Кризис миновал, говорят одни, другие же твердят, что кризис приобретает системный характер, третьи молчат, и при этом пытаются делать бизнес, осторожно прислушиваясь к обеим сторонам. Так что же на самом деле происходит? Пережили ли мы глобальное экономическое потрясение? Как поясняет Олжас Худайбергенов, директор Центра макроэкономических исследований, радоваться рано. Реальный сектор в силу отсутствия потребительской активности продолжит сокращаться, и Таможенный союз, к сожалению, не станет панацеей от кризиса для отечественной экономики.
***
— В Казахстане трубят о конце кризиса, но по данным международных экспертов, мировой финансовый рынок находится в таком же состоянии, как в разгар кризиса, о чем свидетельствует “индикатор финансового шока”. Неужели тому виной отголоски кризиса в Европе?
— Власти практически всех стран уже как год говорят о завершении кризиса. В некоторых случаях, это происходит за счет ошибочного восприятия эффекта государственных программ. Например, власти на антикризисные меры потратили 10% от ВВП, при этом в год реализации этих мер, валовой продукт вырос на 2%. То есть, реальное падение составило бы 8%. Но благодаря активным вливаниям денег в экономику, получили рост, который сразу же переходит в спад после прекращения антикризисных программ.
Другие же страны, в целях влияния на умы избирателей, прибегают к неэкономическим мерам по стимулированию роста экономики. То есть, пересматривают данные прошлых периодов в сторону снижения, чтобы текущий период поднялся, или меняют методику расчета так, что из отрицательных компонентов получился положительный итог. Либо играют с коэффициентами сезонной очистки, дефлятором, а иногда даже включают в расчет ВВП такие потоки, как доходы от проституции, как например, в странах ЕС. Образно говоря, борьба с кризисом ведется на всех фронтах.
Что касается индикаторов, то их абсолютное большинство демонстрирует неустойчивость нынешнего положения. Более того, деньги потраченные властями стран, оказали лишь краткосрочный эффект, а средств на новые меры практически нет. Бюджетный дефицит во многих странах приблизился к 10% от ВВП, а в некоторых достиг 15%. С другой стороны, из-за чрезмерного влияния финансового сектора на принятие решения о выделении средств, большая часть антикризисных мер была выделена именно ему. И данная схема влияния сохранилась и по сей день. Хотя на самом деле нужно помогать реальному сектору.
Правда и здесь есть свои проблемы: пузырь сверхпотребления лопнул и наиболее естественной тенденцией сейчас будет лишь дальнейшее сокращение уровня потребления, а значит реальный сектор должен сжиматься и дальше. Поэтому в настоящее время практически нет каких-либо предпосылок, которые предполагали бы позитивный исход из ситуации. А потому новая волна кризиса практически неизбежна. И ее постоянное отдаление ведет лишь к росту масштабов этой волны.
— Часто слышишь, что кризисные явления в Евросоюзе приведут к усилению размежевания между севером и югом. Можем ли мы стать свидетелями отмены евро, как денежной единицы?
— Единая валюта — эффективный инструмент в условиях экономического роста, но во время кризиса это мешает проводить быстро и эффективно антикризисные меры. Та же Греция должна ждать выделения денег из ЕЦБ, пока не согласятся Германия и Франция, которые в свою очередь не хотят платить за ошибки греческого правительства.
С другой стороны, активизировались экспансионистские настроения Германии, которая использует проблемы стран еврозоны, чтобы поставить их под более жесткий контроль. Поэтому противоречия будут нарастать, возможно, какие-то страны выйдут из валютного союза, однако евро как валюта будет существовать, ибо это было бы слишком глупо терять такой мощный инструмент глобальной экономической политики.
— На Ваш взгляд, что помогло бы спасти финансовую систему Европы?
— В долгосрочном плане падение неизбежно, поэтому задача лишь в том, чтобы это падение растянуть на годы, ибо слишком быстрая динамика может вызвать коллапс, как экономики Европы, так и резкий рост числа социальных протестов.
В краткосрочном плане, сейчас европейским странам может помочь лишь ЕЦБ, так как средств, необходимых для финансирования бюджетных дефицитов на рынках частного капитала, недостаточно. Но, в связи с данным обстоятельством, центробанки рискуют потерять независимость от правительств, а ведь это краеугольный камень нынешней мировой финансовой системы.
— Как можно на сегодняшний день охарактеризовать обстановку на валютном рынке Казахстана? Повлияли ли колебания евро на ситуацию внутри страны?
— Ожидания у участников рынка негативные. Однако, состояния рынка больше зависит от цен на нефть: высокие, — значит, тенге укрепляется, низкие, — значит, девальвируется. Что касается евро, то он занимает небольшую долю во внутренних расчетах, в отечественных сбережениях, поэтому особого влияния нет. Население больше смотрит на динамику доллара: в июле, казахстанцы через обменники купили в 3 раза больше валюты, чем ее продали.
— Ситуация в Евросоюзе заставляет серьезно задуматься, в том числе о перспективах Таможенного союза. Насколько страны ТС идентичны между собой в экономическом, финансовом плане? Насколько обеспечен российский, белорусский рубли? Насколько сильнее (или слабее) этих валют казахстанский тенге? Насколько эффективны в этих государствах антикризисные меры, направленные на восстановление банковских секторов в РФ, РБ? Каков уровень безработицы, кадрового обеспечения, рисков инфляционных потрясений? То есть в целом — могут ли совместными действиями страны Таможенного союза отразить влияние возможного следующего международного финансового кризиса?
— Во время кризиса, страны должны защищать национального производителя. Отказ от таможенных мер защиты в отношении крупных стран не способствует такой защите. Более того, страны ТС сильно отличаются друг от друга. При этом, из трех стран только Белоруссия может похвастаться хорошей структурой экономики, степенью развитости национальных производительных сил. Именно там антикризисные меры были реализованы на должном уровне. Правда, у Минска есть объективное уязвимое место – отсутствие сырьевых месторождений в нужном объеме, без которых он вынужден поддаваться газовому и нефтяному давлению со стороны России.
Что касается обеспеченности валют, то ни одна валюта в мире ничем не обеспечена. Можно говорить лишь о косвенной обеспеченности состоянием экономики. И с этой точки зрения Белоруссия чувствует себя лучше всего.
Но проблема Таможенного союза отнюдь не в разнице развития стран-участниц, слабости национальных валют и так далее. А в том, что этот союз создавался и создается преимущественно для России, которая пытается выжать из союза как краткосрочные, так и долгосрочные интересы, не оставляя при этом ничего для партнеров.
***
© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена