“Нет времени думать, и нет времени мешкать” – поет в саундреке фильма “Рэкетир” группа “Метис”, чей клип недавно крутился по местным каналам. Как и герои их фильмов, быстро и решительно, особенно не раздумывая, казахские кинематографисты взялись за работу…
Частные казахстанские киностудии решили снимать коммерческое кино. Наиболее приемлемым коммерческим киножанром (небольшой бюджет и простота съемок по накатанным шаблонам) для наших кинематографистов оказалась криминальная драма, а киногероями – представители местного криминального бизнеса.
После блокбастера “Кочевник”, о кассовых сборах которого скромно умалчивается, на экраны обещают выйти “Ближний бой”, снятый на киностудии “Шымкент PICTURES” не профессиональным режиссером, но профессиональным боксером Еркеном Ялгашевым, и “Рэкетир”, занимающегося съемками рекламных роликов режиссера Ахана Сатаева. Ахан Сатаев снял фильм на собственной студии “Сатай-фильм” в Алматы. Сценарий написал друг режиссера, Тимур Жаксылыков, которому раньше этим заниматься не приходилось и к литературе он не имеет отношения.
Как снимается коммерческое кино в Казахстане? Станут ли прокатывать его отечественные кинотеатры? А главное, интересно ли оно нашим зрителям? Отдадут ли они за него свои кровные тенге? – на вопросы отвечает Ахан Сатаев.
***
— Ахан, не получится ли так, что ваш фильм и “Ближний бой” окажутся похожими не только по жанру, но и по сюжету? Там главный герой тоже боксер.
— Действие чимкентской картины происходит в Америке, или с ней связано. В нашем фильме сюжет связан с казахстанскими реалиями и очень близок к нам. “Рэкетир” – это биографическая история о жизни молодого человека по имени Саян, рассказанная им самим. В начале 90-х парень, родившийся и выросший в Алматы, подающий надежды боксер, решил, что дорогу в жизнь можно пробить своими кулаками. И вроде все складывалось неплохо, но наступает момент, когда он начинает понимать, что назад дороги нет, что за все в жизни, оказывается, нужно платить. Но какой ценой, он узнает позже. В фильме присутствуют погони, драки, стрельба, большие деньги, ночные клубы, красивые женщины, любовь и предательство.
Рэкет – явление, знакомое всем. Когда развалился Союз, оно стало вездесущим. Оно знакомо людям моего возраста, тем, кому сейчас 30-35 лет. Поэтому определенную, в кавычках, ностальгию эта тема у зрителей вызовет. Но в нашем фильме нет пропаганды насилия, а, наоборот, через его призму мы говорим о светлых, правильных вещах. Как мы сказали в синопсисе: за все надо платить.
— Вам не кажется, что это довольно избитая мысль?
— Любовь и смерть – это тоже вечные темы, также как добро и зло. Эти темы будут актуальными всегда, пока существует человечество.
— Вы занимаетесь съемками рекламных роликов. Как это отразится на фильме?
— Дипломную работу уже защитил рекламным роликом, и с тех пор пошло – поехало. Как солдат мечтает стать генералом, так и все режиссеры рекламных роликов мечтают снимать кино. При съемках рекламы ты получаешь деньги от заказчика и несешь за них ответственность. Все этапы этого бизнеса прозрачны. Каждый шаг оговаривается с клиентом, который контролирует весь процесс. В этом отношении – это хорошая школа и она организует. Кино, конечно, немного отличается. Я снимал кино с той же командой, что и рекламные ролики. Производство роликов, как и производство кино – это на 100% командная работа. И если команда великолепная, то все в порядке. У нас было 90 съемочных дней, и каждый был четко расписан. Мы закончили с опережением на три дня.
— Каков бюджет? Где вы взяли средства?
— Пока мы бы не хотели об этом говорить, бюджет еще не сформирован до конца. Скажем так – это не огромные деньги. В Казахстане фильмы с большим бюджетом оправдать очень сложно. Состоится ли прокат в России пока неизвестно, но будем надеяться. Для этого мы и привлекли к проекту Владимира Вдовиченко. По крайней мере, сейчас в Москве проявляют интерес к картине – и это уже хорошо. А что касается бюджета, то здесь очень много людей пошли нам навстречу: предоставляли бесплатно свои помещения, транспорт и т.д. Все говорили, если это не рекламный ролик, а фильм, — тогда бесплатно. Люди хотят, чтобы у нас создавалось свое кино, – это радует.
— Вы продумывали прокатную политику, как вернуть деньги и получить прибыль?
— Прежде чем запустить съемки, мы посчитали, сколько кресел в кинотеатрах, по городу, в стране. Определили планку бюджета, которую переходить нельзя, т.к. выше не окупим картину. Я думаю, мы одни из первых идем путем самоокупаемости. Поэтому все познаем методом проб и ошибок. Такого прецедента еще не было, и нам было сложно. Картина уже готова, смонтирована, осталось наложить музыку, прописать шумы.
— Как вы представляете свою аудиторию? Какие зрители пойдут на фильм с таким названием и содержанием?
— Это зритель в возрасте 30-35 лет, те, кто родился в 70-х годах и чуть постарше, ребята которые непосредственно столкнулись с этим явлением. Я думаю, они будут заинтригованы уже названием. И те, кто моложе, сейчас в кино ходят ребята с 14 до 25 лет – это основной зритель. Для них мы специально сделали музыкальный клип с участием группы “Метис” и отрывками из фильма. Песня, которую они исполняют в стиле R’n’B (направление в музыке, которое сейчас приветствуется людьми этого возраста) саундтрек фильма.
— Клип и составляет основу промоушена фильма?
— Мы сейчас только подогрели публику, ближе к премьере будет создан официальный сайт фильма. Планируется реклама.
— По телевидению?
— Нет, наверное, в кинотеатрах.
-Расскажите, как подбирались актеры, как писался сценарий? Положены ли в его основу документальные события?
— С Тимуром Жаксылыковым мы быстро накидали синопсис, обозначили основные моменты, которые мы хотим видеть в этом фильме. Это заняло буквально 2-3 часа. Сначала было желание снять кино, потом мы подумали, какое это кино будет, что это будет криминальная драма. Не хочу лукавить, мы оглянулись в сторону России, посмотрели, что идет там, на что зрители ходят, и что на нашу аудиторию тоже повлияло. А потом уже взялись за сценарий. Мы сразу решили для себя, что не должно быть никаких параллелей с реальными событиями и людьми. Поэтому максимально уходили от имен и событий. Но старались писать историю очень правдиво, все до деталей: какой у них быт, как они говорили, ходили, ели, пили и т.д. У нас были консультанты. История получилась правдивая, хотя параллелей с действительностью нет.
— Вы рассказываете так, как будто это исторический фильм. Что изменилось, сейчас братки другие стали?
— Мы были удивлены, когда мы столкнулись с тем, что нельзя показывать нынешние автомобили, джинсы которые сейчас носят, новые здания. Мы столкнулись с огромными проблемами. Оказывается 80-е и 90-е – были довольно давно, мы этого не ожидали.
— Вы взяли в качестве непрофессиональных актеров спортсменов, ни для кого не секрет, что у нас как раз люди этой профессии ближе всех к криминальным структурам.
— В свое время так оно и было, но сейчас ситуация совсем другая. Теперь это порядочные люди, участвующие в соревнованиях, делающие спортивную карьеру. Но 90-е уход из спорта в криминальный бизнес было нормальным явлением. У нас довольно определенно об этом говорится, как вербуют парня, подающего большие надежды в боксе и которому не хватило терпения, и он захотел быстрой наживы.
— Чем определяется такое название в лоб – “Рэкетир”?
— Это где-то в районе “Терминатора”, “Гладиатора”. Мы, одним словом, так даем понять аудитории, о чем фильм, кто главный герой и так далее.
— Бытует мнение, что один из коммерческих жанров это криминальная драма про бандитов, что она пользуется популярностью. Почему деньги, заработанные обманным путем, драки, убийства привлекают зрителей? В чем состоит романтика бандитской жизни?
— В мировой киноклассике много фильмов про криминал. Человек так устроен. В московской рекламе одной знаменитой автомарки говорилось: в каждом из нас спит зверь, а у меня бессонница. Я не хочу сказать, что в каждом из нас есть обратная сторона луны, но обывателю интересно как же живет бандит. Сформировался имидж, такого бесшабашного парня, который все крушит и ломает на своем пути и всего добивается. Как складывается в конце – никто не заморачивается. А мы, как раз, сделали акцент на финале фильма.
— На самом ли деле все так романтично?
— Все не так романтично. Это просто жизнь, быт человека, метод заработка, его работа. Когда человек в первый раз ступает на эту дорогу, в какой-то момент он входит в раж – там легкие деньги – а потом он уже не может вернуться назад. Переступает черту. У нас не пропаганда насилия, мы хотели показать обратное.
— Кто герои вашего фильма – действительно герои или аморальные личности?
— У главного героя, безусловно, есть отрицательное обаяние. Нам хотелось, чтобы он привлекал внимание и в кадре и вне кадра, поэтому я не могу назвать его аморальным. Он главный герой картины. Там есть и положительные, и отрицательные герои.
— Он все-таки герой, который привлекает, с него хотели бы брать пример?
— Я бы не хотел, чтобы с нашего брали пример… Не хочется раскрывать сюжетную линию до выхода фильма.
— Какие-то истории произошли во время съемок? Есть ли острые повороты сюжета?
— Один из героев принимает ислам – это для меня кажется интересным. Что касается съемочной площадки, то это была 90-дневная рутинная работа. С утра до вечера мы работали, и я не помню, чтобы на площадке был форс-мажор. Хотя в качестве запоминающихся моментов можно назвать подготовку к съемкам рекламных роликов, где оговаривается каждая деталь, вплоть до того, где пуговица у героя и т.д. Обычно встречи с заказчиками мы всегда проводим в офисах, при галстуках. А тут эти вещи мы обсуждали прямо во время съемок кино. Мы прерывали съемочный процесс и разговаривали с клиентами-рекламщиками прямо на площадке.
— Вам не кажется, что мода на кино про братков уже прошла?
— Время покажет. Не берусь анализировать и утверждать это. Мода была в России, а здесь не было. Мы хотели бы ее спровоцировать. Почему кино на криминальную тему сняли и мы, и в Чимкенте? Она с финансовой точки зрения наиболее дешевая. Такое кино не требует больших затрат. Исторический или мистический жанры требуют больше финансов. Мистический – мне очень нравится, но зритель на него ходит меньше. Нам сказали, что комедия – жанр номер один, но за комедию мы взяться побоялись.
— Это сложный жанр.
— Там своя специфика. Это надо уметь делать.
— Но в криминальной драме тоже есть свои тонкости и уровень мастерства.
— Безусловно. Когда мы определились с жанром, то все взвесили: с чем мы столкнемся и на что способны. У нас получился своеобразный фильм. Очень сложно изобрести что-то новое. Велосипед в этом жанре был придуман один раз, и нужно быть Тарантино, чтобы туда привнести что-то новое. Откровенно говоря, у нас дебютная картина, мы не стали рисковать, и все сделали так, как делается везде. Оглядывались, безусловно, в сторону России и Америки. Мы не стали делать индийское кино, скорее оно больше российско-американское.
— Калька “Карты, деньги, два ствола” положена в основу некоторых российских криминальных фильмов.
— Там очень сильный треш, мы так не утрировали. Если проводить параллели наш “Рэкетир” больше похож на фильм “Бумер”.
— Что вы понимаете под коммерческим кино?
— Прежде всего, это бизнес, когда ты вложил деньги и получил прибыль.
— Но что нужно сделать, чтобы люди пошли в кино и заплатили деньги?
— Есть общее для всех кинематографистов правила – это хороший сценарий и, безусловно, маркетинг: просчитать каждый шаг, прорисовать каждый кадр – это бизнес чистой воды.
— У нас коммерческое кино часто превращается в кино снятое по шаблону, кто-то снял удачно в определенной манере, со своими спецэффектами, подходом. А потом у нас делают что-то в этом же духе. И это называют коммерческим кино.
— Вы можете подсказать пример?
— “Кочевник” – пример скорее не очень позитивный, но как раз там все снято по каким-то не очень умным клише. Его заявляли как блокбастер.
-У меня отношение к “Кочевнику” как к дорогому рекламному ролику. Это такая дорогая национальная реклама. Мы показали: кто такие казахи, кочевники. Бюджет в 38 млн. долларов оправдать очень сложно. Я никогда не относился к нему как коммерческому проекту, он для меня как дорогой сувенир.
Почему в России кинематограф всколыхнулся, и все зашевелилось? Толчком стала “Бригада”. Одна ее серия стоила 200 тыс. Сейчас бюджет картины доходит до 8-10 млн.
— Но сейчас идеология поменялась. Теперь снимают сериалы про хороших ментов. Если бы вы планировали следующий фильм, о чем бы он был? Кино про хороших казахских ментов будет выглядеть правдоподобно?
— Нельзя грести всех под одну гребенку: они такие и сякие. А вдруг там есть парни, про которых не только фильмы снимать, но и романы писать можно. Их нужно просто откопать. Мы сняли первый фильм, его еще нужно домонтировать и обеспечить прокат, и потом смотреть, что из этого выйдет. Если это выгодный бизнес, то мы будем им заниматься. Возможно, снимем авторское кино для фестивалей. Мне, кажется, частные студии должны сейчас активизироваться. И это налицо – несколько моих коллег сейчас этим занимаются. Кто-то пытается делать коммерческое кино, кто-то авторское.
— А кто еще, кроме вас снимает коммерческое кино?
— Режиссер Алексей Голубев собирается снимать интересную картину, похожую на “Форсаж”, только это алматинская история.
***
Скорее всего, на фильм, если и пойдут, то из любопытства. Хотя вопрос – смогут ли договориться его создатели с прокатчиками кинотеатров – остается открытым. “Мы договаривались в кинотеатрах о прокате, но сейчас руководство поменялось. Теперь придется договариваться заново. Мы хотим организовать прокат картины и в России. Собираемся разговаривать с московскими продюсерами. Как все сложится еще пока не известно” – поясняет режиссер ситуацию с промоушеном фильма. Ведь, чтобы платили за билет в кино, надо заплатить сначала за рекламу и прокат в кинотеатрах. Тягаться с коммерческим кино и прокатом сложно. Прежде всего, необходимо заинтересовать фестивальную кинообщественность, а для этого Казахстану нужны талантливые и умные режиссеры. А что нужно для того, чтобы таковые в Казахстане появились? – вопрос, как говорится, более сложный и глобальный. Видимо, нужно примерно тоже, что и для появления научно-преподавательской, писательской, художественной и т.д. общественности – приличный уровень образования и культуры.