Алматы. 2 февраля. КазТАГ – Тулкин Ташимов. Чтобы вернуть деньги из оффшоров, государство должно воздержаться от использования силовых методов. Они не только неэффективны, но и весьма опасны для стабильности в Казахстане.
Примечательно, что 2009 год оказался богатым на громкие заявления по поводу оффшоров.
Первое из них датируется июнем, когда на 9-м заседании республиканского общественного совета по борьбе с коррупцией при НДП “Нур Отан” президент объединения “Клуб главных редакторов” Мирбулат Кунбаев предложил ввести в Казахстане мораторий на участие в оффшорных компаниях.
Второе заявление, но уже о запрете операций в оффшорах, в ноябре сделал глава ФНБ “Самрук-Казына” Кайрат Келимбетов.
Как это часто бывает в реальной жизни, они ни к чему конкретному не привели. Возможно, где-то под толстым слоем казахстанского истеблишмента и предпринимались кое-какие движения по блокированию инициатив, но на поверхности – полная тишина. Никто из числа зажиточных казахстанцев свои активы из оффшоров в страну так и не вернул.
Главные фигуранты тех событий сохранили статус-кво, а К. Келимбетов, в январе текущего года, получив должность заместителя премьер-министра РК, так и не стал последователем Че Гевары.
Этот случай еще раз свидетельствует о непоследовательности людей высокого полета. Кроме того, в очередной раз убеждаешься в том, что количество слов и эмоциональных заявлений почти никогда не переходит в качество.
Оставим дела прошлые и вернемся в сегодняшнюю действительность. Чтобы понимать суть оффшорных дел, нет нужды наизусть цитировать Сократа. Все все знают. Ясно, что в оффшоры уходят те, кто ни при каких обстоятельствах не смогут объяснить фискальным органам происхождение нажитого добра. Формулировка “непосильным трудом”, принадлежащая известному персонажу не менее известного фильма, мягко говоря, неубедительна.
Платить налоги не нравится всем без исключения в любой стране мира. Поэтому в мире существуют оффшоры, где можно не платить налоги. Сюда приходят не только за тем, чтобы не платить налоги, но и обеспечить анонимность владельцев активов и сделок купли-продажи.
Впрочем, вопрос, какие объемы денег, заработанных в Казахстане, направляются в оффшоры, риторический. Если человек уходит в оффшоры, чтобы действовать скрытно, то надеяться, что он добровольно придет в налоговую службу с повинной, укажет контролируемые им компании в оффшорах, закроет их и вернет в Казахстан, наивно.
Однако некоторые штрихи к схемам ухода в оффшоры можно найти и из открытых источников. Обратимся к фактам.
Так, в марте прошлого года украинский государственный оператор по экспорту зерна ООО “Хлеб Инвестстрой” продал 500 тыс. тонн пшеницы и кукурузы оффшорным компаниям Victoria Alliance, Alteron Limited и Restex Alliance за $235. Те, в свою очередь, перепродали зерно другой компании — Restex Alliance за $305. В итоге разница, а это $35 млн, осели в оффшорах.
Эта схема универсальна, и потому широко используется компаниями, добывающими сырье в Казахстане. Как правило, они открывают фирмы-партнеры в оффшорах, которым по дешевке продают нефть, цветные металлы и многое другое, чем богаты наши недра. Искусственно заниженная цена продажи сказывается на размерах налогов, которые компания платит в Казахстане. Именно это обстоятельство и должно нервировать казахстанские власти: бюджет недополучает огромные суммы налогов.
Потом оффшорная компания продает сырье, но уже по рыночной цене, настоящим покупателям. На первый взгляд и придраться не к чему: сырье идет от добывающей компании к покупателю. Функция же оффшорной компании заключаются в оформлении на себя документов в промежуточной фазе сделки. В принципе, это и есть основная схема увода капитала в оффшоры.
Теперь несколько слов об объемах капитала, вывозимого из Казахстана. Точные суммы нам могут назвать только лица, контролирующие оффшорные компании, но они это, по всем понятным причинам, делать не будут. Правда, есть косвенные признаки, по которым можно получить относительное представление о трафике капиталов.
Речь идет о темпах вывоза капитала из страны. Согласно расчетам исследовательской организации Global Financial Integrity, за 9 лет (2000-2008 годы) из Казахстана вывезено $126 млрд. И далее. По данным Нацбанка РК, в 2009 году из Казахстана вывезено $3,131 млрд, в 2010 году — $5,8 млрд, за 9 мес. 2011 года — $7,6 млрд. Как говорится, кризис пришел – деньги ушел. И надо полагать, львиная доля вывезенного так или иначе оседает в оффшорах.
К сожалению, деньги любят движение, и чем оно активнее, тем маржа приятнее. Поэтому часть вывезенного капитала возвращается в Казахстан в виде прямых иностранных инвестиций. Так как казахстанские богатеи предпочитают такие оффшоры, как Британские Виргинские острова, голландские оффшоры, Швейцарию (не оффшор, хотя дает налоговые послабления фирмам, имеющим там офис, но работающим вне страны), достаточно посмотреть, какой объем инвестиций идет в нашу страну из вышеперечисленных зон.
По данным Нацбанка, за период с 1993 года по II квартал 2011 года в виде прямых иностранных инвестиций в Казахстан пришли $31,4 млрд из Голландии, $7,119 млрд из Британских Виргинских островов, $4,272 млрд из Швейцарии. Но часть – не целое: большая часть капитала остается в оффшорах.
В то же время, возвращаясь в страну, капитал меняет происхождение, так как получает иностранную прописку. На казахстанский капитал нагрузка запредельная (налоги, административное давление, рейдерские налеты), тогда как с иностранного капитала власти разве что пылинки не сдувают. Пока в Казахстане отношение властей к казахстанским и иностранным деньгам будет таким полярным, отток капитала в оффшоры будет только прирастать.
Хотя отток капитала в оффшоры не есть казахстанский национальный эксклюзив. Деньги бегут и из многих других стран мира. По данным Global Financial Integrity, с 2000 по 2008 год из России вывезли $427 млрд, из Китая — $2,176 трлн, Мексики — $416 млрд. Также в списке стран, теряющих капиталы, Саудовская Аравия, Малайзия, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Венесуэла, Боливия, Катар, Нигерия, Филиппины, Польша, Индонезия, Индия, Аргентина, Украина, Турция, Чили и Чехия. Примечательно как раз то, что отток капитала свойственен развивающимся странам, где правовая база или плохо отрегулирована, или попросту не работает.
Теперь, когда имеем представление о масштабах вывоза капитала, есть смысл задать главный вопрос: что нужно сделать правительству, чтобы богатые казахстанцы вернули деньги из оффшоров?
Один из таких методов применила Россия. Недавно премьер-министр РФ Владимир Путин потребовал от всех госкомпаний в короткий срок провести проверки на наличие связей с оффшорами и аффилированными организациями. В качестве подтверждения серьезности намерений российскими властями создана специальная межведомственная рабочая группа по выявлению и пресечению незаконных финансовых операций. В ее состав вошли сотрудники генпрокуратуры, МВД, ФСБ, комитета по наркотикам, Росфинмониторинга, Федеральной налоговой службы, и других не менее грозных служб.
Меры, безусловно, жесткие, но, скажем прямо, малоэффективные. Хотя бы потому, что в природе никто не отменял третий закон Ньютона, согласно которому сила действия равна и противоположна по направлению силе противодействия. Во-первых, в рабочей группе сидят обычные люди, которым свойственны человеческие слабости (коррупция), во-вторых, найдутся умники, которые так усовершенствуют методы вывода капиталов в оффшоры, что никакая группа так ничего и не найдет.
Поэтому казахстанским властям не стоит прибегать к заведомо провальной идее, осуществляемой в России. Значит, нужно искать нечто другое. Например, пойти по пути создания благоприятных условий для капитала внутри страны. В первую очередь, необходимо уравнять статусы казахстанского и иностранного капиталов. Во-вторых, хоть как-то минимизировать коррупцию, в-третьих, сделать налоги прозрачными, понятными и необременительными, в-четвертых, наконец, ввести всеобщее декларирование доходов. Именно всеобщее.
Проще говоря, нужно сделать так, чтобы работать легально было выгоднее, чем прятать деньги в оффшорах. Надежда же на спецгруппы, силовое давление и выкручивание рук не столько малоэффективно, сколько весьма опасно для политической и социальной стабильности в стране.