Алматы. 5 марта. КазТАГ – Тулкин Ташимов. В принципе, попытки властей активизировать микрокредитование на селе достойны внимания. Пока банки в сельскую местность идти не хотят, микрокредитование может стать неплохим инструментом финансирования небольших проектов. Причем, единственная угроза для микрокредитных организаций (МКО) может исходить именно от государства, которое из благих побуждений может “зарегулировать” сферу.
Повод поразмышлять на эту тему появился в начале марта, когда заместитель премьер-министра РК Ербол Орынбаев на совещании с участниками программы “Занятость-2020” во время рабочей поездки в Кызылординскую область поручил местным исполнительным органам активнее развивать микрокредитование на селе.
Аргумент зампремьера “железобетонный”: поскольку банки второго уровня (БВУ) не хотят открывать филиалы в сельской местности, именно микрокредитование должно охватить сельчан кредитами. Е. Орынбаев предложил и примерную схему таких союзов.
“Вот вы на селе сами договорились, несколько семей сбросились по $500-1000, сделали кредитное товарищество. Сами друг за друга отвечаете. Мы говорим: хорошо, мы вам дадим грант, $10 тыс. вы собрали, мы вам $20 тыс. дадим дополнительно, чтобы у вас база была, плюс вы сможете давать кредиты без залога”, — пояснил зампремьера.
На самом деле микрокредитование подобно таракану, который выживет и после ядерной войны. Кризис это наглядно продемонстрировал. В 2009 году, когда из-за кризиса БВУ ужесточили условия выдачи кредитов, средневзвешенные ставки вознаграждения по микрокредитам были терпимыми. Ставка по краткосрочным займам для физических лиц в городе составляла 32,8% годовых, в сельской местности — 17,2%, по долгосрочным займам – 27% и 14%. Поэтому в 2009 году микрокредитов выдали на 16,3% больше, чем в 2008 году. Увеличение объемов микрокредитования в 2010 году по сравнению с 2009 годом составило 25%. Такая же тенденция сохранилась и в 2011 году.
То, что 99,9% всех кредитов были выданы физическим лицам преимущественно на потребительские цели, свидетельствует о том, что МКО заняли часть ниши БВУ. Этот факт подтверждает ведущий специалист отдела по развитию кредитных продуктов МКО KazMicroFinance Оксана Бухтиярова, заметившая, что из-за кризиса ликвидности ниша микрокредитования стала более свободной, так как многие банки были вынуждены уйти с рынка розничного кредитования, сократить объемы обслуживания клиентов.
Но МКО все же повторяют путь БВУ. По сравнению с 2000-2006 годами, когда условия микрокредитования были либеральными, с началом кризиса МКО ужесточили условия выдачи кредита. Так, практически во всех активных (действующих) МКО индивидуальные кредиты выдаются под залоговое обеспечение или гарантию третьего лица. Групповые кредиты выдаются сотрудникам одной организации на короткий период при строгом подтверждении доходов.
Однако МКО отличаются от БВУ, если смотреть на это с точки зрения доли просроченных кредитов. Она находится, как правило, на уровне 3-6%, и только в ряде МКО – 25% и выше. Обычно, такая возвратность достигается за счет коротких сроков кредитования (чаще 12 мес.) и солидарной ответственности.
Деятельность МКО не регулируется со стороны комитета по финнадзору Нацбанка, ставшего преемником АФН. Именно по этому поводу и не утихают споры, с того самого момента, как в 2003 году был принят закон “О микрокредитных организациях”.
Например, сторонники государственного регулирования, в том числе депутат мажилиса Аманжан Жамалов уже обращался в Нацбанк, АФН и министерство экономики с просьбой пересмотреть действующую программу развития микрокредитования.
“На сегодня МКО функционируют стихийно, крайне непрозрачно, фактически эта деятельность превратилась в теневую банковскую структуру, находящуюся вне регулирования Нацбанка и АФН, что дает этим структурам широкие возможности для ухода от первоначальной идеи их создания”, — заметил А. Жамалов. Как и Е. Орынбаева, депутата волнует то, что МКО могут не стать относительно дешевым инструментом финансирования села.
По данным депутата, процентные ставки МКО фактически достигают 60% в год, поэтому он предложил ограничить процентные ставки, особенно на кредиты, выданные в рамках госпрограммы развития микрокредитных организаций.
Правда, есть и ярые противники идеи государственного регулирования. Так, по словам директора ТОО “МКО STAR” Александра Бойченко, жесткое регулирование повлечет расходы на создание государственных органов. И потому он предложил законодательно установить более высокие требования к капиталу МКО, к их руководителям и дать возможность выстроить систему саморегулирования. Противники ужесточения объясняют свою позицию еще и тем, что при установлении контроля АФН над МКО усложнится процедура выдачи кредитов, и поэтому темпы развития микрокредитного сектора могут резко снизиться.
На фоне этих споров есть резон обратиться к мировой практике.
Во многих программах микрокредитования в мире присутствуют 2 компонента: социальный – направленный на оказание помощи беднейшим слоям населения, и коммерческий — определяющий, что эта помощь предоставляется не бесплатно.
Этот вид кредитования специфичен. Прежде всего, сумма получаемого в первый раз кредита не превышает 50% внутреннего валового продукта (ВВП), приходящегося на душу населения той страны, где осуществляется программа микрокредитования. То есть сумма невелика: средняя сумма микрокредитов в Польше составляет $2 тыс., в Беларуси — $1 тыс.
Как сообщил премьер РК Карим Масимов в январе 2012 года, по итогам 2011 года ВВП на душу населения в Казахстане составил около $11,3 тыс. Значит, сумма получаемого в первый раз кредита у нас не должна превысить $5,6 тыс. Хватит ли этих денег для развития животноводства и растениеводства, большой вопрос.
Согласно мировой практике, только после возврата первого кредита клиент впоследствии может получить больший кредит. В качестве одной из форм обеспечения кредита часто выступает не залог (хотя и он тоже может использоваться), а поручительство группы заемщиков. В этом случае несколько человек – знакомых, родственников, соседей, друзей – объединяются в группу, которая несет солидарную ответственность за возврат кредита, полученного каждым членом этой группы. Используя именно такую форму обеспечения, программы микрокредитования добиваются 95-98% возвратности кредита.
И потом, хотелось бы сразу предупредить всех чиновников, которые считают, что микрокредитование может стать более дешевым инструментом финансирования села, чем обычное банковское кредитование. В мировой практике операционные издержки (затраты на совершение операций) институтов микрокредитования обычно превышают аналогичные показатели банковских учреждений. По сути, микрокредитование является более трудоемкой операцией. Даже в эффективно работающих институтах операционные издержки составляют от 10% до 21% кредитного портфеля. Естественно, эти затраты покрываются за счет процентных ставок по кредитам. Так что, когда ставки в МКО выше, чем в БВУ – явление не только обычное, но и закономерное.
А эффект, как правило, достигается за счет мобильности микрокредитования: сельчане эффективнее используют заемные средства, чем их коллеги, например, из промышленного или перерабатывающего сектора.
Что же касается регулирования деятельности МКО, то для Казахстана может оказаться полезным опыт Бангладеш. Там основным институтом микрофинансирования является Grameen Bank. Он начал работу в 1976 году, стал одной из крупнейших в мире микрокредитных структур, и в 1983 году согласно правительственному указу преобразован в независимый банк.
Grameen Bank пользуется особым статусом, а его операции не контролируются Центральным банком (ЦБ) страны, за исключением вопросов, относящихся к расширению филиальной сети. Тем не менее, ЦБ сохраняет косвенные возможности надзора за деятельностью Grameen Bank через управление контрольным 25%-ным пакетом акций банка. Эта доля закреплена за ЦБ распоряжением министерства финансов.
ЦБ принимает и анализирует ежемесячные отчеты о состоянии кредитного портфеля, назначает ежегодные аудиторские проверки и рассматривает заключения независимых аудиторов.
Это и есть так называемое соломоново решение, которое применимо по отношению к сфере МКО в Казахстане.