Что же изменилось? М.Шаханов говорит: сейчас около 60% казахов в семейном кругу общается на русском языке, поэтому им казахская нация, кажется, не очень нужна.
Первое, о чем в этой связи с предстоящей знаменательной датой следует, видимо, сказать, — это то, что подготовлен проект Закона “О государственном языке”. Но пока не понятно, когда он может быть принят. Вопрос этот затрагивался в ходе состоявшейся на днях в Алматы встречи Ердена Кажыбека, председателя комитета по языкам министерства культуры и информации, с деятелями национального патриотического движения. Ответственное лицо поведало, что законопроект поступит в Парламент, как только начнется осенняя сессия. Похоже, его не успеют принять в этом году. Е.Кажыбек говорит, что надо приложить силы к тому, чтобы он был принят в следующем или в 2010 году.
Что же касается изменений, касающихся непосредственно самого казахского языка и отношения к нему со стороны его носителей, тут можно привести такие сопоставительные данные.
В конце 1980-х годов, когда принимали тот самый закон, который вступил в силу 1 июля 1990 года и придал казахскому языку статус государственного языка, и была проведена большая социологическая работа. Целью этого исследования было определение его роли как действующего коммуникативного средства.
В результате выяснилось, что 40 процентов казахов не знают родной речи или владеют ею недостаточно хорошо. А из русскоязычного населения, другой крупнейшей этнической общины Казахстана, языком коренного народа Казахстана владело всего лишь около одного процента людей. Многие из тех казахов, которые официально и неофициально признавались вполне казахскоязычными, имели привычку обильно приправлять свою повседневную речь русскими словами, причем в данном случае речь шла не только о горожанах, но и даже о тех сельчанах, которые постоянно пребывали в сугубо казахскоязычной среде…
Все эти данные были использованы для официального обоснования объявления казахского государственным языком в 1989 году. В 1990-м, как мы уже сказали выше, соответствующий закон вступил в силу. А в конце следующего 1991 году Казахстан обрел государственную независимость. Казалось бы, это только на руку попыткам поборников утверждения казахского языка в качестве государственного языка. Ведь в дальнейшем общественная среда в Казахстане становилась все больше и больше благоприятствующей реализации такой задачи.
Во-первых, очень скоро казахи, составлявшие к моменту принятия Закона “О языках” от 1989 года немногим более 39 процентов жителей республики, перестали быть меньшинством по отношению к остальному населению в Казахстане. Перепись, проведенная спустя десять лет после этого, выявила, что их доля выросла до 54 процентов. А сейчас она, как объявляется даже официальными лицами, превысила 60 процентов. То есть казахи составляют уже заметное большинство. Такой результат получился вследствие не только естественного роста численности казахов, но и также выезда значительной части русскоязычного населения за пределы Казахстана. Но факт остается фактом. Казахи теперь составляют большинство. Причем их доля в составе населения Казахстана имеет тенденцию к дальнейшему увеличению.
Во-вторых, за короткий срок произошла значительная урбанизация казахского населения. Казахи перестали быть также меньшинством во многих крупных городах.
Одним словом, позиция природных носителей государственного языка в общественной жизни Казахстана за прошедшие со времени принятия Закона “О языках” годы значительно укрепилась. Ну, а как же сам язык? Укрепилась ли и ее позиция в той же общественной жизни?
Казалось бы, вполне закономерно ожидание утвердительного ответа на такой вопрос. Ведь прошло достаточно много времени. Но тут, в действительности, начинает выясняться, что масштабы распространения родной речи коренного населения Казахстана даже среди самих казахов не только не увеличились, но и даже сократились. То есть тенденция такова, что она способствует не укреплению, а ослаблению роли государственного языка в общественно-политической жизни страны.
В начале 2006 года президент Н.Назарбаев обнародовал такой факт: более половины казахского народа не знает своего родного языка.
А на днях известный поборник интересов родной речи, поэт Мухтар Шаханов в своем интервью казахскоязычной газете “Туркiстан” (№24 от 12 июня 2008 года) обнародовал еще более шокирующие данные. Он буквально сказал следующее: “Уже сейчас около 60 процентов казахов говорят по-русски, с семьей и детьми общаются на русском языке, поэтому им тоже казахская нация, кажется, не очень нужна”. Почему тут используется слово “тоже”. Потому что поэт там же, немногим ранее говорит: “Весь вопрос – в высшей власти. До сегодняшнего дня никто из тех, кто у власти находится, не отдал своего ребенка в казахскую школу. Они могли бы хотя бы внукам дать образование на казахском языке. Но этого не было сделано. Потому что они уверены в том, что превратятся в казахстанскую нацию. Нашелся прямой путь к уничтожению нации: формирование “казахстанской нации”.
Такие выводы представляются, на первый взгляд, абстракцией. Но они, в любом случае, небезосновательны. А главное – это то, что и глава государства, и авторитетнейший деятель национального патриотического движения подтверждает тот факт, что казахский язык как краеугольный камень казахского единства играет меньшую, чем пятнадцать-двадцать лет тому назад, объединительную роль. Но состояние языка лишь частично отражает кризис нынешнего казахского этнического сознания.
Также М.Шаханов утверждает, что большинство богатых людей из казахов являются космополитами. Если все это действительно так, то есть если правящий и имущий класс, а также 60 процентов казахского населения, в целом, предпочитают родной речи русский язык, если они все не очень-то, как представляется, нуждаются в казахской нации, то невольно приходится задаться таким вопросом: “Не получается ли так, что за продвижение казахского языка и идеи казахской нации выступает меньшинство, а вовсе не большинство казахов?”.
И если это, в самом деле, так, надежды на успех относительно такой задачи сейчас не выглядят более весомыми, чем в ту пору, когда придавался родной речи казахов статус государственного языка. Скорее – менее весомыми.
Казахи сейчас в независимом государстве Республика Казахстан куда менее едины и целеустремленны, чем двадцать лет тому назад в тогдашней Казахской Советской Социалистической Республике, входившей в состав Советского Союза и, по большому счету, управлявшейся практически из Москвы. И главная причина этого отнюдь не в тех социальных переменах, которыми сопровождался переход из социализма в капитализм. Ибо в других бывших союзных республиках, идущих все это время по тому же пути, национализм не только не ослаб, но и даже еще больше укрепился. В Казахстане – в этом смысле все наоборот.
Но тех, кто хочет верить в единство казахов, которого давно уже нет, по-человечески понять можно. Это – нормальная реакция. Особенно в условиях, когда для большинства с самого рождения чувствующих и считающих себя казахами людей иного национально-духовного выбора нет и быть не может.
Но, с другой стороны, ведь правы же и те, кто говорит об отсутствии дела, организационных структур и лидеров у казахских национальных движений и инициатив. Почему так? Потому что в сегодняшнем Казахстане, достаточно богатом по эсэнговским меркам, те, у кого есть деньги, и те, кто делает политику и принимает реальные решения, казахская национальная идея практически никак не интересует. Это кажется странным, особенно если учесть то, что казахи сейчас в стране составляют фактически две трети населения и при демократических правилах игры в борьбе за власть могут решающим образом влиять на расклад политических сил.
Но, в действительности, делать сколько-нибудь ставку на вопросах, связанных с серьезной поддержкой государственного языка и национальных чувств казахского населения, ни политики, ни государственные деятели не решаются. На таком социально-политическом фоне, надо полагать, и возникла идея “казахстанской нации”.
На самом деле весь вопрос тут, конечно же, кроется в отношении к этим вопросам со стороны административно-предпринимательского класса казахского общества. Такого мнения придерживается большинство тех, кто выступает за укрепление положения казахского языка и казахских национальных ценностей.