Юрий Барвинок: “Раскол Киргизии может предотвратить только ее воссоединение с Россией”

***

— Как Вы пришли к идее объединения с Россией? Даже для нынешней Киргизии проект выглядит политически экстравагантным.

— Я родился и вырос здесь, и мне не безразлична судьба страны и народа, частью которого я являюсь, и я хочу, чтобы Россия присутствовала здесь также, как она присутствовала на протяжении последних двух веков. Я боюсь, что после парламентских выборов может активизироваться процесс конфронтации в обществе, которая начнет нарастать лавинообразно. Может произойти раскол Кыргызстана, с перспективой непрекращающегося бардака, пока не определятся внешние игроки, которые поглотят куски нынешнего Кыргызстана. Чтобы этого не допустить, нужно вхождение в состав Российской Федерации на правах автономии.

Что касается юридических и исторических моментов, то давайте вспомним: денонсация союзного договора была осуществлена тремя республиками, подписавшими его в 1924 году – Россией, Украиной и Белоруссией. Но, если юридически признавать правомочность этой денонсации, что было сделано всеми в мире, то нужно вернуться к ситуации, когда договор заключался, к 1924 году. А на тот момент Киргизская республика входила в состав Российской Федерации. Ликвидация союзного договора, на мой взгляд, юридически возвращает Киргизию к этому состоянию. Или, как минимум, делает правомочным такой вопрос.

— А почему вы считаете, что самостоятельно страна не может выбраться из бардака?

— Управление Кыргызской республикой абсолютно четко показало свою несостоятельность. Это уже давно фиксируется внешними игроками. И не только в отношении павшего режима Бакиева. Вот иллюстрация. Еще во времена Аскара Акаевича велись интенсивные переговоры о прокладке через территорию Киргизии газопровода из Узбекистана в Китай. Но потом планы переиграли и труба пошла через Казахстан. Это был первый звонок – вовне Киргизии не верят в стабильность и эффективность ее власти. Ну, а когда случилась вторая революция, когда президент Медведев публично заявил, что киргизская государственность не состоялась, а “рупор господина Путина”, Леонтьев, по телевизору самыми последними выражениями объяснил нашим политикам, кто они такие, уже не осталось никаких сомнений в оценке извне.

— Но, может быть, все же, в стране есть потенциально эффективные управленцы, которые пока просто не имели доступа к власти?

— На сегодня в стране действует несколько десятков партий. И всех их лидеров мы знаем. Это те же люди, что были в госноменклатуре и при первом президенте, и при втором. Качество их управления всем известно. Оно низкое. Сейчас все они рвутся в парламент, чтобы почувствовать себя “мини-президентами” со статусом депутатов. Пройдут выборы, и у нас при юридически выхолощенном формальном президенте, чьи полномочия перераспределили в пользу парламента, будет 105 “мини-президентов”. Столько, сколько депутатских мест. Кажется, их 105, точно не помню – просто не интересно уже читать законы, нормативные акты. В этих условиях, к декабрю этого года мы будем наблюдать абсолютный хаос в госуправлении.

— А вхождение в состав России решит проблемы киргизского общества и власти?

— Я не питаю надежд, что после воссоединения с Россией на земле Кыргызстана наступит рай. Но есть несколько очевидных и больших плюсов от этого.

Самым главным позитивным моментом является то, что это гарантирует незыблемость внешних границ Киргизии, то есть, что страна не исчезнет. Второе – России в этом случае придется делиться своим экономическим потенциалом.

Самой России этот вариант тоже выгоден. Во-первых, придя сюда, она перекроет поток наркотиков на свою территорию. А это “экономия” десятков тысяч молодых жизней. Во-вторых, таким образом снимается вопрос дешевой рабочей силы для российского рынка труда. И даже если на граждан Киргизии будет распространена российская система социальных гарантий, это все равно будет выгодно для России: киргизские граждане не откажутся от работы в низкооплачиваемых рыночных нишах. Ну, и геополитический вес России в регионе сразу вырастет, при чем с минимальными экономическими и политическими затратами.

— То есть, базово идея вхождения в состав России строится на надеждах на том, что российские ресурсы стабилизируют социально-экономическую ситуацию в республике, и, тем самым, принести и политическое успокоение и умиротворение.

— Отчасти, да. Без этого Киргизия утратит свою политическую самостоятельность. И восстановить ее потом будет намного труднее, чем сейчас сохранить.

— А российское общество, политики – они захотят “брать на кошт” еще одну автономию? Там ведь и так немало абсолютно дотационных субъектов Федерации.

— Главное, что российское руководство может сделать это своими волевыми решениями. Это красноречиво демонстрируется сейчас на Северном Кавказе, в Абхазии и Южной Осетии.

— …Что вызывает в “русских” субъектах Федерации глухое, но растущее недовольство, которое когда-нибудь прорвется. Ну ладно с этим. А насколько кыргызское общество сегодня готово воспринять ваши идеи?

— По опыту общения, даже в самых удаленных регионах республики, в горных районах Нарынской области, знаю, что количество потенциальных сторонников велико. Большинство простых граждан, во всех регионах страны, являются приверженцами этой идеи. Вероятно, вполне достаточно, чтобы в ходе референдума идея победила. Что же касается наших политиков… Здесь, как по старой поговорке – пока жареный петух не клюнет. Но это скоро произойдет. Как только мы увидим реальные проявления не угрозы противостояния, а выхода из повиновения центральной власти целых регионов, так появятся и политики, обращающиеся к этой идее. При этом мы будем “раскачивать” ее снизу, и к ней не смогут не прислушаться.

По закону о референдуме надо набрать 50 человек. Мы превысили эту цифру “шутя”. Потом, в апреле, нас попросили приостановить инициативу, так как политическая ситуация начала резко ухудшаться, и в тот момент будоражить общество еще и этим вопросом, было нецелесообразно.

Мы дождемся октября, когда наступит окончательная легитимизация власти, и начнем вновь поднимать идею проведения референдума всеми доступными нам способами.

— А идея проведения референдума – она юридически легитимизирована?

— Никакой легитимизации и не нужно. Комитет был создан согласно Закону о референдуме. Он гласит, что любой гражданин страны может собрать инициативную группу в количестве 50 человек и зарегистрировать ее в ЦИК. Но в тот момент, когда группа создавалась, у нас не понятно что происходило в стране, власть была в руках временного правительства, которое на тот момент само не было легитимным, непризнанным даже на саммите ОДКБ. Поэтому идти в ЦИК, который был переназначен этим правительством, значило свести дело в пустую. Мы объявили, что приостанавливаем инициативу по сбору подписей до лучших времен. Но они так и не наступили, наоборот, стали еще хуже. Все опять же, ждут, решения вопроса легитимности власти после выборов в парламент в октябре, после которых должно произойти назначение исполнительной власти.

Но тем временем, меняется политическая ситуация вокруг Кыргызстана и в нем самом. И время уходит, и очень быстро. Поэтому пришла пора снова заговорить о референдуме. Поэтому после выборов в парламент надо снова обращаться к этой идее, и она зазвучит уже по новому.

— Не противоречит ли идея базовым конституционным принципам?

— Закон о референдуме – это конституционный закон, в котором четко прописано, по каким вопросам референдум можно проводить, а по каким – нет. И вопроса о воссоединении с Россией, в той формулировке, которую предлагаю я, в перечне запрещенных тем нет.

***