Начало – часть 1 – см. здесь.
***
Одним словом ситуация такова, что о жузовщине и трайбализме с точки зрения исключительно своих собственных интересов и в крайне оскорбительном для других жузов — главным образом это касается, конечно же, ослабленного и запуганного Младшего жуза – тоне открыто и во всеуслышание могут говорить только среднежузовцы. И они говорят. Только им это позволительно. Во всех иных случаях люди, которые поднимают эту же тему, объявляются повсюду в СМИ “врагами казахского народа” или же их выступления опять-таки на всех уровнях высмеиваются.
Поэтому мы не знаем ни одного человека из Старшего и Младшего жуза, который бы позволил себе открыто разоблачать практику жузовщины со стороны среднежузовцев. Старшежузовцам нет смысла делать этого потому, что вроде как неудобно поднимать такой вопрос тогда, когда высшая власть олицетворяется их представителем. А младшежузовцы не делают этого потому, что они затравлены и запуганы.
А вот люди из Среднего жуза не только спокойно и всюду говорят о “союзе Старшего и Младшего жуза против них”, но и даже, придав наукообразность этому совершенно дикому и никак не вяжущемуся с действительностью утверждению, распространяют его по всему миру. И ничего. О людях, которые такое распространяют, в тех самых СМИ и в общественном мнении в целом, по-прежнему говорят с большим уважением. Значит, одним можно, другим совершенно нельзя.
А раз это так, не понятно ли само по себе то, в каком же направлении развивается процесс государственного строительства в Казахстане.
Вот, к примеру, что распространял в свое время в рамках российской, американской и вообще мировой науки доктор исторических наук Н.Масанов: “бесспорными интеллектуальными лидерами казахского народа в дореволюционный период были стоявшие над традиционной казахской генеалогией торе и кожа (Ч.Валиханов, А.Букейханов, Т.Сейдалин, Б.Каратаев, А.Джантюрин, М.Бабаджанов, С.Асфендиаров и др.), но не меньшую, если не большую, роль играли выходцы из Среднего жуза, которые в начале XX века явно доминировали в составе казахской интеллектуальной и политической элиты” (“Казахская политическая и интеллектуальная элита”). Сам ученый был представителем Среднего жуза, его он и возвеличивает.
Эта идея подхватывается многими другими и распространяется дальше, придавая весьма и весьма сомнительному выводу значение неоспоримой аксиомы. Ее российский ученый В.Хлюпин, один из главных тамошних специалистов по казахскому обществу, в своем труде “Казахстанская политическая элита: между модернизацией и трайбализмом” развивает так: “Среднежузовский хан Кенесары Касымов продолжал отчаянно сражаться с русскими войсками, в то время как его кровники, такие же чингизиды Младшего жуза — Букей, Джангир — принимали офицерские и генеральские погоны из рук “белого царя”, становились князьями Российской Империи… Функции духовной консолидации казахского народа также выполнили чингизиды Среднего жуза (Абай, Шакарим). Именно Север Казахстана дал стране большинство ученых, просветителей, первых академиков, а также большую часть хозяйственной номенклатуры советского периода”. В общем, у Среднего жуза и чингизиды, и простонародные деятели – самые-самые.
Соответствующим образом высказывается и его казахстанский и казахский коллега Ахмет Мурзабулатов в опубликованном в этом году исследовании “Рахатгейт: казахи дерутся, а иностранцы радуются”: “Подоплека нынешнего противоборства во многом заключается в традиционной структуре казахского общества. Классическое разделение казахов на родоплеменные союзы, именуемые “жузами”, являются своеобразной бомбой замедленного действия, способной взорваться в любой момент. Весьма неоднозначные отношения между членами различных жузов становятся катализатором политической борьбы. Ведя речь о родоплеменных связях необходимо обратить взор в прошлое. В доколониальный период нашей истории господствующее положение занимал Средний жуз. Его роль в жизни казахской нации была превалирующей. Примечательно, что выходцы из Среднего жуза преобладали в составе первого национального буржуазного правительства, именуемого “Алаш Ордой”. Как само название материала, так преамбула приведенного тут пассажа по смыслу вроде как представляется предостережением от раскола внутри казахов и призывом к национальной консолидации. Но далее напоминание об исключительно особом месте и роли Среднего жуза среди казахов. К чему тут оно? Видимо, к тому, что исключительно особое место и роль среднежузовцев должно давать им исключительные же права в казахском обществе и в системе казахской власти.
Но ведь такое видение места и роли – результат во многом крайне тенденциозного подхода. Русские про такое говорят: своя рубашка ближе к телу. “В доколониальный период Средний жуз господствующего положения занимать” попросту не мог, так жузы были самостоятельными и друг другу не подчинялись. И не могли подчиняться, иначе деления на жузы уже давно не было бы. Что же касается заслуг в войнах против общих врагов, которые вели все они вместе, то тут самую большую и самую решающую роль сыграл Младший жуз и его руководитель Абулхаир-хан. После “Актабан-шубырынды” или “Великого лихолетья”, когда казахи после сокрушительного разгрома от джунгар рассыпались и разбежались во все стороны, их объединил на базе Младшего жуза в качестве главнокомандующего этот хан. Вскоре после этого состоялся переход младшежузовцев под власть Российской империи. Вслед за ними то же самое сделали среднежузовцы. Старший жуз в конце XVIII века попал большей частью под власть Кокандского ханства. Малая же его часть перешла в подчинение маньчжурским наместникам, которые заняли доминирующее положение в Восточном Туркестане после ликвидации государственности джунгаров. Все это хорошо известное исследователям вещи. Прочее же – плод неформального казахского мифотворчества.
Что же касается “явного доминирования выходцев из Среднего жуза в начале XX века в составе казахской интеллектуальной и политической элиты”, это еще менее очевидно. Ибо общей элиты – особенно политической – не было и не могло быть. Казахское население уже на уездном уровне всюду в Степи управлялся русской администрацией.
Общих структур или системы распространения плодов казахского интеллектуального труда не было. Все это потом создала Советская власть. А до ее прихода каждый казахский жуз и каждый казахский регион жил своей духовной жизнью, имея своих поэтов, музыкантов и героев для воспевания. Как сейчас пишут, Абай не знал о существовании Махамбета или не придал никакого значения творчеству этого великого поэта западных казахов. Но и на Западе Казахстана народ в целом, за исключением считанного количества по-современному образованных людей, до Советской власти едва ли что-либо знал о творчестве Абая. Но и даже если бы знал, едва ли он стал преклоняться перед этим творчеством и почитать его очень высоко. Специфика того времени и тогдашнего казахского общества была такова, что каждому региону и каждому жузу были ближе своя поэзия (свои поэты), своя музыка (музыканты) и т.д. Общенационально значимые личности от интеллектуального труда у казахов реально появились после создания и укрепления общенациональных структур управления и осуществленного в рамках этого процесса коренизации (перевода или перехода на оседлость) и ликвидации безграмотности.
Если говорить просто о том, кто добился больших карьерных успехов в рамках политико-государственной системы царской власти того времени, выводы опять-таки никак подтвердят суждения “о явном доминировании выходцев из Среднего жуза”. Нет не только явного, но и даже минимального доминирования.
Первым кадровым строевым (а не всего лишь формальным и почетным, а посему к действительной воинской службе реального отношения не имевшим) генералом царской армии, вышедшим из казахов, был представитель младшежузовской Букеевской Орды Губайдулла Жангиров. Он участвовал в русско-турецкой войне, приведшей к освобождению болгар от Османской империи. Г.Жангиров дослужился до чина генерала от инфантерии, то есть поднялся до высшего генеральского звания. Впоследствии он возглавил департамент почтовой службы Российской империи. Никто из представителей Среднего и, тем более, Старшего жуза подобного положения не достигал.
Еще один представитель западных казахов Бахытжан Каратаев занимал должность прокурора в Кутаисской губернии. Аналогичных примеров в среде выходцев из двух других жузов также нет.
А теперь к вопросу о преобладании выходцев “из Среднего жуза в составе первого национального буржуазного правительства, именуемого “Алаш Ордой”. Это также представляется высосанным из пальца выводом, так как подобным образом может судить лишь тот человек, который черпает свои знания об истории этой партии из нынешних тенденциозных в ее освещении казахстанских учебников и казахских газет, чьи выпуски находятся под контролем представителей Среднего жуза.
А вот в российских и западных трудах, рассматривающих историю деятельности “Алаш Орды”, всегда говорится о том, что она имела два отделения, одно из которых базировалось в Западном Казахстане, другое – в Восточном Казахстане. По составу и представительству они были в целом равновеликими. В условиях, осуществлявшейся усиленным образом за последние десять лет специфичной идеологии, такая классическая точка зрения в рамках сегодняшнего Казахстана уступила место таким официозным представлениям, из которых и складывается впечатление о превалировании Среднего жуза в “Алаш-Орде”.
Публикация Библиотеки Конгресса США почти десятилетней давности предсказывала, что перенос столицы Казахстана на север может “послужить поддержке престижа Среднего жуза, на земле которого расположена Акмола”. Собственно, так все и произошло. То, что за это время осуществлялось в организационно-идеологическом плане, можно назвать реализацией идеи создания имперского жуза. И такой вывод – вовсе не натяжка.
За эти 10 лет интеллектуалы Среднего жуза проделали колоссальную работу по умалению, а то и дискредитации роли и места двух других жузов в истории и сегодняшней действительности с одновременным возвеличиванием и выставлением в качестве “незаслуженно обижаемых” себя. Эта была беспрецедентная по своей тенденциозности и масштабности кампания. По сути дела практически создана идеологическая и организационная база имперского жуза, который больше всех достоин власти в Казахстане и который тогда, когда она наконец-то перейдет ему, больше никогда и ни при каких обстоятельствах не должен уступать ее другим жузам по причине их не достаточных для этого достоинств.
Как это на словах выглядит? А вот послушайте. Доктор исторических наук Н.Масанов: люди из Младшего жуза “не является, в глазах общественного мнения легитимными претендентами на власть и не могут, по этой причине играть самостоятельную роль в политической жизни” (“Роль кланов в сегодняшнем Казахстане”). Но что это за “общественное мнение”, которое не воспринимает легитимности потенциальных претензий младшежузовцев на власть в Казахстане? Ясное дело, это “общественное мнение” есть мнение заносчивых и амбициозных элитных кругов Среднего жуза, но оно ловко выдается за точку зрения всего казахского общества.
Почему считается, что можно игнорировать Младший жуз? Потому что, согласно навязываемым среднежузовскими интеллектуалами представлениям, младшежузовцы исторически составляли и сейчас составляют меньшинство среди казахов — 25%, тогда как среднежузовцы – 40%, а старшежузовцы – 35% (В.Хлюпин “Казахстанская политическая элита: между модернизацией и трайбализмом”). Но такие данные – тоже результат идеологической дезинформации. Ибо в трудах как отечественных (Мухамеджан Тынышбаев), так и зарубежных историков-специалистов (Ширин Акинер) утверждается, что самый многочисленный жуз – это Младший.
Какие оскорбления достаются от шовинистически настроенных среднежузовских интеллектуалов Старшему жузу – это тема отдельного большого разговора.
В общем, все идет к тому, что вот-вот придет к власти “имперский жуз”, после чего двум другим жузам вообще придется забыть о своих правах на власть, так как они-де не достойны ее. Такова суть открыто и сейчас уже практически официально проводимой идеологии в Казахстане. Идеологического же противодействия ей нет. Но это вовсе не значит, что амбиции элиты Среднего жуза будут удовлетворены в долгосрочном плане. Если она уже сейчас, не получив еще высшей власти, ведет себя так, то можно себе с ужасом представить каково будет ее поведение после. По сути дела, все это – основа для долговременного раскола казахского и вообще казахстанского общества, а потом и государства. Причем худший сценарий может начать реализовываться в очень скором времени.
О таком положении следовало бы знать и такой организации, как ОБСЕ, которая избрала Республику Казахстан своим председателем на 2010 год.