Очередная встреча по моему уголовному делу состоялась 14 сентября 2011 года немногим позднее 18.00. На ней исполняющий обязанности следователя Даулет Байболов в очередной раз стал настаивать на прохождении мной судебно-психиатрической экспертизы (СПЭК). По его мнению, поводом для СПЭК являются бумаги о комиссации 20-летней давности с неподтвержденным диагнозом употребления легких наркотиков. На наличие справок о том, что я нигде на учете не состою Байболов стал заявлять, что у следствия есть сомнения из-за бумаг по моей комиссации, которые без тени сомнения размещены в сети бердонгаровской стороной. На возражения против использования факта комиссации 20-летней давности в деле о плевке и.о. следователя заявил, что он считает этот факт основанием непосредственно связанным с моим психическим здоровьем и инцидентом с плевком в лицо депутату Бердонгарову от 04.07.2011.
По словам Байболова, который к 14 сентября уже написал постановление о прохождении СПЭК и отправил дело в Центр Психического Здоровья (ЦПЗ), я должен пройти освидетельствование 16 сентября в 9.30. На мои заявления о необоснованности СПЭК и мой отказ он долго пытался меня убедить пройти СПЭК. Я ему ответил, что СПЭК назначается, если человек проходит по тяжким статьям. Да к тому же у него на руках есть справки о том, что я нигде на учете не состою. А следовательно, никаких оснований для проведения СПЭК нет.
Предложение по прохождению СПЭК уже ранее высказывалось Байболовым. Я ему уже писал официальный свой отказ, мотивируя его тем, что если следствие полагает, что мой плевок в лицо Бердонгарову обусловлен моей неадекватностью и это связано с диагнозом комиссации 20-летней давности, то следствию необходимо быть последовательным: изначально я должен пройти наркологическую экспертизу. А если какие-либо подозрения возникнут по ее результатам, то я готов пройти любую другую экспертизу. Также я заявил Байболову, что готов ради проведения независимой наркологической и психиатрической экспертизы слетать в Москву.
Байболов всячески не хочет направлять меня на наркологическую экспертизу, желая, чтобы я прошел сразу психиатрическую. Хотя, согласно всех материалов, по которым я был комиссован 1991 году из армии, на которые он опирается, я якобы увлекался легкими наркотиками. Во внимание не принимается сама ситуация развала СССР и поиск мной фиктивной причины для того, чтобы скорее попасть домой.
Чтобы подтвердить или опровергнуть являюсь я наркоманом или нет, адекватен я или нет, нужно изначально назначать наркологическую экспертизу. По ее результатам принимать дальнейшее решение о проведении СПЭК. Однако изначально, направлять на СПЭК у следствия нет никаких оснований, т.к. у меня есть справки о том, что я нигде на учете не состою и тяжких преступлений не совершал.
Также мое недоверие к СПЭК обусловлено еще и тем, что в Казахстане нет альтернативных органов экспертизы.
К этому стоит добавить и немаловажный факт — родная тетя депутата Бердонгарова – Альмира Кудайбергеновна Бердонгарова, является начальником лечебно-профилактического отдела Управления Здравоохранения города Алматы. В ее полномочия входит контроль и проверка алматинских государственных медицинских структур.
В частности, она неоднократно являлась председателем комиссий по проведению комплексных проверок ГККП “Центр психического здоровья”, расположенного на всем известной улице Каблукова 117 в городе Алматы.
Настойчивость и.о. следователя Даулета Байболова указывает на “заряженность” следствия на проведение СПЭК. Такая неоднократная настойчивость Байболова, отправка дела в СПЭК вместе с сопроводительным письмом, постановлением и его вопросами, говорит, что выбранный следствием путь намеренно идет по отработанной схеме. При этом ни я, ни мой адвокат – Сериккали Мусин не ознакомлены с вопросами Байболова к СПЭК. Он нас должен был ознакомить с вопросами, чего он не сделал. Это его ошибка.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена