“Свобода – это цена победы, которую мы одержали сами над собой”.
Карл Мати
Мониторинг соблюдения прав студентов показал, что они на практике проходят научный курс выживания в условиях, когда тебя “подставили”, “кинули” и “слили”. Бахытжан Торегожина, президент общественного фонда “Ар.Рух.Хак”, поделилась в дискуссионном клубе “Политон” наблюдениями за тем, как это способствует росту гражданской активности.
“Студенты шутят: власть хочет получить граждан, которые ничего не просят”, — заметила Бахытжан Торегожина, выступившая в “Политоне” с докладом. Между тем, по закону “Об образовании”, студентам много чего положено – пользование библиотекой, общежитие, льготный проезд в общественном транспорте, совмещение работы с учебой в свободное от учебы время, акции протеста – вот только в реальности далеко не все это получают. Поэтому нужно бороться за свои права: “Мы можем бороться, но мы ждем, когда придет дядя и все за нас сделает”.
“Высшее учебное заведение – это маленькая копия нашего государства. В государстве бардак, и в вузе бардак. Система коррупции в стране на 100% отражается в высших учебных заведениях”, — подчеркнула докладчик. При этом она отметила, что очень многое зависит от личности первого руководителя университета. Если он хороший менеджер и понимающий человек, то и дела в вузе идут несравненно лучше, чем там, где ректор не обладает подобными качествами.
При 15 млн. населения в Казахстане 700 тыс. студентов. По всем нормам, это очень высокий показатель. За свой счет обучаются 83%, то есть доля бесплатного государственного образования очень мала. “Все мы хотим, чтобы наше высшее образование было достойно того, чтобы наши люди его получали”, — отметила г-жа Торегожина. Но одного желания тут мало.
Один из парадоксов системы высшего образования республики в том, что нет реальной конкуренции между вузами. “Гражданское общество может обанкротить любой университет”, — подчеркнула президент “Ар.Рух.Хак”. Однако пока голосование ногами и деньгами в отношении учебных заведений с отрицательной репутацией еще не заработало. В том числе и потому, что многих больше волнует получение диплома о высшем образовании, чем качество знаний.
Согласно опросам, проведенным силами НПО, при выборе вуза и специальности на одну треть студентов повлияла плата за обучение, на одну четверть – специальность. Половина учащихся пошла туда, куда решили их родители.
Если родитель студента написал заявление с просьбой предоставить ему расклад, за что взимается установленная вузом плата (зарплата преподавателям, библиотека, Интернет, спортзал), то учебное заведение по действующему законодательству обязано предоставить такую калькуляцию.
С использованием заявлений родителей “Ар.Рух.Хак” подал запросы в 17 вузов Алматы. 11 ответили автоматически, а с остальными пришлось разбираться в суде. “Везде неквалифицированные юристы”, — заметила Бахытжан Торегожина по поводу вузов, с которыми судилось их НПО. Юристам КазАТК (Академия транспорта и коммуникаций) и КАзГАСА (Архитектурно-строительная академия) в суде хоть долго и пошагово, но силами фонда объяснили положения закона “Об образовании” и потом они предоставили расклад суммы за обучение. А по “Нархозу”, “Инязу”, “Политеху” и “Туризму и спорту” на днях состоится решение суда.
Фактически только два вуза мегаполиса в докладе г-жи Торегожиной были оценены как нормальные. Это КИМЭП и Энергетический институт. В “Энергетическом”, к примеру, все студенты ходят в Интернет, для чего имеют месячные карточки на 15 часов в Сети на манер валидаторных. У КИМЭПА есть международный сертификат, позволяющий с полученным дипломом устроиться на работу на Западе, но у этого вуза в договоре указано, что плата за обучение может повышаться по ходу учебы.
Президент “Ар.Рух.Хак” обращает внимание на то, что родители должны внимательно читать договоры с высшими учебными заведениями, пользуясь для этого услугами грамотных юристов. Потому что договор – это не монолит, а конструктор и здесь нужно торговаться, спорить, приходить к консенсусу. “Наши дети – отражение нас самих. Если мы несвободны, у нас не будет свободных детей. Они приходят в вуз и “прогибаются”, приспосабливаются”, — заявила она.
“Невостребованный на рынке диплом – это некачественный товар. Мы судились бы с такими вузами с удовольствием, но элементарно не хватает ресурсов”, — выразила сожаление Бахытжан Торегожина. Перед фондом, в котором всего три штатных сотрудника, сейчас и так стоит серия судебных разбирательств в защиту студентов. Многие учащиеся, будучи в прошлом обманутыми в период работы на летних каникулах, последним летом заключали с работодателями договора. И работодатели в них писали, например, что будет зарплата $700 за месяц, а заплатили $400. Но теперь у “Ар.Рух.Хак” на руках договора с “живыми” печатями и подписями, так что в судах нерадивых нанимателей ждут проблемы.
На те вузы, которые подняли плату за обучение, хотя по договору сумма установлена фиксированная, фонд тоже будет подавать в суд. Здесь студенты в основном отстаивают свои права не от гражданской “крутизны”, а в силу элементарной нехватки денег. Докладчик отметила, что самые активные в гражданском отношении – это приезжие, “бескрышные” и небогатые студенты. Они вступают в борьбу за свои права от безысходности, а “когда студенты глотнут воздуха свободы, они останутся гражданами до конца”. “Дети обманутых дольщиков и самозастройщиков – они уже более свободные”, — поделилась своими наблюдениями г-жа Торегожина.
По закону студентов нельзя снимать с занятий на субботники или в качестве массовки к каким-либо общественным мероприятиям. Когда студенты Алматы узнали об этом, то собирались бойкотировать участие в церемонии проноса олимпийского огня. Тогда Имангали Тасмагамбетов (в то время аким мегаполиса) нагнал школьников, а для студентов сделал день свободным от учебы и кто хотел, тот уже пошел смотреть на олимпийский огонь самостоятельно. “Знание своих прав останавливает беззаконие”, — считает Бахытжан Торегожина.
После того, как президент своим указом назначил ректоров нескольких вузов, положительно это сказалось, по мнению докладчика, только на КазГУ и Медицинском университете. В медунивер многие устраиваются на учебу не потому, что чувствуют призвание к профессии врача, а по причине возможностей трудоустройства в медучреждениях там, где они живут. Айкын Аканов, новый ректор медицинского, отчислил 650 первокурсников, которые были “случайными людьми” в медицине, коррупция сведена к минимуму. Сами студенты медуниверситета хотят иметь собственную клинику, как их коллеги в России, чтобы в ней проходить стажировку.
По поводу 5 “нарикбаевских” студентов, которые из 329 обучавшихся в АЮА решили бороться за свои права, фонд “Ар.Рух.Хак” направил письма 134 депутатам парламента (персонально), министру образования, президенту, в другие инстанции “Получили 50 ответов, все – отписки”, — резюмировала г-жа Торегожина. Имеется случай, когда одно ведомство пишет два разных ответа. Как результат, многие студенты “рассуждают по-взрослому: а что можно решить по закону в этой стране?”.
Докладчик заметила, что есть вузы, чье “руководство боится, что студенты пойдут на митинг, и при этом ничего не делает, чтобы они не пошли на митинг”. “Почти все студенты, которые к нам приходят, хотят поехать по “Болашаку”, потому что знают, какое у нас образование”, — отметила г-жа Торегожина.
Интернет положительно влияет на потенциал студентов в защите своих прав. С его помощью местные студенты узнают о том, как учатся и живут их сверстники за рубежом, обмениваются информацией, координируют действия. Растет популярность коллективного студенческого блога на сайте zonakz.net. “Когда в блоге размещается информация и фотографии про бытовые вещи – туалеты, общежития, столовые, то не сразу, через 2-3 недели или месяц, но они исправляются”, — сообщила докладчик.
“Высшее образование – это такое болото, что даже если будет 100 НПО, для всех будет множество работы”, — подчеркнула Бахытжан Торегожина. Например, “есть обучение на казахском языке, но нет учебников на казахском языке”.
Ольга Уразбекова в ходе дискуссии отметила: “У меня два сына-студента. Я не видела ни одного учебника, который бы они принесли из университета. Меня, как мать, эта система просто съела: детский садик – школа, где ученики восьмого класса не могут подписать тетрадь – вуз”. Она считает “совершенно ни что не сможет спасти ситуацию”.
Не все участники дискуссии согласились с г-жой Уразбековой в том, будто государство целенаправленно развалило систему образования. Была высказана точка зрения, что чиновники действовали ситуативно и субъективно: приватизируем здание института повышения квалификации учителей, сократим зарплату преподавателям, изменим образовательный стандарт. Но вся эта субъективная цепочка выстроилась в объективный тренд, по которому образование в Казахстане стало сугубо для внутреннего пользования – никуда за рубеж с ним не сунешься.
Сергей Дуванов, модератор “Политона”, в конце дискуссии резюмировал: “Образование – проблема политическая”.