Asia Times: Почему Россия сейчас уже не может позволить себе риск применения военного мышления к Казахстану и другим странам Центральной Азии?!

Каково текущее состояние отношений между Россией и бывшими республиками Советского Союза в Азии? И в какой степени Москва сейчас может влиять на региональные политические, социальные и экономические процессы? Польский политолог М.Романовский предлагает свои ответы на такие вопросы

Издание Asia Times Online‎ опубликовало статью польского политолога М.Романовского под названием “Russia faces new realities in Central Asia” — “Россия сталкивается с новой реальностью в Центральной Азии”.

Польский политолог Романовский

В предисловии к ней говорится так: “События на Украине ставят важные вопросы, касающиеся будущего подхода России к Центральной Азии.

Во-первых, Центральная Азия заявлена в качестве следующего места, где Кремль может искать возможность через русскую диаспору проявить свою власть. Во-вторых, с запуском Евразийского экономического союза в январе 2015 года Казахстан и другие страны Центральной Азии неизбежно становятся узловыми пунктами возглавляемой Россией инициативы.

Первый из этих двух аргументов может быть оспорен, тогда как второй подрывается слабостью самого нового блока.

Каковым же тогда является текущее состояние отношений между Россией и бывшими республиками Советского Союза в Азии? И в какой степени Москва сейчас может влиять на региональные политические, социальные и экономические процессы?..

Экономическая позиция России преимущественным образом связана с энергетическим сектором. Как Душанбе, так и Бишкек зависят от импорта нефти и газа из России. Вместе с тем Москва испытывает полномасштабную пробу сил с энергетическими лидерами региона — Казахстаном и Туркменистаном.

Вопрос открытия новых транзитных маршрутов в обход России стоял на их повестке дня. Энергетические потребности Пекина явились мощным стимулом для их отхода от монополистического партнера. Казахстан, традиционно находящийся рядом с Москвой и являющийся ее ближайшим региональным союзником, за последние семь лет сократил объем своей нефти, транспортируемой через Россию, на 10 процентов. Туркменистан уже продает большую часть своего газа в Китай.

“Мягкая сила” Москвы в регионе также потерпела чувствительную неудачу. В сфере языка роль русской речи значительно уменьшилась. В Туркменистане и Узбекистане переход с кириллицы на латиницу состоялся в начале 1990-ых годов.

Казахстан, оплот русского языка, планирует перейти на латинскую графику до 2025 года. Бишкек и Душанбе требуют, чтобы все официальные документы были только на государственном языке. И, наконец, доля людей, говорящих по-русски, в Центральной Азии, за исключением Казахстана, составляет сейчас примерно 50 процентов.

Не только лишь само языковое измерение прошло через процесс национализации. После распада Советского Союза Туркменистан и Таджикистан закрыли две трети русских школ.

Язык Ф. М. Достоевского, хотя он по-прежнему распространен в научных кругах, присутствует только в 20 процентах школ в Казахстане и меньше, чем в 9 процентах школ в Узбекистане. Доступ к российским СМИ и культурным центрам или очень ограничен, или не представляет никакой реальной политической и социальной ценности.

С течением времени российский подход “слушай меня” по отношению к Центральной Азии был смягчен.

Москва по-прежнему хорошо позиционирована в сфере безопасности, но сегодня страны региона имеют много альтернатив, которыми они умело пользуются.

Москва при Украине, которая уже, видимо, исключается, кажется, обречена на взаимодействие с Центральной Азией… Россия не может позволить себе риск применения военного мышления, которое может только усугубить ситуацию. Центральная Азия, будучи последним и, возможно, наиболее важным столпом интеграционного проекта России, может не принять такого обращения”.

В дополнение к изложенной выше информации можно сказать вот что. Упомянутое в статье М.Романовского понятие “мягкая сила” представляет собой как бы осовремененную версию классической концепции “культурно-идеологической гегемонии”. В ее основе находятся культурные и политические ценности, а также институты, которые способны притягивать других, побудить их, образно говоря, “захотеть того, чего хотите вы”.

Что же касается вывода автора о том, что “Доступ к российским СМИ и культурным центрам или очень ограничен, или не представляет никакой реальной политической и социальной ценности”, вряд ли с этим можно всецело согласиться применительно к Казахстану. Во всяком случае, у нас, наверное, найдется немало людей, которые возьмутся доказывать обратное. К тому же российский фонд “Наследие Евразии”, проведший несколько лет назад изучение состояния русского языка в ныне независимых республиках бывшего Советского Союза, на основе его итогов отметил, что среди всех центрально-азиатских стран самая благоприятная тенденция с русскоязычными СМИ сформировалась именно в нашей стране.

И еще. На начало 2012 года в Казахстане насчитывалось 3843 школы с казахским языком и 1508 школ с русским языком обучения. С тех прошло свыше двух лет. Но вряд ли за это время такое соотношение претерпело сильные изменения.

***

© ZONAkz, 2014г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

 

Новости партнеров

Загрузка...