В каком направлении может пойти развитие событий после конфликта в Кордайском районе?!

Крайне важно понять, что именно случилось в юго-восточном Казахстане на прошлой неделе

Издание Jamestown Foundation опубликовало статью Пола Гоббла под названием «Threat of Inter-Ethnic Violence Emerges in Kazakhstan» — «В Казахстане возникает угроза межэтнического насилия».

масанчи

Село Масанчи. (Фото Алмаза Толеке)

В ней говорится так: «Крайне важно понять, что именно случилось в юго-восточном Казахстане три дня назад. Только четкое определение того, что и почему произошло, может дать кое-какой ответ на вопрос о том, окажется ли эта трагедия одноразовым случаем, не подлежащим повторению или, наоборот, представляет ли она собой новый серьезный вызов казахстанским властям.

И если имеющиеся данные свидетельствуют о растущей новой угрозе внутренней стабильности страны, четкое понимание событий прошлой недели будет иметь решающее значение при оценке того, не допустили ли власти какие-то ошибки, справляясь с инцидентом.

Если окажется, что в крупнейшей стране Центральной Азии отмечается сейчас тяготение к вспышке насилия погромного типа, это может подорвать позиции правящего режима, а также одновременно стимулировать репрессивные действия, которые заблокируют любые шаги в направлении дальнейшей демократизации или даже откроют путь к хаосу и революционным изменениям».

Инциденту, имевшему место в Кордайском районе Жамбылской области, можно найти, думается, немало параллелей в пост-колониальной истории Африки. Как известно, в эпоху колониализма в восточной части «черного» континента хозяйничали британцы, а в западной – французы. Империи, когда они обзаводились новыми территориями, начинали обустраивать их по своему разумению. И зачастую они для реализации планов по обустройству привлекали переселенцев из других своих колоний или даже из третьих стран постольку, поскольку местное население на этой конкретной территории считалось неподходящим для такого рода дел или просто отсталым. Так, при британском владычестве в Уганду, Кению и другие места Восточной Африки перебрались сотни тысяч индийцев. А при французском владычестве в Сенегале, Кот д’Ивуаре и так далее – десятки тысяч ливанцев. На этих колониальных территориях эти куда более предприимчивые по сравнению с местными людьми переселенцы заняли промежуточную социальную нишу между белыми европейцами и черными африканцами постольку, поскольку последние так же, как и представители коренного населения в нашем случае, считались малоприспособленными к рыночным капиталистическим отношениям. А когда империи ушли, и эти страны получили независимость, индийцы и ливанцы обрели непропорционально большой вес в экономиках указанных государств Восточной и Западной Африки и, соответственно, сделались «хозяевами жизни» там, практикуя высокомерное отношение к коренным жителям.  Но лекала такой общественной модели были сформированы в колониальный период. То есть еще тогда сложилась трехуровневая социальная лестница: на самом верху – европейцы, посередине – индийцы и ливанцы, а внизу – африканцы.

Нечто подобное имело место и на территории современного Казахстана в царские времена. Имперская администрация России, где тогда существовало деление на сословия, представителей коренного оседлого населения Туркестанской губернии ставило выше представителей коренного кочевого населения. За первыми, к примеру, признавалось право на частную земельную собственность, а за вторыми – нет. Также один и тот же труд им, согласно тарифной шкале, оплачивался по-разному.

А вот тому подтверждение. Газета «Караван» 24 марта прошлого года опубликовала статью под названием «Что сделал для казахского народа вождь мирового пролетариата Владимир Ленин — казахстанский историк». В ней историк Болат Асанов, отвечая на вопрос «Что сделал Владимир Ильич для казахского народа?», говорит так: «Во-первых, равноправие». И приводит следующие сведения: «Простой пример: дневной заработок за одну и ту же работу на производстве в Сырдарьинской области Туркестанского края до революции 1917 русского рабочего составлял — 90, узбека — 86, казаха и киргиза — 69 копеек. А на вспомогательных работах соответственно, русские получали 1 руб.16 копеек, узбеки — 93 копейки, казахи и киргизы — 67 копеек. Из чего видно, что при царизме казахи были людьми даже не второго, а третьего сорта». Итак, в дореволюционной Центральной Азии узбеки – а наряду с ними российские уйгуры и дунгане – ставились властями чуть ниже русских людей и гораздо выше казахов и киргиз. Советская власть отменила такую социальную градацию. Но инерция осталась и в некотором отношении поныне сохраняется.

В случае с индийцами в Восточной Африке ситуация после распада колониальной системы вылилась в серьезные эксцессы в Уганде в начале 1970-ых годов и в Кении в 1980-ых годов. Большинству из них пришлось уехать из этих стран. Некоторые спустя годы вернулись и уже живут там, стараясь никак не выпячивать себя и стать часть местного общества. Ливанцы в Западной Африке поныне живут так, как и прежде. Они оказались гибче индийцев и сумели своеобразно подладиться под изменившиеся условия. В западноафриканских странах с сохраняющимися так же, как и в Казахстане, реликтами (пережитками) патриархального (родоплеменного) общества, разбогатевшие ливанские общины финансируют лидеров местных клановых группировок, борющихся друг с другом за власть. Поэтому кто бы ни победил в результате очередной смены режима, их интересы оказываются незатронутыми. Но там простонародные африканские массы ливанцев особо не любят. И это еще мягко сказано.

Вот отрывок из статьи «Tenacity and risk — the Lebanese in West Africa»  («Упорство и риск — ливанцы в Западной Африке»), опубликованной сайтом телеканала BBC News 25 января 2010 года: «Ливанцы обнаружили, что лучший способ выжить в условиях, когда режим, с которым вы ведете дела, завтра может оказаться свергнут, состоит в обхаживании могущественных людей — кем бы они ни были.

И начинающий западноафриканский «большой человек» знает, что должен иметь дело с ливанцами, если он вообще надеется разбогатеть.

Многие африканцы открыто говорят, как люто они ненавидят ливанцев в своих странах.

Но ливанское упорство, способность к предпринимательской деятельности, и стремление к успеху поспособствовали их вплетению в ткань западноафриканской экономики, политики и культуры».

Это нам ни о чем не напоминает?! То-то и оно.  

***

© ZONAkz, 2020г. Перепечатка запрещена. Допускается только гиперссылка на материал.

Новости партнеров

Загрузка...