Алматы. 30 мая. КазТАГ – Давид Ян. Президент Казахстана на своей инаугурации заявил о намерении совершенствовать судебную систему и обеспечить равенство всех перед законом. И, в подтверждение своих слов, сделал первые серьезные шаги к этому, сменив руководство Верховного суда, прокуратуры и МВД.
Большой резонанс произвела также отставка сразу шести судей Верховного суда и арест некоторых из них за преступления, о которых пока еще не сообщается подробно, но которые, наверняка, не произведут эффекта разорвавшейся бомбы – общество, скорее всего, примет эти подробности, как достаточно обыденные.
Что же еще требуется сделать, что бы судебная система действительно сталаљ авторитетной и неподкупной Фемидой с повязкой на глазах и весами в руках?
О некоторых важных проблемах сегодняшнего судопроизводства, равенстве и состязательности обвинения и защиты на предварительном следствии и в судах рассказалљ корреспонденту КазТАГ экс-судья Верховного суда РК, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов Рауф Тойматов.
***
– Несмотря на постоянные попытки государства навести порядок в правовом поле, ситуация с правосудием в РК, по мнению экспертов, не меняется. Что на самом деле происходит?
– Да, ничего не происходит. Реформирование судебной системы началось с первых дней независимости Казахстана. К сожалению, за прошедшие 20 лет в этой сфере ничего не сделано, кроме двух вещей: ввели институт присяжных заседателей и дали судам право санкционировать арест.
– А что надо делать?
– Надо всю судебную систему менять, потому что система нерабочая. А за основу брать мировые ценности. Пример – страны Юго-Восточной Азии. Прежде всего, там нет взяток. Все потому, что эти государства переняли западные ценности. И основа этому – демократия, истинная, не декларативная. В отличие от этих стран, в Казахстане, как известно, судьи назначаются президентом. Кто готовит списки, отбирает кандидатуры? Где критерии отбора, публичность обсуждения? Кого в списках судей президенту представили – те и назначаются. Все происходит в тиши высоких кабинетов. Именно поэтому назначенные судьи несут моральную ответственность не перед народом, а перед таинственными составителями списков на подпись к президенту.
– И все-таки, чем же мы отличаемся от стран с развитой судебной системой?
– Отсутствием должной состязательности и полной зависимостью судей местных судов от председателей, то есть конституционный принцип независимости судей и подчинение их только закону сведен на нет. Наша система судов – декларативная. Зайдите, например, в залы судебных заседаний Алматинского горсуда — стол, за которым заседают на процессе судьи, стоит на постаменте и на этом же уровне – стол прокурора и секретаря судебного заседания, а адвокат с другими участниками процесса располагается уровнем ниже. Вот вам наглядное распределение всех участников процесса по значимости.
Адвокат заведомо принижен и этим ему указывают на его место!
Второе. Во многих странах адвокат и прокурор одновременно могут беспрепятственно зайти к судье и изложить свои позиции по тому или иному делу. У нас это и запрещено, и не принято – этого нет вообще в природе.
Ведь, ни для кого не секрет, что решение по делу заранее согласовывается между судьей и прокурором, прокурор вхож в кабинет любого судьи беспрепятственно. Поэтому, как бы ни блистал красноречием адвокат, какие бы убедительные доводы не приводил, будет принято заранее обговоренное с прокурором и согласованное с председателем суда решение.
Еще один немаловажный момент – абсолютное неуважение судей к участникам процесса. У нас, как правило, адвокат с подсудимым приходят в зал судебного заседания и ждут судью и прокурора. Последний же нередко вступает в процесс неподготовленным. А иногда рассматривается многотомное дело, которое он не успел изучить и в лучшем случае знаком только с обвинительным заключением.
— Есть примеры?
— Да, недавний процесс, прошедший в Алматинском городском суде. Мать осужденного за хищение бюджетных средств приехала из Актобе на апелляцию приговора в надежде видеть, как отправляется правосудие. Так вот, пока адвокат излагал свою позицию, прокурор, которую, пригласили на заседание, все внимание направила на свой сотовый телефон, а в своем заключении произнесла две дежурные фразы об оставлении приговора без изменения. Это было не просто равнодушие, а подчеркнуто демонстративное равнодушие. Что вы, дескать, суетитесь, все уже решено!
Что касается судьи… Вот передо мной три официальных процессуальных документа: обвинительное заключение, протокол главного судебного разбирательства и приговор – итог предварительного и судебного следствия. Сравнивая их, мы видим, что бессовестным образом судья, просто скопировав с компьютера у следователя, слово в слово перенес текст обвинительного заключения в приговор. Не отстал от него и секретарь судебного заседания, тем же путем скопировав показания участников процесса в протокол судебного заседания, экономя свое время. Даже первоначальные орфографические ошибки в тексте судья не потрудился исправить!
Как показывает судебная практика, вышеизложенные факты расцениваются как формальное нарушение закона, и не влекут за собой отмену или изменение судебного акта. Я не говорю уже о безграмотности судей не только в плане юридической обоснованности своего решения, но и общей грамотности, когда приговоры изобилуют десятками орфографических и стилистических ошибок, а ведь они выносятся именем Республики Казахстан. Стыдно за таких судей, да и за всю судебную систему обидно.
Неравенство в процессуальном статусе участников процесса, к сожалению, имеет и законодательную основу. Например, протест прокурора, внесенный в порядке надзора, подлежит обязательному рассмотрению в надзорной инстанции, а жалобы адвоката и остальных участников процесса – вовсе нет.
Мало того, не открою америки, сказав, что суд – это бессовестная и практически узаконенная повсеместная волокита. Участникам процесса вовремя не вручают в установленные законом сроки копии вынесенных судебных актов, тем самым лишая участников процесса возможности своевременно обжаловать данные акты. То же самое с протоколом главного судебного разбирательства, который несвоевременно изготавливается и участники процесса не могут вовремя принести свои письменные замечания. Нередки факты оставления без внимания внепроцессуальных контактов участников процесса.
Далее похлеще. Вот привычная ситуация — судья вызвал к себе подсудимого, моего подзащитного, в нарушение всех служебных инструкций выгнал конвоира за дверь и наедине стал выговаривать, дескать, я тебе всего 5 лет дал, а могу и все восемь.
Как вы думаете, что он хотел этим сказать? Для чего был нужен этот спектакль и какую профессиональную и нравственную оценку можно дать этому факту? Выбор ответов, на мой взгляд, небольшой. И вы тоже сможете угадать правильный…
Спрашивается, зачем тогда вообще нужен суд. Достаточно прокурору вызвать подсудимого и объявить ему наказание.
– Хотите сказать, что это человеческий фактор?
– Несомненно. Наблюдается явное неуважение и пренебрежение и к участникам процесса, и к отправлению правосудия. Хотя бы видимость справедливости создавали.
Иногда на процессе появляется желание встать и выйти из зала, сказав судье и прокурору, чтобы позвали, когда будут оглашать приговор, так как уже все заранее решено и доводы адвоката не имеют значения.
А ларчик открывается просто. Например, в Алматинском горсуде абсолютно все дела и материалы контролируются его председателем. Никакое самостоятельное решение по ним вопреки указанию председателя судьей не может быть принято по определению. В противном случае судью непременно подвергнут гонениям. Механизмов для этого более чем достаточно – это и комиссия по судебной этике, и дисциплинарная коллегия, члены которых полностью зависимы от председателя и ради своего благополучия и спокойствия готовы наказать ослушавшегося судью, поскольку сами завтра могут оказаться на его месте. Для того, чтобы окончательно добить того или иного несговорчивого судью, существует судебное жюри, которое вправе по представлению председателя наказать любого, вплоть до освобождения от занимаемой должности. А поводов для репрессий при желании можно найти достаточно, вплоть до самых нелепых.
– По-вашему, прими сейчас любые законы, любую реформу сделай – ничего не изменится?
– Абсолютно ничего! Заявляю со всей ответственностью! Чтобы изменить ситуацию, в первую очередь надо менять отношение людей, облаченных судебными и прокурорскими полномочиями к судьбам людей, внедрить принцип вершить правосудие по закону, а не по указкам руководства. Надо бы как-то напомнить всем юристам, а судьям – в первую очередь, что слово “юстиция” переводится как справедливость!
– Не приведет ли ускорение процессов дознания и следствия по определенным статьям УК к “штамповке” приговоров и осуждению невиновных лиц? Сможет ли адвокат в такой ситуации влиять на исход дела?
– Добросовестный адвокат, если он честно и нормально работает, сможет не допустить несправедливость, даже если будет принят ускоренный процесс расследования. Нельзя, конечно, исключить всяческих сделок между следствием, обвиняемым и даже защитой.
Но давайте посмотрим, из-за чего государство идет на такой шаг (ускоренный процесс расследования – КазТАГ). Я, как бывший судья, им (судьям, следователям – КазТАГ) сочувствую – они действительно сильно загружены.
В определенной степени ускоренный процесс расследования и судопроизводства разгрузит суды. Но, в общем, упрощение процессуального закона ни к чему хорошему не приведет. Пусть дело касается даже мелкого воришки или хулигана. В любом случае, считаю, что процессуальное законодательство должно исполняться полностью. Мы когда-то уже “проходили” упрощение. В конце концов, речь ведь идет о человеческих судьбах. Нельзя здесь ничего упрощать.
Все кивают на Запад. Но посмотрите, у них иногда даже самое простое дело расследуется годами. С другой стороны, в Казахстане пока затягивать процесс тоже неприемлемо – бюджет страны не позволит так вести дела.
– Ваши коллеги утверждают, что адвокат, участвующий в уголовных процессах, находится на правах “бедного родственника”, мнение которого при вынесении приговора судьями игнорируется. Действительно ли все так запущено?
– Как я уже говорил, адвокат не может, как прокурор, зайти в суд для переговоров с судьей. Это такой заведен порядок. Хотя законодательство декларирует равноправие, состязательность.
Даже у тех, кто пришел (работать – КазТАГ) адвокатом из суда, прокуратуры и силовых структур, уже сложилось такое понятие, что если ты проиграл суд первой инстанции, вероятность выиграть в вышестоящих инстанциях, если не “зайдешь” (с взяткой – КазТАГ), равна нулю. Потому, что есть такое понятие, как статистика по отмененным решениям и приговорам. А это уже лицо нашей Фемиды, которое портить нельзя.
Второй момент – мониторинг судей. Согласно ему, существует правило, если у судьи в течение года будет 5 отмененных приговоров, он автоматически лишится своего кресла. Заметьте, в некоторых случаях изменение приговора подрывает, так называемуюљ стабильность отправления правосудия в том или ином суде. К примеру, изменили квалификацию преступления с одной статьи на другую. Или, вместо 5 лет лишения свободы назначили 3 года – смягчили приговор. А если вышестоящая инстанция кроме изменения, еще отменила его приговоры – это недопустимый брак в работе судьи, что довольно часто влечет за собой его увольнение.
А ведь нередко и вина судьи в допущенном браке бывает минимальна.
– Поэтому ли судья любого уровня согласовывает приговор с председателем суда и вышестоящей инстанции?
– Абсолютно верно. Есть корпоративная судейская этика. Районный судья, прежде чем вынести решение по конкретному делу, советуется с городским судьей, которому, в случае апелляции, попадет жалоба по данному делу. А городские судьи без своего председателя вообще шагу ступить не могут. Без него ни одна отмена приговора или изменение решения не происходят. И это никто особо не скрывает.
– А в Верховном суде?
– Судья ВС более свободен в выражении своего мнения по рассматриваемым делам. Работая в этом ранге, я мог самостоятельно принять решение.
– Отсутствие состязательности между обвинением и защитой эксперты объясняют коррумпированностью и круговой порукой в правоохранительной системе, не желающей считаться с мнением адвокатов. Эта проблема когда-нибудь решиться?
– Вряд ли. Судья, прокурор и следователь – это представители государства. А кто такой адвокат? Любой департамент юстиции может по надуманным причинам в любой момент лишить его лицензии. О каком равноправии может идти речь?!
Обращаешься с запросом в инстанцию на основании статьи 14 Закона РК “Об адвокатской деятельности” по конкретному делу – не отвечают. Прокурор или суд напишет – им ответят. Например, стало невозможно официально и своевременно получить информацию о наличии у человека судимости, о его психическом статусе. Банки вообще не предоставляют информацию, нотариус – тот же случай. По большому счету, надо на эти инстанции в суд подавать иски, но адвокаты этого, к сожалению не делают. Это беда нашего адвокатского общества.
– То есть ситуация неразрешима по определению?
– Вся беда в том, что мы гонимся за цифрами – суды, полиция, финполиция. Пока показатели их работы будут висеть дамокловым мечом, изменить ситуацию не получится.
Вообще, все начинается на этапе предварительного следствия. Да, адвокату предоставляются все копии документов по определенным следственным действиям, которые проводятся с его подзащитным. Но ведь, помимо этого, следователь проводит еще ряд следственных мероприятий, о которых защитник не знает: допросы свидетелей и очевидцев, очные ставки, осмотры места преступления, обыски, выемки документов, изъятие вещдоков и т.д. Об этом адвокат не осведомлен до тех пор, пока ему и его подзащитным не позволят ознакомиться с уголовным делом, которое уже пронумеровано и прошито.
Есть еще один очень важный момент, играющий в пользу обвинения. Представьте, что человека вызвали на допрос в качестве свидетеля. И в какой-то момент его статус в данном уголовном деле меняется на обвиняемого. А ведь свидетелю орган уголовного преследования адвоката в обязательном порядке не предоставляет. Конечно, в принципе свидетель имеет право взять с собой своего адвоката, если тот изначально не участвует в деле в каком-то качестве. Но, заметьте, свидетель, в отличие от подозреваемого или обвиняемого, на допросе не имеет права отказаться от дачи показаний. Только в случае, если его показания могут повлечь для него самого или его близких какие-либо нежелательные правовые последствия.
– Советуете всем брать с собой адвоката, даже если вас вызывают в качестве свидетеля?
– Однозначно. И чтобы ваши отношения с этим адвокатом были законодательно оформлены для подтверждения его полномочий в качестве вашего представителя и защитника.