Жена да убоится мужа своего

О патриархальной семье надо знать не понаслышке, ее нужно знать изнутри. Мне посчастливилось родиться, вырасти в такой семье. Отец, как и положено, был кормильцем. Для этой роли ему еще во времена сталинских порядков приходилось вовсю \»крутиться\». Энергичный, жесткий, он и нас заставлял шевелиться.

Мать же всю жизнь была домохозяйкой. Попав в школу, я поначалу почувствовал себя обделенным. В других семьях, оказывается, дети ходили в садики, а их матери работали в это время где-то на производстве. Но потом, увидев, сколько времени и ласки после рабочего дня у них остается для детей, я понял: как хорошо, что мама у нас — домохозяйка! Тем не менее, школьное воспитание сказывалось, и я, как Павлик Морозов, стал бороться с отцовским \»деспотизмом\» в семье. И тут, на мое крайнее удивление, самым решительным образом преграду моим поползновениям поставила… мать! Она вполне довольна своим положением в семье и не желает каких-либо изменений.

А главное, даже сквозь мои пионерско-комсомольские шоры нельзя было не заметить, что власть-то в семье фактически принадлежит не столько отцу, сколько матери. Поняв это, я зачастую обращался непосредственно к ней. И если она, соблюдая субординацию, отсылала меня к отцу, то я нетерпеливо просил: \»Аптай (т.е. мама), решай! Как ты скажешь, так и будет\».

Кто не знает про шею, которая крутит головой или бесчисленные анекдоты типа: “Кто в доме хозяин? – грозно, кулаком по столу, вопрошает муж. Но, увидев, как жена берется за скалку, бормочет: “Ну что, и спросить нельзя?”. Тем не менее, какие только страшилки нельзя прочесть в учебниках истории, в художественной и даже научной литературе об угнетенном, бесправном положении казахской женщины в прошлом. Но вот что утверждает народная мудрость: \»Хан жарлыгынан катын жарлыгы куштi\», то есть \»приказ жены страшнее ханского\». И такие по смыслу утверждения можно найти в фольклоре всех народов. Причем с верховенством жены над мужем вынуждены считаться даже его родственники: \»Женина родня ходит в ворота, а мужнина — в прикалиток\», — тонко подмечено в русской пословице. Да что там родственники! И первые апостолы христианства признавали – перед женщиной даже Бог не соперник: “Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене” (1-е послание коринфянам, гл.7, ст. 32-33). Так было всегда и повсюду. Еще Катон Старший, государственный деятель Древнего Рима, сокрушенно восклицал: “Везде мужи управляют мужами, а мы, которые управляем мужами, находимся под управлением наших жен”. Противореча самим себе, это вынуждены признать и воинствующие феминистки. Одна из основательниц движения за права женщин – Френсис Райт, — утверждает: “И даже облеченные властью, вооруженные знаниями, мужчины, в силу особенностей, присущих их полу, всегда находятся на поводу даже у самой заурядной женщины!”. Парадокс, да и только — вся власть у бесправной женщины!

Разочаровывающая политическая осень

27.09.2024 09:0016742

Короче, в патриархальной семье ее фактической главой со временем становится жена. Муж при этом царствует, но не правит. Почему со временем, не сразу?! Давайте разбираться.

Сама природа заложила в женщине неистребимую потребность в своем гнезде, своем ребенке. Этот материнский инстинкт гонит ее впрягаться и тащить семейный гуж. Одной ей тяжело. Особенно при малых детях. И вольный, строптивый мужик тут ей не помощник. Как здесь не вспомнить знакомую с детства картину: тяжело переставляя копыта, тащит кобыла груженый воз. Рядом путается под ногами, тянется к соску жеребенок. А в это время где-то в табуне резвится холеный, необузданный жеребец. На мое детски-возмущенное: \»Почему не запрягут жеребца?\» следует ответ: \»Чтобы запрячь, надо его предварительно кастрировать\». Конечно же, с мужиком так нельзя. Зачем он тогда женщине? Как, впрочем, и она ему.

Долго, веками и тысячелетиями формировалась патриархальная форма семьи. Пока ничего лучшего люди не придумали. Лишь эта форма семьи оказалась жизнеспособной, распространившись среди всех народов и племен. И все потому, что только в патриархальной семье удалось не просто запрячь мужика (\»супруг\» происходит от старославянского слова, означавшего \»соединить\», \»запрячь\»), но поставить его еще и коренным, берущим на себя весь груз ответственности в семейной упряжке. Как это удалось? Очень просто – методом кнута и пряника! Прежде всего, мужика не стали кастрировать. Более того, его сделали хозяином семьи! В своем доме он собственник, распоряжается всем, вплоть до жизни жены и детей. Власть в семье – это пряник. И она дается ему в кредит, на время, пока “встанут на ноги” дети. Мужчина призван обществом в семью, чтобы облегчить, а то и вовсе снять с женщины непомерную нагрузку по материальному обеспечению, воспитанию детей, их защите. То есть, кредит возвращается заботой, ответственностью за семью.

Но не все мужики прельщаются пряником и не горят желанием взвалить на себя бремя собственника в семье. Для таких был предусмотрен кнут. Бобыль, холостой в глазах людей стал восприниматься неполноценным, с каким-то скрытым, физическим изъяном. Мужчиной стал считаться лишь тот, кто имеет и содержит семью. Иначе его никто всерьез не воспринимал, и он скатывался к самому низу социальной лестницы. Рассказывают, как, например, в Древней Греции человек в возрасте пришел на стадион и мальчик ему, как старшему, не уступил место. На раздраженное замечание холостого, мальчик вполне резонно ответил: “ты не женат и нет своей семьи”.

Патриархальная семья, вопреки поверхностному и устоявшемуся взгляду, создана под… женщину! Если оставить верхоглядство и глубже вникнуть в суть такой семьи, то обнаружится, что жизнеспособность патриархальной семьи зиждется на фундаментальных свойствах человеческой природы и общества. 

Обычно власть мужа объясняют его ролью кормильца семьи, положением собственника. Но ведь и внешне неприметный домашний труд женщины дорогого стоит. Недаром говорится: “Муж возом не навозит, что жена горшком наносит”. А если учесть, что подрастающие дети становятся главным достоянием, богатством семьи, то, при всем уважении к мужу, авторитет, влияние жены в семье неоспоримы. Богаты семьи, богато и общество, государство! Об этом афористично и образно высказался Уинстон Черчилль: “Нет лучших вливаний в экономику страны, чем вливание молока матери в уста младенца”. Интуиция его не подвела, и слова политика получили научное подтверждение. Экономист, профессор Чикагского университета Гэри Беккер своими исследованиями доказал, что мать, воспитывающая детей, вносит в экономику страны вклад более ценный, чем ее муж, работающий на производстве! Оценив всю важность и значимость этих исследований, мировое научное сообщество в 1992 году присвоило ему Нобелевскую премию по экономике.

Чтобы понять, какова действительная роль и положение женщины в семье и обществе, не обязательно иметь гениальную интуицию знаменитого политика или безупречную точность расчетов Нобелевского лауреата. Подсознательно, каждый из нас давно уже оценил самоотверженный труд и заботу родной матери и воздает ей должное. Вместе с грудным молоком мы впитываем в себя и любовь к ней. И дороже ее нет никого на свете!

Мать есть мать! Сама логика развития семейной жизни незаметно, естественным образом перемещает центр тяжести власти от мужа к жене. И в этом проявляется еще одна, важнейшая, для прочности брака и семьи, особенность традиционного уклада. В старой, доброй семье жена не борется с мужем за власть, за равноправие, а приручает его. В результате, такую семью содержит мужчина, а держит женщина! Но кто властвует в семье, тот властвует, как “серый кардинал”, и в обществе. Молоко матери гарантированно дает ей то, что не может дать никакая Конвенция по искоренению любых форм дискриминации женщин. Потому-то большинство самих женщин с усмешкой, а то и с неприязнью, относятся к призывам феминисток к непримиримой борьбе с мужским полом.

К сожалению, неистовство гендерных феминисток не остается бесследным. К тому же для многих женщин власть так притягательна, что ждать нет мочи. И тогда ноги сами несут в бой. \»Если сразу не возьмешь, потом будет поздно\», — оправдывала одна особа свои захватнические устремления. А ведь именно таким как она адресован библейский запрет: \»А учить жене не позволяю, не властвовать над мужем…\» Тропа войны выводит таких радикалок к развилке дорог, к камню с надписью: \»Направо свернешь — муж уйдет, налево — запьет. Прямо пойдешь — на шею сядет\». Вот и выбирай! Куда ни кинь, везде клин!

Свернув \»направо\», властная женщина сталкивается с мужиком сильным. Ей бы радоваться судьбе, доверить ему хотя бы на время власть и ответственность. Нет же: \»Я сама!\». Но \»екi бас бiр казанга сыймайды\» (две бараньи головы в одном котле не поместятся). И гордый муж хлопает дверью, не желая быть подкаблучником.

\»Слева\» жизнь подкидывает не столько слабенького, сколько трусливого мужичка. Для него властолюбивая жена все равно, что удав для кролика. \»По дороге домой я пробовал представить, из-за чего сегодня будет выволочка. Стыдно сказать, иногда боялся идти домой. Как-то выпил для храбрости. Когда опьянел, испугался еще больше и загулял…\». Отсюда самые распространенные формулировки разводов — \»не сошлись характерами\», \»муж пьет\».

Еще недавно развод у нас был редким явлением. В начале 50-х годов одна распавшаяся пара приходилась на 100 браков. Но по мере того как клич: \»Долой патриархальную семью\» захватывал все большие массы, этот показатель стал резко ухудшаться. Если брать круглые даты, то в 1960 году один развод приходился уже на 30 браков, в 1970 — на 6, в 1980 — на 4, а в 1990 и в 2000 годах — всего на 3. В больших городах на один развод не набирается и двух расписавшихся пар. В Астане, например, в 1995 году этот печальный показатель опустился до 1,77. В Москве же утешают себя тем, что разводы пока не превышают числа браков. Это уже не кризис, а катастрофа семьи и брака!

Итак, шаг вправо, шаг влево — развод! При движении же прямо, вперед, нашу воинственную женщину ждет-поджидает мужичок, который, не сопротивляясь, охотно отдает бразды правления. Чтобы жить как у Христа за пазухой, без забот, горя. И живут! Есть все основания подозревать, что с этой целью такие мужички специально раздувают пламя борьбы за эмансипацию женщин. Так и хочется сказать: \»Дурят, ой дурят доверчивых баб!\». И тогда по ухабам, бездорожью жизни пыхтит, тащит семейный воз в одиночку уже эмансипированная женщина. Такова ирония истории!

Специалисты, всерьез озабоченные проблемами современной семьи, в один голос взывают к борьбе против эмансипации, женщину закабалившей.