – балетом.
Да, порой они исполнялись не на итальянском языке. На немецком или французском. На английском. Порой композитор добавлял немного этно – жигу, какую-нибудь, там, польку. Но и только! Для музыкальной аспедистры средней европейской школы, выросшей в одном горшке, не предполагалось героических усилий по национализации опер. Аристократия – смесь из царских дворов всей Европы, законы композиции, контрапункт, культурные преференции и самый мощный объединитель – религия – были одни.
Впервые вопрос о национальных операх (и балете) возник в Австро-Венгрии на ее закате, как проявление национализма вассальных народов империи. Этот процесс можно проследить в творчестве венгерских, польских, чешских композиторов. А также – но позже — в Российской империи, на подъеме имперского сознания и появлении необходимости обживания своего – русского культурного пространства.
По-видимому, рецепт создания национальной классики, описанный Шостаковичем, действительно, был именно таким. Он оказался очень продуктивным. К тому же это – старый рецепт. Им воспользовались задолго до эпохи Шостаковича. Чайковский, например, как патриот России, также ставил перед собой задачу создать национальную не только по языку, но и по форме оперу. В отличие от Глинки с его Русланом и Людмилой и минимальной русскостью, ему таки это удалось. Евгений Онегин – пример национального музыкального спектакля. Можно было бы сказать “оперы” – но с оговоркой, поскольку национальная опера как отдельный жанр нуждается в определении.
Итак, опера. Где композитор создал на почве этнических народных мелодий, включая песни и музыку народов Поволжья, классическую русскость, которая, по истечению столетий, уже воспринимается беспрекословно, как русская классика. Но если поскрести его темы — например, русский танец в Щелкунчике, или другие “русские” темы, то вы обнаружите какой-нибудь “Кара Урман” или “Сарман…”, или “Бас, кызым, Латифа”, где пентатонические лады были дополнены или сужены чтобы приблизить их к европейскому восприятию (так же как под каждой революционной и патриотической советской песней без труда обнаруживается одесский еврейский мелос)…
Кстати, опера, по-первости, была встречена многими критиками композитора в штыки. Припомнили и не по чину обращение к поэме Пушкина, и супермодерновое для того время начало – двое поют два разных текста, которые сложно воспринимаются сами по себе, а там еще и “вампуки” типа “слыхали ль вы” (а что львы слыхали? – ехидно спрашивали они)…
В Пиковой, утомившись, великий композитор позволил себе передышку. В виде оперы в опере – помните: “мой миленький дружок…”? Вот где он отдохнул… не надо было придумывать национально-шедевральное, а просто писать музыку, как просит душа, вскормленная молоком западного европейства, – и появилась милая неметчинка, совершенно в духе салонной музыки предыдущей для композитора эпохи… Самая красивая музыка в опере, кстати…
Мне также нравится романс Лизы. Красивая, певучая малороссийская песня…
Композитор Чайковский при написании своих опер проиграл в борьбе патриоту Чайковскому. В принципе — да… Но в итоге русская культура получила целый пласт музыкальной почвы, камень созидания, который с течением времени только покрылся благородной патиной, вошел в духовную казну нации и воспринимается уже совсем не так, как поначалу. И кто сейчас будет вспоминать, что многие темы к своим операм и балетам великий композитор заимствовал у других коллег, как, например, главную тему из Лебединого озера у Ф.Листа…
Многие сегодняшние святыни и “наше все” создавались таким же способом. Просто для примера – так называемый русский восток Рахманинова — это никогда не существовавшая музыка никакого народа – все выдумка мастера, от начала до конца.
Повредило ли это русской культуре? Нет. Она от этого только выиграла.
Можно поставить под сомнение подлинность мемуаров Шостаковича. Но речь не об этом. Дело в том, что темы, затронутые в них актуальны. Сегодня может быть более актуальны, чем тогда.
Талантливый еврейский композитор, творец советской музыкальной классики, в глубине души, наверное, был очень благодарен советской власти и ее вождям, за новые, небывалые творческие горизонты, открывшиеся ему после того, как революционная буря разрушила, казавшиеся незыблемыми, устои, и помогла композиторам преодолеть тот идейный кризис, который наступил в европейской музыке после гигантов 19 века.
Лист, Малер, Вагнер и пр. довели выразительность симфонических произведений до предела. Дальше в этом направлении уже двигаться было нельзя – они уже стояли на вершине горы. Дальше можно было только пройтись на цыпочках и мельчить, создавая почти визуальные картинки-зарисовки, типа картинок с выставки Мусоргского.
Такая степень программности представляла огромную опасность для классики, поскольку классика — это отражение вечных и вневременных и внеместных идей-концепций, или общечеловеческих эмоций, которых немного – любовь, ненависть, страдание, радость, грусть, печаль… Музыкальные картинки – один шаг до банального иллюстрирования…
Так вот, талантливого композитора Шостаковича оплодотворила именно советская власть. Новая идеология – новая музыка нового мира. Как было замечательно! Русский модерн, помноженный на революционность, дал много ярких имен – Стравинский, Прокофьев, конечно же Шостакович, композитор-новатор Скрябин со своей светомузыкой – все это дети того времени, идеологию которого одни не приняли и уехали, а те, которые остались, вынуждены были мириться и с котлетами, и с мухами…
Музыка Шостаковича целую эпоху являла собой олицетворение СССР. Небывалая доселе, неслыханная – она вызывала холодок в солнечном сплетении у слушателей на Западе… Мощь, сила и… скрытая угроза всему привычному укладу… Да, она заставляла задумываться – и здесь хорошо подходит М.Горький – и “гагар” и “пингвинов”. Так от слова “гражданин”, произносимого вождями Французской революции, дрожали монархи во всей Европе…
Но видно, этой славы для маэстро было мало. Стоять у истоков и с вершины наблюдать за всем и видеть все – тяжелая участь. К этим котлетам прилагались и мухи… Но вернемся к нашей теме.
Кыз Жибек – действительно, не опера. Жанр этого спектакля – музыкальная драма. Спектакль изобилует монологами и диалогами, и восприятие всего спектакля в большой степени вербальное.
Место в культурной жизни казахского народа действительно заметное. Как история. Или реликвия. Ведь по сути – это компиляция известных казахских народных песен – “хитов”, которые народ охотно не только слушал, но и пел. Правда текст был изменен, характерный народным песням ритм и размер был упакован в средне-европейское традиционное ложе. Но с этим мирились. Старики просили – в шутку, конечно, слушая “арии” — балам, iшiндегi композиторын алып тасташы…
На самом деле, в момент возникновения казахской оперы – первой — я могу понять, и представить, как, затаив дыхание, тысячи зрителей наблюдали рождение нового, доселе невиданного искусства. Зрители вряд ли в тот момент думали о политической подоплеке.
Более того, хорошо представляю, что многие именно так представляли себе великое социалистическое будущее культуры.
Касательно композитора… конечно. Е.Брусиловский был именно таким композитором, или почти таким – описанным Шостаковичем.
То есть, композиторский вклад Брусиловского в создание оперы был минимальный. Аранжировщик, может быть… собиратель песен и мелодий, как Ерзакович и Затаевич. Как знать, может быть благодаря именно ему смогли сохраниться и дойти до наших дней некоторые казахские мелодии. Тем более что певцов и поэтов время и власть не очень жаловали…
Таким образом, наша первая опера оказалась не очень оперой, и автор ее – не совсем автором. Но… Если бы не было Кыз Жибек – не было бы и первых оперных певцов. Благодаря этой опере мы услышали и увидели и Куляш, и Канабека и др. Первые дирижеры. Театральные художники. Постановщики. Хореографы. Все начинались рядом с первыми операми. Казахскими.
Сейчас конечно можно говорить разное о том, чем руководствовались вожди, приказавшие дать каждому народу СССР свою классику. Вожди, генералы от культуры по разнарядке… Главное – было положено начало и создан фундамент для особого вида искусства, без которого не может существовать ни одно развитое общество. Тогда, в момент создания первых опер и балетов, осознавал ли простой народ, убитый неоднократно революциями, войнами и искусственным голодом, важность исторического момента. Но сейчас совершенно ясно, что и опера, и балет, как и инструментальная музыка, также важны и нужны нашему обществу, как и народные музыка и танцы.
Более того, они нужны любому обществу, если оно хочет иметь будущее. Музыка, голос, динамическая медитация (балет), изобразительное искусство и театр — суть окна общения с Богом, данные земному человеку для приближения к творческому духу Создателя. Общество, занятое поиском материальных благ, накопительством, бизнесом, политикой, борьбой за власть и войнами нуждается в полноценной нематериальной составляющей – духовной компоненты — для предотвращения чрезмерного падения в материю. Для равновесия. Гармонии и красоты. Не будь хотя бы одного из этих видов искусств – общество будет сидеть на колченогом стуле. Сидеть на таком стуле очень не удобно…
Так за что же нам обижаться на Шостаковича за то, что он написал о том, как это было? Разве мы сами об этом не знали? Что так делали все и часто и во многих странах – во имя великой идеи, не этой так другой?
Пути господни неисповедимы – иной раз путь к цели бывает не только тернист, но и извилист. Главное — в казахской культуре появился новый росток, который не зачах, как у некоторых наших соседей, которым посчастливилось меньше чем нам, а пошел в рост и дал мощную крону.
Ну вот мы добрались и до плодов. Корни классического древа оказались горькими, а плоды? Для современного казахского оперного и балетного искусства места не осталось. Нужна еще одна статья…