В эти дни исполняется 10 лет непосредственной передислокации республиканских административных органов в Астану и началу масштабной пропаганды главного долговременного программного документа правящей власти “Стратегия-2030”. Чем было наполнено это десятилетие в смысле развития государственного строительства? Имеется в виду не официальная трактовка оценки этого процесса, а реальные его итоги и результаты за означенный период. Поиск ответа на такой вопрос приводит к любопытнейшим открытиям.
И главное из них – это то, что, оказывается, произошли и происходят коренные изменения в плане перераспределения власти и информационных ресурсов среди казахских жузов. Некоторым подобная постановка вопроса кажется надуманной. Но ничего искусственного в нем, в действительности, нет.
Об этом в самом серьезном ключе говорят очень серьезные люди и структуры. И вот что тут примечательно. При этом те из них, кто является казахом, прилагают чрезвычайные усилия гипертрофированному возвеличиванию своих соплеменников и описанию якобы недостаточной представленности своего жуза в системе власти, а также дискредитации “чужих” жузов и умалению их заслуг и значения. А между тем, пока идет такая беспрецедентная по масштабам и искривлению действительности изощренная пропаганда, представители их стороны стремительно и бесцеремонно захватывают все новые и новые позиции в современном Казахстане.
Именно это представляется наиболее значимой и впечатляющей переменой в государственном строительстве. Ее значение тем более важно потому, что те, кем она проводилась и проводится в жизнь, и кому она принесла и приносит наибольшие дивиденды, делают все от них зависящее, чтобы ее ни в стране, ни за рубежом по-прежнему не замечали.
Поэтому теперь чем скорей и чем больше о ней будет гласно сказано, тем оно будет лучше с точки зрения задач безопасности и целостности Казахстана и казахского общества в целом. Итак, обо всем по порядку.
“О казахском трайбализме сейчас не говорит только очень ленивый человек”, — высказывание, звучащее примерно так, попалось недавно в глаза в разделе блогов сайта “zonakz.net”. Его автор пытается доказать, что все это якобы является чушью. Мол, у нас руководители, получая новое назначение, берут с собой на новое место хорошо знакомые им по прежней работе кадры, а такой подход зачастую выдается за проявление трайбализма и жузовщины. Другими словами, за таким высказыванием угадывается неприкрытое желание выдать серьезные материалы по этой теме за нечто мало чего стоящее и сформировать уничижительное общественное отношение к тем, кто их пишет и публикует.
Ну, что можно в связи с этим сказать? Наверное, по хотя бы относительной справедливости могут рассудить казахские стороны, доказывающие действенность трайбализма и жузовщины в политической жизни современного Казахстана или отрицающие ее, только сторонние наблюдатели. Послушаем, что же они говорят относительно места и влияния названных явлений в нашей сегодняшней жизни.
Вот как по этому вопросу высказался, к примеру, В. ХЛЮПИН и А. ГРОЗИН в своем исследовании “Кочевые элиты” постсоветской Азии”, опубликованном в таком серьезнейшем издании, как “Азия и Африка сегодня” (№ 4, 2001 год): “Но наследие родового прошлого отнюдь не отмерло где-то на рубеже 30-40-х годов, как многим хотелось бы видеть. С гибелью наиболее ярких фигур \»групповщинного\» противостояния 20-30-х годов в сталинских застенках не изменился сам родово-номенклатурный аппарат, он только научился лучше маскироваться”.
То есть, если руководствоваться выводом этих российских исследователей, получается, что отрицание некоторыми действенности в сегодняшнем Казахстане трайбализма – это, по меньшей мере, следствие того, что “родово-номенклатурный аппарат научился лучше маскироваться”. А может быть и так, что мы при таком отрицании имеем дело с самим актом такой маскировки.
Как бы то ни было, ни один сторонний серьезный исследователь и ни одна сторонняя серьезная исследовательская структура, занимающиеся изучением общественно-политических процессов в Казахстане, не отрицает действенности трайбализма и жузовщины. Более того, они акцентируют внимание на их большом и, что самое главное, все более и более возрастающем значении.
В качестве примера мы хотим привести то, что по данной теме имеется в разделе страноведческих публикаций Библиотеки Конгресса США: “После обретения государственной независимости членство в родоплеменном клане как один из аспектов традиционной казахской культуры стала приобретать особую важность в общественно-государственной среде. Исторически казахи идентифицируют себя по признаку принадлежности к одной из трех групп племен и родов. Они, эти группы, называются “жузами” или “ордами”, и каждая из них имела прежде свои традиционные территории. Поскольку Младший жуз контролировал Западный Казахстан, а Средний жуз кочевал по той территории, которая сейчас является Северным и Восточным Казахстаном, они первыми перешли под российский контроль, когда колониальная политика была еще относительно мягкая. Традиционные правящие слои этих орд сумели сохранить немалую часть своих привилегий и выучить своих сынов в русских учебных заведениях. Эти сыны стали потом первыми казахскими националистами, а уже их сыновья были уничтожены Сталиным, который старался истребить казахскую интеллигенцию в ходе своих чисток 1930-х г.г. Большой или Старший жуз доминировал на юге, и поэтому под российский контроль не попал до тех пор, пока колониализм не ужесточился. Очень незначительное количество казахов Старшего жуза оказалось вовлечено в политику перед революцией, но те, кто оказался там, сделались не столько националистами, сколько социалистами. По этой причине представители Старшего жуза заняли доминирующее положение, большевики взяли власть в свои руки, их позиция особенно усилилась после переноса столицы Казахстана из младшежузовского города Оренбург (сейчас в составе России) в Алматы, являвшийся старшежузовским местом зимовки. Как утверждают, Кунаев и Назарбаев происходят из старшежузовских родов. С крушением Компартии Казахстана и его системы патронажа и в условиях отсутствия другого функционального эквивалента членство тому или иному роду и жузу стало играть все более и более возрастающую роль в экономической и политической жизни республики как на общегосударственном, так и на провинциальном (областном) уровне. Сила, основанная на родоплеменной политике, явственно бросалась на глаза в ходе споров по поводу переноса национальной столицы в Акмолу. Этот шаг мог послужить поддержке престижа Среднего жуза, на земле которого расположена Акмола”.
Можно только удивляться тому, сколь же точно и ясно представление американцев по вопросу трайбализма и жузовщины как в прошлом, так и в настоящем. То есть, они прекрасно разбираются как в истории этой проблемы, так и в нынешнем ее состоянии. Не только в России, но и даже в самом Казахстане никто еще не давал столь четкого и, что немаловажно, очень и очень доходчивого для казахского сознания определения процессу развития этих явлений. Ведь из него можно увидеть не только то, как же он протекал до сих пор, но и также то, к чему же теперь дело идет.
Они первыми сказали о том, какие именно жузовские тенденции могут и должны возобладать после переезда столицы в Астану. Именно это и произошло.
В течение указанного десятилетия представители Среднего жуза и их сторонники беспрестанно говорили и сейчас говорят о необходимости справедливой и равной репрезентативности всех трех жузов в системе власти и в центре государства в целом. А между тем перекос в их пользу в республиканских структурах принял такой громадный масштаб, что теперь уже уместно говорить о курсе на тотальное превалирование и повсеместное убирание с их пути людей из самого слабого, Младшего жуза.
А представителям Старшего жуза, который вот уже более полувека олицетворяет собой высшую власть в Казахстане, все также напевается песенка о слабости и обиженности той самой стороны, которая, на самом деле, по всем направлениям наступает и явно настроена при достижении бесспорного и необратимого перевеса не подпускать никого другого к власти. Такой вывод вытекает из соответствующей лишь слегка завуалированной идеологии.
Он, этот вывод, уже сам напрашивается на то, чтобы его сделали достоянием всеобщей гласности. Но никто вслух его не озвучивает. Такое замалчивание, по всей видимости, обусловлено тем, что та сторона, которая стремительно наступает по всем направлениям, контролирует все информационные потоки и общественное мнение в целом.
Поэтому о трайбализме и жузовщине лишь в пользу этой стороны и можно публично вести речь. При этом тех, кто поднимает эту тему, на которую, в общем-то, в казахском обществе издавна как бы наложено табу, никто не ругает и не поносит столь же публично. А стоит то же самое сделать людям из других жузов, они сразу же подвергаются тотальной обструкции со стороны СМИ и общественных авторитетов. Поэтому их представители на эту тему разговоры ведут, главным образом, анонимно. В этом случае их публикации отвергаются с порога и высмеиваются.
(Окончание следует)