Два зарубежных института — Международный республиканский и исследовательский Gallup – сделали нашему обществу хороший подарок в виде проведенного ими социологического исследования о социально-политической ситуации в Казахстане. Проведено оно было в Алматы и нескольких южных областях.
Сразу стоит сказать вот о чем. Едва в конце прошлой недели состоялась презентация этой работы, как появились попытки дискредитировать ее. Один из коллег-журналистов даже усомнился: можно ли доверять “Гэллопу”? Можно. Во-первых, уровень профессионализма этого института уж никак не ниже казахстанских структур, периодически проводящих социологические исследования. Во-вторых, очень многое из озвученного вполне коррелируется с теми наблюдениями, которые нетрудно сделать самостоятельно. И, наконец, у казахстанской общественности просто нет выбора: масштабные исследования, подобные этому, у нас очень редки.
Среди результатов исследования бросалось в глаза, прежде всего не социально-экономическая проблематика (ее звучание совершенно ожидаемо – люди обеспокоены безработицей, инфляцией и т.д.), а “околополитические” вопросы. Например, респондентам было предложено назвать политические партии, работающие в их городе или поселке. Естественно, на первом месте оказалась “Нур Отан”, а вот на втором – “Ак Жол”! Причем все партии, кроме первой, “набрали” считанные проценты.
Что-то похожее получилось с ответом на вопрос о газетах, которые читают казахстанцы. С одной стороны социологи оказались удивлены количеством казахстанцев, заявивших, что делают это постоянно: Раса Алисаускиене, генеральный директор исследовательского института Gallup, заметила, что в этом плане Казахстан, пожалуй, лидирует среди всех постсоветских стран. Порадоваться за соотечественников, однако, присутствовавшая на презентации аудитория не успела: когда озвучили – какие именно газеты читают у нас, на первом месте с огромным отрывом оказался… “Караван”! И – ни одной оппозиционной газеты.
На вопрос – какое историческое событие за годы независимости запомнилось больше всего – респонденты отвечали, в основном, про перенос столицы и введение тенге. Ни один не назвал, ни роспуск двух парламентов, ни убийства Нуркадилова и Сарсенбаева, ни две обвальные девальвации тенге, в 1999 и 2009 годах.
Подобные результаты исследования для казахстанской оппозиции – что-то, напоминающее реквием. Получается, что правы идеологи власти, когда говорят, что оппозиция системно слаба и серьезной социальной базы не имеет. И подтвердило это исследование, проведенное западным институтом, который никак не заподозришь в “работе” на казахстанский официоз. “У людей не артикулированы политические требования, народ ждет решения конкретных экономических проблем”, заметил кто-то из участников презентации. Кстати, г-жа Алисаускиене заметила: “Доверие к СМИ, и, особенно, к телевидению, огромное”. Какое телевидение смотрят в южных областях Казахстана, известно. Так что шансов изменить ситуацию в свою пользу у оппозиции, пожалуй что, и нет.
Но опрос показал потенциальные проблемы и для власти. И кроются они, как ни странно на первый взгляд, во внешне позитивном факторе – социальном оптимизме. Вернее, в его уровне: 44% из всех респондентов уверены, что кризис завершиться в течение года. Среди опрошенных алматинцев этот показатель еще выше: в городе с замороженными стройками и разоряющимся малым бизнесом таких оптимистов оказалось 51%.
Это удивительное явление вполне может стать темой для диссертации по социальной психологии. Еще опросы, проводившиеся в середине 2000-х московскими социологами в ряде стран СНГ, фиксировали в Казахстане наиболее высокий уровень уверенности в завтрашнем дне. Кстати, г-жа Алисаускиене вспомнила, как в 2005 году на нее сильно обиделась казахстанская аудитория за то, что она, на одной из презентаций, проводила сравнения между Казахстаном и Киргизией – хотели, чтобы сравнивали с европейскими странами. Вполне корректно, но ясно она дала понять, что уровень социальной самоуверенности в Казахстане производил сильное впечатление. Но то — до кризиса, почему же проблемы последних двух лет не научили разумной осторожности в оценке перспектив? Ведь чрезмерный уровень оптимизма – не такая хорошая вещь, как может казаться на первый взгляд. В пору системного кризиса лучше осторожный, деятельный пессимизм.
Среди причин, наверное, и то, что уже сильно подзабыты кризисные первые годы независимости, и то, что кризис конца 1990-х успел “рассосаться” прежде, чем всерьез добрался до периферийной экономики Казахстана. То есть, негативный опыт, который обязательно должен быть в общественном сознании, чтобы работали механизмы критической оценки, во многом оказался стертым. Но главная причина уверенности многих сограждан в скором избавлении от кризиса – в той беспрецедентной для постсоветских стран государственной пропаганде успехов страны, которая просто затопляла все вокруг в последние годы. Казахстанский агитпроп оказался в этом успешнее своего предшественника, агитпропа советского: очень значительная часть населения действительно уверовала в существование некоего, особого пути развития, найденного в Астане в отличие от других столиц СНГ. А, уверовав, утратила способность к критической оценке происходящего. И, как видим, ни лопнувший “пузырь” на рынке недвижимости, ни дискредитация нашего главного “бренда” — Большой Каспийской Нефти, ни мировой кризис, который таки дошел и до Казахстана, не могут разубедить очень многих в том, что “альтернативы светлому будущему нет”.
Пожалуй, из всех сфер приложения государственных усилий, именно в этой “борьбе за умы” казахстанская власть преуспела больше всего. Но не создала ли она тем самым и потенциальных проблем для себя?
Общественные настроения, взращенные массированным “промыванием мозгов” и основанные на нерациональных мотивах, имеют свойство долго “держаться”, но потом резко меняться на “противоположный знак”. Вспомним – так было, например, с социальным самоощущением граждан СССР, радикально изменившимся за несколько кризисных лет (что и стало причиной развала страны). Особенно, это актуально для обществ с такой высокой патерналистской ментальностью, как казахстанское. И если кризис затянется, что вполне вероятно, оптимизм может “бумерангом” вернуться к тем, кто так упорно его насаждал в виде, в лучшем случае, сильной апатии и деморализации населения, а в худшем в виде вопросов к власти – почему же у нас такие сильные социальные и экономические проблемы? Ведь вы же говорили…