Мы зря ориентируемся на западную демократию. Не догнать, да и зачем. Еще три столетия назад о деятельности английского парламента писали такое, во что и поверить невозможно. Не парламент, а волчья стая! Конечно, наши ребята тоже тертые калачи, но уж точно – не совершили столько вывихов в работе, чтобы на них заточил гусиное перо простой английский поэт-трудяга Джон Гей, создавший в 1728 году знаменитую “Оперу нищих”. Оно и к лучшему. Казахстанские мажилисмены пока достойны только воздушных пассажей, легких памфлетов и парафина в малых дозах, но не театральных спектаклей, представляющих мировую классику.
***
|
|
Джон Гей |
“Добродушный толстяк” Джон Гей в поэме “Современное состояние умов” льстил мэтрам отечественной литературы, сочинял складные поэмы и басни, дружил с желчными и язвительными Джонатаном Свифтом, Александром Поупом и другими циниками, а прославился тем, что, прозябая в тени корифеев, заступил не на свою делянку. “Напишите балладу, действие которой происходит в Ньюгейтской тюрьме”, — посоветовал Свифт. И Гей, развив идею коллеги, размашисто отобразил пороки общества и идеалы власть имущих. Уильям Теккерей в эссе об “Английских юмористах” уточнил: “Когда он показал “Оперу нищих” Конгриву, тот сказал, что “либо она будет иметь величайший успех, либо с треском провалится”.
“Опера” произвело фурор! Со сцены рассказывали о профессиональном патриоте Джонатане Уайлде, скупщике краденого, кабинете министров во главе с Уолполом и обо всей пирамиде британской власти. Сюжет подсказала сама жизнь: высокий жанр серьезной оперы заговорил, наконец, о настоящих героях жизни – о ворах, убийцах, нищих, грабителях и потаскухах, обитающих не только в парламенте, но и в воровских притонах. Это была прямая параллель между “джентльменами с большой дороги” и джентльменами из парламента. Изображенные на сцене бюрократические методы организации преступного бизнеса (с ежеквартальной отчетностью) конторы мошенника Пичема (его прототипом был казненный Уайлд) напоминали способы работы премьер-министра Уолпола.
|
|
Опера нищих. Картина Уильяма Хогарта |
Политическая обстановка тех лет, по словам историка, “отличалась необыкновенной сложностью: подкуп и взяточничество охватили государственный аппарат; заговоры, предательства, шантаж стали типичными явлениями в парламенте”. Но Англия продолжала гордиться своим парламентаризмом, равно как и возникшими в то время клубами по интересам – “любителей пить из наперстков”, “толстяков”, “молчунов” и “патриотов”. И как только объявлялись выборы в парламент, вся эта “клубника” дружно оказывалась в центре политического компота. Разница состояла лишь в том, что, к примеру, герцог Бедфордский больше доверял газетному слову и потому выпускал листовки в поддержку своего шурина, а его противник больше верил в площадное искусство и спонсировал митинги и демонстрации.
Стремясь сделать пьесу необычной, а смысл ее – максимально понятным и доступным любому современнику, Джон Гей там, где уже не было возможности излагать мысли прямым текстом, использовал ассоциации. Какое-то слово или сравнение легко дорисовывало картину, показывая, что у легкомысленной музыкальной постановки есть еще и второй, куда более глубокий смысл.
Все эти яства он подавал под мелодии популярных городских баллад, проще – приблатненных песенок. “Нередко Гей сочинял бытовые стишки на мелодию запрещенной политической баллады, и мелодия неожиданно переносила зрителя в сферу, полную злободневного, остросатирического смысла”.
Первый в истории Великобритании премьер-министр, он же самый коррумпированный за все прошедшие с тех пор столетия, сэр Роберт Уолпол, сидя в роскошной ложе, без труда узнал себя в репликах персонажей о ком-то, кого они между собой называли “Робом-Хапугой”. Грозный министр живо и восторженно эмоционировал, особенно бил в ладоши, где параллели между сделками, заключаемыми ворами, и решениями, недавно принятыми на заседаниях парламента, становились слишком уж очевидными. А песенку о прелестях воровства сэра Пичема потребовал исполнить на бис. На премьере всем своим видом Уолпол уверял, что автор – молодец, а он сам – вот такой простой парень-непонимаха.
Вскоре постановка принесла более 5 тысяч фунтов дохода. Ее играли по всей Англии, персонажи и тексты популярных песен появились на веерах, каминных экранах, игральных картах и носовых платках. Создавая первую в истории театра балладную оперу, Гей и представить себе не мог, что его назовут родоначальником мюзикла, столь популярного ныне театрального жанра.
Кстати, “Опера нищих”, высмеяв правительство сэра Роберта Уолпола, на долгие десятилетия укрепила в сознании англичан представление об опере как наиважнейшей сфере государственной деятельности. Джон Гей задумал поставить продолжение пьесы – “Полли”. Но злопамятный Уолпол, снявший маску ревнителя искусства, наложил табу. И ужесточил цензуру. Пьеса разошлась по подписке. Даже королю достался запретный экземпляр.
А все-таки интересно, случись такое, чтобы чиркнул Джон Гей о казахстанских парламентариях. Хотя верно, не того он полета птица, да и наша “прислуга” еще не встала на крыло.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена