***
Теперь обратимся к нашими казахстанским реалиям в этом вопросе. Начнём, во-первых, с обозначения идей, прозвучавших в нашем обществе за последние 20 лет. Насколько мы выразили за эти годы идеи многих поколений в процессе реконструкции национальной казахстанской идентичности. Какие же идеи продвигались в эти годы.
Казахстанский путь развития
Казахстанский путь не был структурирован и дан в понятной для всех форме, потому что преследовал конкретную политическую цель, а именно: показать необходимость постепенного внедрения демократических процессов “по мере готовности народа”. Фактически же речь идет о готовности и удобстве этих процессов для правящей политической элиты, которая давно уже себя олицетворяет с государственностью и всеми ее сакральными и незыблемыми атрибутами.
К сожалению, фоном для реализации этого политически конъюнктурного тезиса послужила идея евразийства, что привело к деградации всех евразийских этнокультурных начинаний, которые стали восприниматься как вспомогательный материал для оправдания отказа от политической модернизации страны в сторону “забалтывания” и подмены процесса.
Всё этнокультурное богатство наследников Великого Шёлкового пути, которое звучало в работах Трубецкого, Гумилёва, Маргулана, Зуева, Байпакова, Кодара и многих других, оказалось невостребованным в процессе постоянно сужаемого политической элитой знания.
Такую же реализацию получила идея стабильности и процветания, которая была связана с необходимостью первоначального проведения экономических реформ, и лишь затем, в обозримом будущем, — политических преобразований. В результате устойчивый средний класс мы не создали, в силу отсутствия экономической и политической конкуренции в обществе, а также потому что не делегировали собственность и не помогли правильной кредитной политикой помочь встать на ноги множеству мелких и средних отечественных производителей. Дисперсность множества собственников привела бы к созданию многочисленных местных сообществ со своими правами и бюджетами, членскими взносами и самоуправлением, в деятельность которых акиматы не имели бы права вмешиваться, где реализуется принцип “слабый мэр — сильный город”.
До сих пор не решена главная проблема гражданского общества – создание местного самоуправления. Вообще же стабильность и процветание могут являться следствием динамично развивающихся процессов, которые напрямую должны быть связаны с естественной политической и экономической конкуренцией во всех сферах жизни казахстанского общества. Комплиментарность, веротерпимость, демократизм и вера в позитивность перемен и являются путём к устойчивому, стабильному и процветающему обществу.
Идея унитарности и суверенитета в традиционной культуре восходит к идее великой державности. Почему-то наши государственники отрицают полезность идеи разделения властей. Для них концентрация власти, важнее построения системы сдержек и противовесов. На мой взгляд, необходимо начать дискуссию о нахождении баланса, соотношения между центром и регионами. Необходим дрейф в сторону усиления федеративного начала. Хотя бы начать с налоговых сборов, поступающих в местные бюджеты районов, городов и областей. Необходимо дать регионам больше прав, самостоятельности и ответственности.
До сих пор мы не видим внятного пошагового плана действий, что нам предстоит делать в этом году, что в следующем. Вместо того, чтобы привлечь общество к решению проблем демократизации, власть занялась подменой, “пустышкой” — идеей “лидера нации”, которая никому, кроме самой власти не нужна и никакого отношения к национальной идентичности, идеалам и идее, не имеет. Удивительно — нации ещё нет, а лидер уже есть. Надеюсь, что казахстанская политическая элита уже проснулась и поняла, что этот безумный карнавал, а точнее, ярмарка тщеславия, уже закончилась….
Необходимо прекратить дурную традицию в Казахстане, когда наша власть следует двойным стандартам, пытается предстать перед международным сообществом поборником демократических ценностей, а в своей стране пытается зажать рот формирующемуся независимому гражданскому обществу. При отсутствии сдержек и противовесов любая власть стремится отрезать себе побольше, ссылаясь на то, что без неё будет ещё хуже. Как сказал Рейган, “проблема государства – государство, и чем его меньше, тем лучше”. Вся власть в нашей стране оказалась сконцентрированной в руках исполнительной власти.
Получается, что в авторитарном обществе работают не общенациональные, общегражданские идеи, которые рождаются и реализуются только в свободном обществе, а идеи, так или иначе связанные с вертикальным подчинением — жёсткой иерархией, когда само население постоянно зомбируется с помощью различных манипуляций.
Именно авторитарная культура навязывает людям свои командно-административные ценности, манипулируя общественным сознанием. Эта система воспроизводит аполитичных, безответственных людей-маргиналов, поборников патронатно-клиентных отношений. В таких условиях создание национальной идентичности, идеалов и идеи — мёртвое дело.
Результат: политическая элита отказалась как от Степного Знания, так и от создания национальной идентичности по образцу западной современной цивилизации, при этом обозначив свою инаковость в виде авторитаризма, и не видя выхода из образовавшегося тупика.
Все предложенные идеи для формирования национальной идентичности, включая проблему языка, носили чисто политически конъюнктурный характер, что привело к нереализованности этих идей в казахстанском обществе. Важным недостатком явилось отсутствие связи данных предлагаемых идей с обыденным миром казахстанцев: нравственными и семейными ценностями и идеалами, отсутствием развитой публичной культуры, показывающей значимость, глубину и преемственность многочисленных положительных примеров межэтнических взаимоотношений, о которых формально “трубят” власти. Без всего этого мы не в состоянии определить миссию казахстанской нации.
Стержнем национальной идентичности, должно стать естественное стремление казахстанцев стать цивилизацией, со всеми атрибутами демократического общества, своеобразие которой заключается в совместной исторической памяти и единой культурной традиции, скреплённой единым естественным казахстанским патриотизмом. Только апеллируя к народу, вызывая обратную связь, предоставляя ему право формировать независимое свободное общественное мнение, мы, казахстанцы, сможем начать процесс созидания своей национальной идентичности. Не начав этот процесс, мы всё время обречены стоять перед глухой стеной, название которой — отсталость, национализм и авторитарность. Для нас, казахстанцев-современников, актуальны слова М.Ганди: “Мы сами должны стать теми изменениями, которые мы хотим видеть вокруг себя”.
Мне представляется, что на 1-м этапе, необходимо реализовать гражданские права и свободы (свобода слова, совести, СМИ, собраний, митингов, шествий и т.п.), честные выборы в стране, привести казахстанское законодательство в соответствие с международным правом, дать возможность сформироваться общественному мнению, которое подготовит и введёт в этап демократических реформ казахстанцев, определить структуру и “правила игры” при принятии общественных договоров между властью и обществом. На 2-м этапе, необходимо начать уже институциональные реформы — ввести реальное разделение властей, местное самоуправление, выборы населением местных судей, мэров, руководителей полиции, делегировать полномочия от исполнительной власти реальным местным сообществам, практически реализовать идею общественного договора между властью и народом данных территорий и т.п. Без этого невозможно начать движение к построению национальной идентичности.
Как же создать эту относительную целостность “навыков духа”, единую общекультурную традицию, формирующую нашу картину мировоззрения, а именно — казахстанскую национальную идентичность? В Казахстане всегда происходил процесс историко-культурной преемственности, так что история никогда не начиналась с нулевой отметки. Население Казахстана во все времена было полиэтничным: индоевропейская, тюрко-согдийская, тюрко-монгольская, тюрко-славянская общности породили местный казахстанский этно- и культурогенез.
Какие же стержневые элементы истории и культуры способствуют национальной казахстанской идентичности, когда этнические противопоставления “свой-чужой” трансформируются в единое национальное “мы”:
(продолжение следует)