18 ноября текущего года, на очередном заседании Центризбиркома РК, заместитель генерального прокурора РК Асхат Даулбаев неожиданно зачитал постановление об отзыве аккредитации наблюдателей автономной некоммерческой организации по наблюдению за выборами в странах СНГ “CIS-EMO”. Как сообщают казахстанские информационные агентства, со ссылкой на мнение генпрокуратуры РК, “в соответствии с пунктом 8 статьи 23-1 Конституционного закона “О выборах в Республике Казахстан” при ЦИК РК по представлению МИД РК аккредитуются наблюдатели иностранных государств и международных организаций. При этом частные лица и лица без гражданства из иностранных государств аккредитации не подлежат. …Проверка, проведенная Генеральной прокуратурой РК, показала, что автономная некоммерческая организация по наблюдению за выборами в странах СНГ “CIS-EMO” не является международной организацией и не подлежит аккредитации”.
В результате, аккредитация наблюдателей миссии “CIS-EMO”, которая была получена организацией в ЦИКе РК 27 октября, была отозвана. Заинтересовавшись этой проблемой, наша редакция решила поговорить с представителем миссии “CIS-EMO” в Алматы Степаном Новосельчаным.
— С вашей точки зрения, насколько оправданы действия казахстанских властей?
— Вообще я считаю этот шаг логичным со стороны властей, потому что мы вели достаточно активное наблюдение. И мы принципиально подходили ко всякого рода нарушениям вне зависимости от того, существенное или не существенное это было нарушение. Но мы вели очень активный мониторинг, и более того, мы делали промежуточные отчеты мониторинга и публиковали их. И видимо, это кому-то не понравилось, и тогда начались поиски формальных поводов для того, чтобы нас отстранить от процесса наблюдения.
— В Казахстане такое происходит впервые, когда за две недели до выборов международную организацию по наблюдению за выборами лишают аккредитации и депортируют из страны. Были ли подобный случаи с Вашей организацией в какой-нибудь другой стране, где вы проводили наблюдения?
— Случая идентичного этому не было. То есть не было такого скандального отзыва аккредитации. Но вот, например, в Молдове в марте 2005 года, было, когда нас не допустили к наблюдениям и нас со скандалом депортировали. Здесь же в понедельник ночью мы все должны выехать из Казахстана.
Дело в том, что за все то время пока я здесь нахожусь, я все больше и больше убеждаюсь, что Казахстан и Беларусь это в принципе одинаковые по своим политическим режимам “формы демократии”. Я не должен комментировать сущностные моменты внутренней политики Казахстана, но. например, в Беларуси такие прецеденты довольно часто имеют место, т.е. если персона, человек не понравился, не дают даже нормально собрать вещи тут же выдворяют из страны.
— А в Белоруссии Вами случайно не интересовались правоохранительные органы, куда Вы исчезли с их поля зрения? И, кстати, может быть, Вы или кто-то из ваших коллег заметил, пристальное внимание со стороны казахстанских силовиков?
Да. Органы интересовались мною. Поскольку, скажем, в г.Бресте я заметная для органов личность, и тут они вдруг потеряли меня из виду, моей семье уже задавали вопросы, где я нахожусь, почему меня нет в Бресте.
— Волнуются?
— Ну, ребята без зарплаты остаются. Как же так… (смеется) Ну, а что касается казахстанских правоохранительных органов, могу сказать, что к нам внимание очень повышенное. Здесь в Алматы я не замечал, поскольку я человек неопытный в этих делах, да и собственно я не очень обращаю внимание на все это, но, по словам моих коллег, работающих в Астане, там за ними ведется постоянное наблюдение. Ведутся съемки, плюс опрашиваются все таксисты, которые подвозят наших сотрудников. Наши ребята успели зафиксировать номер автомашины, которая пристально наблюдает за ними. И, плюс ко всему, нас еще и прослушивают. Это совершенно точная информация.
— Какого рода была информация в последние дни, которую вы публиковали? И, что, с вашей точки зрения, могло так не понравиться казахстанским властям?
— В последние дни от штаба Назарбаева в нашу миссию пришло письмо с упреками в том, что мы необъективно, не перепроверяя информацию, публикуем ее. Речь идет о билбордах Назарбаева. Мы в своем отчете указали, что количество билбордов с изображением Назарбаева гораздо больше, чем всех остальных кандидатов. Нам, так сказать, было дано пояснение, что поскольку этот момент избирательной кампании не регламентируется, т.е. размещение билбордов, то в этом случае штаб Назарбаева оказался более маневренными, чем все остальные. То есть они успели заказать, успели изготовить и успели разместить, а остальные не успели. Но у меня на руках есть документы, которые свидетельствуют о том, что в этом же вопросе штабу ЗСК отказывали или тянули время, чтобы не дать им возможность своевременно изготовить и установить свои билборды.
— Штаб Назарбаева потребовал извинений от вашей организации?
— Суть извинений заключалась в следующем. На нашей пресс-конференции, которая прошла 1 ноября, мы высказали предположение, что поскольку штаб Назарбаева находится в здании партии “Отан”, то, в частности, нас интересовали вопросы, есть ли между ними арендные взаимоотношения и насколько это соответствует избирательному закону. На пресс-конференции мы высказали предположение, но не утверждение, что там есть какое-то нарушение. Но я полагаю, что в определенной мере штаб Назарбаева имел основания для упрека в наш адрес. Мы не должны были давать какое-то предположение по непроверенной информации. Я готов извиниться перед штабом в Алматы, но вот в связи с произошедшими событиями, я пока не успел этого сделать.
Я не совсем осведомлен в тонкостях казахстанского законодательства в этой части. Поэтому самое неприятное это конечно срочная депортация. Нам бы хотелось еще здесь побыть и все-таки своими глазами, возможно без официального статуса, понаблюдать за выборами.
— Кстати, на одной из пресс-конференций Вы говорили, что Вас очень заинтересовала система электронного голосования “Сайлау”, которую будут использовать и на предстоящих выборах. Наверняка за то время, пока Вы здесь находились, Вы посетили избирательные участки и видели систему в действии?
— Я был на нескольких избирательных участках. Меня интересовали вопросы, как часто собранная информация поступает в ЦИК, поступает ли она в течение всего дня или уже по завершению процесса голосования. На одних участках операторы сказали, что она уходит через каждые 10-15 секунд, кто-то говорил через 110 минут. На одном из участков мне сказали, что через два часа. Так вот через это определенное время в ЦИК автоматически отправляется информация о том, сколько человек проголосовало, и, обратите внимание, о том, как проголосовали люди. Значит, я делаю вывод, что до 20.00 до момента окончания выборов в головном сервере уже есть информация, статистика о том, что происходит в стране. Я пытался дальше спрашивать у операторов, допускают ли они, что в 20.55 на компьютеры в избирательные участки, где установлена система голосования, приходит своеобразная информация, которая переписывает действующую статистику, а операторы потом невинно публикуют итоги голосования, сами того не ведая, что информация заменена. Они пожимают плечами, говорят, что они этого не знают. Я их снова спрашиваю, задавал ли кто-нибудь или интересовался подобным вопросом или может быть, кто-нибудь рассказывал, что на самом деле происходит, и какой обмен информацией происходит в день выборов. Отвечают – нет. Я делаю вывод, что до тех пор, пока электронная система голосования не будет сертифицирована международными компетентными сертификационными органами, она не имеет права на существование в Казахстане.
— Давайте уточним, Вы видели, что высвечивается на экране монитора у оператора?
— Высвечивается фамилия, имя, отчество избирателя, дата его рождения и номер удостоверения. Есть еще открепительный талон. В специальном окошечке забивается номер открепительного талона и дальше высвечивается порядковый номер человека, который проголосовал по открепительному талону. Непонятно, зачем нужен открепительный талон, если как мне объяснили по номеру удостоверения уже можно определить, где человек в данный момент находится.
— А Вы не задавали вопрос, какая именно информация уходит в ЦИК?
— Мне сказали, практически на всех участках, где операторы более-менее компетентны, что уходит информация о количестве проголосовавших, уходит общая статистика.
— Но, по сути, это ведь тоже является нарушением. То есть, имея на руках общую статистику, теоретически, в случае чего, можно направить определенное число людей для того, чтобы изменить ситуацию, т.е. в итоге повлиять на исход выборов.
— Это один из вариантов. Можно предположить еще один вариант. Можно просто имея резервную базу данных по тем людям, которые либо не зарегистрированы каким-то образом на участке, переписать файл перенаправить его на конкретный участок и тем самым подправить статистику.
— В нашумевшей книге Марата Якубова, довольно подробно описывается фальсификация с голосованием.
— Я вот пытался выяснить такой момент. Приходит избиратель. Ясно, что происходит, когда он хочет голосовать при помощи бумажного бюллетеня. Он предоставляет удостоверение личности, подписывает бюллетень и расписывается в получении бюллетеня напротив своей фамилии в специальных списках. Что происходит в момент, когда человек выбирает электронный бюллетень. Его карточка активируется, но напротив его фамилии никто не расписывается. А член комиссии напротив его фамилии делает пометку – “электронное голосование”. Мне не понятно, почему человек не имеет права расписаться в списках напротив своей фамилии, что он действительно присутствовал и за него никто другой не проголосовал. Но меня уверяли, что у каждого человека есть идентификационный номер, по которому он потом может прийти и сверить свой выбор. Но я так понимаю, что например из двухсот проголосовавших ну, один, ну пять могут прийти и перепроверить. Но все двести уж точно не придут.
— Насколько нам известно, миссии CIS-EMO предложили присоединиться к организации Рушайло. Почему именно к нему? Могли бы вы как-то прокомментировать данное предложение?
— По этому поводу у меня есть своя определенная небольшая версия. В пятницу по каналу “Хабар” показали мое интервью, и в титрах канал не совсем корректно указал мой статус. Не было сообщено, что я представитель от организации CIS-EMO. Было написано, что я наблюдатель от стран СНГ. Возможно, эта ошибка, совершенная одними, ударила по нашей организации. Потому что в этом случае, я прекрасно понимаю реакцию со стороны миссии Рушайло, когда они увидели человека, который якобы выступает от их имени, но при этом на самом деле не числится в их миссии. Я не утверждаю, но, возможно, это вызвало какую-то соответствующую реакцию и стало еще одним раздражителем, который привел к решению ЦИКа.
Что же касается нашего присоединения к миссии Рушайло, я думаю, что категорически не стоит отказываться от такого варианта. Потому что, в какую бы организацию мы бы ни попали, от кого бы мы не выступали, наши убеждения в этом случае не поменяются. И даже в рамках миссии Рушайло мы бы могли объективно и ответственно выполнять свои международные обязанности наблюдателя.
— Кстати, Вы дали журналисту от “Хабара”, который брал у Вас интервью, свою визитку, где указаны все ваши данные или же он просто записывал их с Ваших слов?
— Перед тем, как взять у меня интервью, пару камер довольно долго снимали меня и очень пристально снимали мое аккредитационное удостоверение крупным планом. После того, как начались теледебаты, ко мне подошел сотрудник “Хабара”, который попросил дать интервью. Я дал интервью, и потом, они решили записать мои данные, кто я и кого представляю. Я долго не объяснял, я дал им свою визитку. Там действительно все написано, там есть организация CIS-EMO и мои данные. Как они могли допустить такую ошибку, я не понимаю.
— То есть можно предположить, что это была намеренная ошибка?
— Вряд ли это было сделано намеренно. Скорее всего, это была просто невнимательность. Был же цейтнот, надо было выдавать в эфир горячие новости. И учитывая, что интервью вышло сразу же после теледебатов, я полагаю, что там просто случайно допустили вот такой вот ляп.
— Все-таки хотелось бы вновь возвратиться к вопросу об аккредитации. Насколько нам известно, в этот раз первоначально ни у кого к вашей организации не было никаких претензий.
— Не было никаких проблем, тем более, что в прошлом году, на парламентских выборах наша организация здесь вела свои наблюдения. Все было нормально, все хорошо, и никому мы не мешали. Хотя также наблюдали, в том же формате и по тем же правилам.
— Какова же на ваш взгляд основная причина такого неожиданного отзыва вашей аккредитации?
— Я думаю, прежде всего здесь имеет место политическая подоплека.
— Вас не настораживает, что претензии по неправильно оформленным документам были сделаны как раз накануне выходных?
— Почему накануне выходных, это очевидно. Везде и всюду так поступают, если хотят умолчать информацию не допустить ее распространения. Ведь дать ей распространение в выходные – это очень трудно сделать.
— На ваш взгляд, эта срочная депортация и лишение аккредитации наблюдателя вызовет резонанс в международном сообществе?
— Откровенно говоря я не питаю откровенных иллюзий на счет какого-то резонанса. Вообще в странах СНГ такого рода события, как мне кажется, становятся в ряд общепринятых стандартов. Но, тем не менее, конечно хотелось бы резонанса, потому что это на самом деле не нормально, это скандал. Скандал с политической подоплекой, каким бы формальным основанием не был бы прикрыт, что бы там не формулировали, но, тем не менее, если уж аккредитация была выдана, то, наверное, надо и дальше держать марку. А то, что отозвали аккредитацию, это говорит о том, что… ну, смею предполагать, что нас действительно испугались.
— Вы созваниваетесь со своими коллегами, которые работают в других городах, областях Казахстана, какова реакция у них?
— Если сказать, что им эта ситуация неприятна – это, значит, мало сказать. Безусловно, есть чувство обиды, и даже уже прорывается недовольство. Они только-только вошли во вкус дела, только начали работать, и тут вдруг обрывается миссия и это очень неприятно и обидно.
— Спасибо и удачи Вам!
***
Депортация по-казахски
В выходной день, 19 ноября, миграционная полиция Казахстана начала процесс депортации координаторов CIS-EMO. Миссию лишили аккредитации 18 ноября под предлогом, что она не соответствует статусу международной организации.
Главу миссии CIS-EMO Марину Богданович представители миграционной полиции встретили при выходе из квартиры. Вместе с ней они приехали в офис миссии в Астане. Переписали паспортные данные наблюдателей и поставили в иммиграционных листках штамп. Он устанавливает срок пребывания сотрудников миссии до 12 часов понедельника, 21 ноября.
Сутки, чтобы уехать из Казахстана, был отведен также наблюдателю миссии в Алматы Степану Новосельчану. Наблюдателя Романа Ларина в Костанайской области хотят депортировать в Челябинск. Ему не позволяют заехать в Астану, где наблюдатель оставил свои вещи.
Покинуть страну в течение 24 часов, как потребовали органы миграции, должны наблюдатели Мария Орлова (в Кызылорде) и Гульмира Усубалиева (в Южном Казахстане).
Миграционная полиция потребовала от наблюдателя Павлодарской области Игоря Шинкарика покинуть страну в течение суток. На разъяснения наблюдателя, что он просто физически не успевает сделать это за отведенный срок, полицейские реагировали крайне агрессивно.
Через некоторое время к Игорю Шинкарику подошел на улице человек, который не представился. И потребовал 20 ноября покинуть Павлодар. В ответ на то, что у наблюдателя билет только на ночь с 21 на 22 ноября, незнакомец заявил: “Это распоряжение центральных органов. До 21 ноября вы должны быть депортированы хотя бы в Астану. Иначе арестуем на 15 суток”.
Позже на улице к Игорю Шинкарику подошел человек, который назвался представителем ЦИКа по Павлодарской области Сансызбаем Акимбековым. И пригласил проехать побеседовать в кабинет. Во время разговора представитель ЦИКа неоднократно отлучался из кабинета. На момент рассылки информации (21.00 по местному времени) с Игорем Шинкариком связаться не удалось.
20.11.2005. Распространяется по просьбе миссии CIS-EMO