Мы – сто шестнадцатые
В нижней палате парламента вновь разгорелись страсти, нf сей раз по поводу нового законопроекта “О свободе слова, получения и распространения информации в РК”. “Проект этот интересен хотя бы тем, что, по большому счету, ничего нового для обеспечения этой самой свободы слова не несет. Принципиальное отличие от действующих норм заключается, пожалуй, в том, что “в целях недопущения монополизации” одно и то же физическое или юридическое лицо, а также аффилированные с ними лица имеют право быть собственниками не более одного теле- и радиоканала. Еще более жесткие ограничения накладываются на само государство – оно имеет право быть учредителем не более одного теле- и радиоканала республиканского вещания, не более двух газет или журналов общереспубликанского значения и не более одного информационного агентства. И уж совсем непонятно, — продолжают \»Известия\», — что даст такая норма, как обязательная публикация сведений о собственнике СМИ: размер его доходов, сумма учредительного взноса и ежегодных финансовых инвестиций в деятельность СМИ”. Газета перечисляет и множество других недостатков законопроекта: в нем запрещается реклама в СМИ алкогольных и табачных изделий, он не решает вопрос вещания на казахском и русском языках (50х50). Да и перевод текста на государственный язык оставляет, по мнению журналистов, желать лучшего. В итоге, закон “О свободе слова…” еще даже не рассматривался, а парламентарии и чиновники уже начинают оскорблять друг друга. Так, Сергей Жалыбин (председатель Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе) и депутат Валерьян Землянов в полемике по поводу законопроекта обменялись выражениями вроде “шансоньетка”, “вы не умный человек” и т.п. В общем, дав волю своему языку, чиновники забыли о свободе слова.
Кстати, во всемирном индексе свободы печати Казахстан занимает 116 место из 139 возможных. Но не стоит отчаиваться по этому поводу, считает издание. Поскольку “свобода печати находится под угрозой во всем мире, но особенно негативно сегодня ситуация складывается в Азии, поскольку пять последних мест в опубликованном списке занимают Северная Корея, Китай, Бирма, Туркмения и Бутан”.
Все чаще раздаются голоса тех, кто считает, что надо в какой-то степени ограничивать права СМИ, и в России. И говорят об этом не силовики и не чиновники. Андрей Кончаловский в интервью “АиФ” заявил, что “главное оружие террористов – свобода информации”. “Если бы завтра была введена блокада на сообщения о террористических актах, количество безумных, бессмысленных взрывов, несущих гибель невинным людям, уменьшилось. Сегодня террористам достаточно через СМИ передать, что где-то, а где – они не скажут, стоит чемоданчик с ядерной бомбой, который они вот-вот взорвут, и в мире начнется такая паника! Мировая экономика рухнет без всяких взрывов”. Известный режиссер считает, что человечество спасет страх смерти, то есть инстинкт самосохранения. Впрочем, после 11 сентября прошлого года уже не раз говорили об одном из коренных отличий западной и мусульманской цивилизаций: первая просто одержима безопасностью (и не случайно в письме “вашингтонского снайпера” к горожанам было заявлено, что они “не в безопасности нигде и никогда”), в то время как “в мусульманских государствах можно найти как минимум 10 млн. человек, которые не боятся умереть”. И “американцы не смогут победить в этой войне, потому что любая война строится прежде всего на способности человека пожертвовать собой, а не на умении убить других. Американцы воюют за… победу американского образа жизни, а мусульмане – за свою идеологию. Мусульманство – это культура колоссальной мощи. Мы просто не думаем об этом. А напрасно! На мусульманский мир нельзя влиять, если его не понимаешь”.
“Вчера в Копенгагене завершился двухдневный “Всемирный чеченский конгресс”, собравший главным образом сторонников “независимой Ичкерии”. Мероприятие состоялось несмотря на протесты Москвы, призывавшей хотя бы перенести сроки конгресса – чтобы он не совпадал с днем траура по жертвам московского теракта. Но датские власти остались непреклонны. И тем самым пошли на беспрецедентный дипломатический конфликт с Россией – пожалуй, один из самых серьезных в истории двусторонних отношений”, — сообщают “Известия”. На этом мероприятии присутствовал и Ахмед Закаев, эмиссар Аслана Масхадова, который заявил, что “Масхадов не был организатором терактов в Москве”. Однако, “по словам террориста-смертника, он принимал участие в подготовке теракта на Дубровской и теперь готовится перенести боевые действия на территорию России” (“Новости недели”). Реакция Кремля не заставила себя долго ждать. Российский МИД обратился к правительству Дании с крайне жестким заявлением: “В России вызывает глубокое возмущение позиция датских властей, допустивших проведение на своей территории “Всемирного чеченского конгресса”. Эта сходка организуется и финансируется чеченскими террористами, их пособниками и покровителями из “Аль-Каиды”, которые, как теперь совершенно очевидно, стоят за чудовищным терактом в Москве. Этому предшествовала антироссийская вакханалия в датских СМИ, которая, как это ни кощунственно, продолжилась даже в те дни, когда весь мир следил за развитием драмы в Театральном центре. Ссылки датских властей в этой связи на свободу слова и свободу собраний не выдерживают никакой критики. Не может быть свободы слова, да и любой другой свободы для террористов, тех, кто взрывал Москву и Нью-Йорк”. К слову, страны Северной Европы как раз относятся к тем, в которых наиболее развита свобода прессы. Но теперь, похоже, борьба с международным терроризмом будет обязательно увязана с ограничением прав СМИ во всем мире.
Усыпляющий или нервно-паралитический?
В изданиях появляются версии, связанные с событиями в Москве, причем как узкоспецифичные, так и глобального характера. Ученые-токсикологи выдвигают предположения, какой газ был пущен в ход спецназовцами. В “АиФ” считают, что “при штурме было использовано вещество психомиметического (влияющего на нервную систему и мышцы) действия. Оно имеет много общего с обыкновенным фторотаном, используемым в аппаратах для наркоза, но также и с нервно-паралитическими боевыми отравляющими веществами”. Такой препарат вызывает “паралич периферической (в первую очередь двигательной и дыхательной) либо, что более вероятно, центральной нервной системы. При этом человек сперва впадает в наркотическое состояние (“оглушенное сознание” либо беспамятство), затем последовательно “отключаются” двигательная мускулатура, дыхание и сердечная мышца”. “Известия” озвучили версию Пентагона, будто бы “в Москве спецназ применял снотворный газ, содержащий морфий – из группы инкапаситантов. Современная мировая классификация химического оружия сводится к трем основным группам отравляющих веществ: смертельного действия (летальные агенты), вещества, временно выводящие из строя (инкапаситанты), и вещества кратковременного раздражающего действия (ирританты)”. Не могли не представить свою версию и “Новости недели”. Человек, чуть было не посаженный в начале 90-х за разглашение гостайны (он опубликовал статью о ведущихся в России разработках химического оружия), ученый Вил Мирзаянов считает, что использовался либо фторотан, либо вещество № 78, которое разрабатывалось в 80-х годах. “Применение таких веществ в любом закрытом помещении, если даже оно большое, непредсказуемо: вы же не можете создать именно ту концентрацию, которая необходима для наркоза… Не дай Бог превысить концентрацию. Это чревато очень серьезными последствиями. Люди могут остаться больными”. Но далее ученый сообщает, что “антидот есть только против боевых отравляющих веществ нервно-паралитического действия. Фосфорсодержащих”. Но никак не для усыпляющих газов наркотического действия. В общем, что бы ни использовалось на улице Мельникова в Москве, военные токсикологи ничего не говорят, и их молчание может истолковываться как угодно.
На девять богачей четыре бедняка?
Интересное заявление сделала в “Новостях недели” министр труда и социальной защиты Гульжан Карагусова. По ее данным, “соотношение между богатыми и бедными (в Казахстане) составляет 9 к 4, раньше было 10 к 5. Сокращение между этими категориями произошло благодаря введению в действие закона “Об адресной социальной помощи” (АСП), На начало действия закона число малоимущих по статистике составляло 1500 тыс. человек. Сейчас эта цифра уменьшилась до 1399 тыс. человек”. При этом министр не поясняет, кого ее ведомство считает “богатым человеком”, каков вообще критерий, по которому решают, богат гражданин или нет. И наоборот, кого можно назвать бедным? Тех, кто сегодня живет за чертой бедности? В таком случае Гульжан Джанпеисовна ошибается, “там” не живут, это невозможно.