Время от времени по телевизору говорят, что Назарбаев объявил беспощадную борьбу коррупции. Первый раз это случилось в 1993 году, затем повторялось в 1995, 1996, 1999, 2003, 2007, 2009 и январе 2011-го. И что? Результаты у вас перед глазами.
В России поход на коррупцию хотя бы формально провозглашали разные люди – Ельцин, Путин и Медведев. Поэтому есть возможность сыграть в три наперстка. А в РК такой возможности нет. Приходится врать о том, что данная проблема не решена и в других государствах, полагающих себя высокоразвитыми.
На самом деле это не так. То есть подворовывают, конечно, иногда и в Европе, однако немецкий или голландский чиновник — существо совсем другой породы, нежели русский или казахстанский. В результате многовековой селекции европейцы вывели таких мэров и начальников департаментов, которые довольны окладом в пять-семь тысяч евро при средней по стране зарплате в две с половиной тысячи. Типичный немецкий мэр живет в скромном двухэтажном домике, имеет на семью два-три автомобиля среднего класса. Это все, что у него есть за душой. К старости человек скапливает триста-пятьсот тысяч и покупает другой домик поближе к морю.
Доходы и расходы европейских чиновников регулярно проверяют, просвечивают рентгеном. А у нас вопросы даже не про мэра, а о том, откуда у замначальника РОВД или сотрудника таможенной службы взялся “Порше-Каен” и как завелась недвижимость ценой миллиона в полтора евро, считаются глубоко неприличными. Это как беседовать с юной девушкой об отправлениях прямой кишки. Все какают, такова физиология, но разве воспитанные люди на подобные темы говорят?
В этой целомудренности отчасти и кроется ответ на вопрос – почему у нас и “у них” так отличаются зарплаты учителей, такие разные дома в глубинке и такие разные дороги.
Вот, кстати, о дорогах. Автор этой заметки однажды, еще в 90-е, ехал на машине из Германии в Казахстан через Польшу, Белоруссию и Россию – и многое понял про коррупцию. Пересекая Евразию с запада на восток, я, от нечего делать, даже составил формулу коррупции, ее иероглиф и сейчас поделюсь этим открытием с вами.
Вот Германия страна небольшая, верно? Относительно России и Казахстана там скромные расстояния и умеренный климат. Чтобы быстро перемещаться по стране, немцы построили автобаны. В скобках уточню: их построил Гитлер в 1930-е годы, но суть не в этом. Не станем отвлекаться. Главное, что на многих участках немецкой дороги вообще нет ограничений скорости. Хочешь ехать 220 километров в час? Да пожалуйста.
В России и Казахстане пространства гораздо более обширные. Проложить по всей территории дорожную сеть раз в десять труднее. Еще сложней поддерживать ее в хорошем состоянии, потому что климат в наших краях суровый. Даже качественную дорогу при годовой амплитуде температур от — 30 до + 30 рвет и ломает на куски.
А значит, ездить по нашим автотрассам надо гораздо медленнее, чем по немецким. Гораздо аккуратней. Что и предписывают дорожные знаки. Соблюдение знаков контролирует служба безопасности движения.
Но расстояния-то в России и Казахстане огромные! Чтобы куда-то успеть на машине, надо ехать на высоких скоростях. Таким образом, наш водитель просто силою вещей запрограммирован нарушать правила и вступать в неформальные отношения с автоинспектором. Это история с географией так распорядились. Зачем-то им обоим это надо.
Тут еще важно добавить, что наши дорожные знаки сориентированы на возможности автомобиля “Ока”. Там, где более мощная машина без труда успеет закончить обгон и вернуться в свой ряд, “бешеная табуретка” (народное название “Оки” в некоторых местностях Российской Федерации) закончить обгона не успеет, поэтому он запрещен на данном участке для всех автомобилей.
А как иначе? Или надо ссадить пенсионеров и малоимущих с личного автотранспорта, еще больше углубив социальную пропасть? Этого делать нельзя. Стало быть, хозяевам скоростных машин опять сама жизнь предлагает выбор: тащиться вслед за “Окой” или обгонять через сплошную и, благополучно завершив маневр, попадать за пригорком прямо в лапы инспектора.
Мысль о том, что именно обширность пространств и непростой климат мешают нам победить коррупцию, спасительна для национального самосознания. Европейцам хорошо: в маленьких государствах с умеренным климатом и хорошими дорогами намного легче воспитать не ворующего чиновника. Хотя, конечно, в глубине души ему тоже хочется дольче виты. Он же не робот. Вы представьте, насколько заходит ум за разум у немецкого служивого человека, который застал еще время, когда его советские коллеги конца 1980-х, выбираясь в европейскую командировку, жадно оглядывали подержанный “Опель” и экономили каждую марку, а через три года они же… А через десять лет! Те же самые люди!
Как не прийти соблазнам? От них западного человека спасает строгость законов, хотя давно известно, что сами по себе писаные законы почти ничего не значат. Эта резаная бумага набирает силу лишь тогда, когда у населения, в самой толще народной есть понимание, что брать чужое нехорошо. Даже государственное.
Чтобы это понимание сформировалось, надо пожить тесно, бок о бок, в маленьких каменных городах. Лет триста или даже пятьсот. Притереться друг к другу, осознать свои и чужие интересы и прийти к простому выводу, что красть — нерентабельно. Потому что, скорее всего, поймают и посадят.
Все другие объяснения живучести российской и казахстанской коррупции, кроме запредельной обширности и малой населенности наших с вами пространств, не выглядят убедительными. Потому что обстоятельства жизни постепенно меняются, и одни причины коррупции, которые были объявлены самыми главными, уходят в небытие, на смену им приходят другие, а сама коррупция все растет и растет.
Многие ведь помнят, как на закате советской власти очень квалифицированные специалисты рассказывали, что коррупция в основе своей имеет дефицит. Любой: товаров, услуг, ресурсов. Следует его преодолеть, и мздоимство значительно уменьшится в размерах.
И вот свершилось. Дефициты мы в начале 90-х за счет освобождения цен преодолели. Однако начался период первоначального накопления капитала. Коррупция не уменьшилась, а напротив, многократно увеличилась. На подкуп мелких чиновников направлялись такие суммы, какие советские министры, генпрокуроры и секретари обкомов видели только в иностранных фильмах.
Новые или те же самые специалисты вполне убедительно объясняли населению, что этот период надо пережить. Вот сейчас они все поделят, и начнется более спокойное течение жизни.
Так оно, в общем, и случилось: в первом и втором десятилетиях двадцать первого века мы живем гораздо более упорядочено, чем в лихие 90-е. Но коррупция при этом опять выросла! По оценкам специалистов российского фонда ИНДЕМ – в десять раз по сравнению с 90-ми. Если же сравнить нынешний уровень воровства с наивным и трогательным концом 1980-х, когда бесстрашные следователи Гдлян и Иванов на глазах у всего СССР вели борьбу против узбекских хлопковых миллионеров — та коррупция смотрится просто саманной избушкой рядом с небоскребами Астаны и Москвы-Сити. Причины нового роста опять понятны и убедительны: в оба сырьевые государства приходит много нефтяных денег.
Власти в это время заняты бесконечной работой по “совершенствованию антикоррупционного законодательства”. Год за годом они разрабатывают и согласовывают поправки и дополнения в кодексы. Это довольно несерьезное занятие. Перед ворами пытаются выстроить некие юридические рогатульки, в надежде на то, что люди, крадущие у страны миллиарды, увидят повсюду знаки “парковка запрещена”, “проезд только по нечетным”, огорчатся, заплачут и бросят свое занятие. К настоящей борьбе с коррупцией, тяжелой и опасной работе, иногда кровавой, все это имеет ровно такое же отношение, как детская игра в солдатики к реальной войсковой операции.
В общем, нам определенно надо что-то делать с географией и климатом.
***
© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена