— Ганеке, на ваш взгляд, какова вероятность регистрации ДВК?
— Если партия, набрав необходимое количество, опять не зарегистрируется, я думаю, это будет иметь очень негативный резонанс в обществе и для всех нас. Мы уже знаем, что в нашей стране все может быть, и никто в процентном отношении или в какой-то доле такие вещи предсказывать или предугадать не может. Нострадамусов здесь нет.
А у тех политических оракулов или аналитиков, на которых ссылаются некоторые журналисты, как раз все прогнозы, как мы убеждались и убеждаемся, провальные. Я еще не видел, чтобы хоть один аналитик смог бы предсказать развитие политических процессов в нашей стране хотя бы на полгода вперед. А видоизменения и трансформации тех фактов, которые прошли за последние два года, были колоссальные, особенно подвижки или тенденции развития, я бы сказал, философии политической мысли.
Для этого мы создали среду, и эта среда вносит в конкурентность на политической арене сейчас самые лучшие, передовые идеологические парадигмы и нормы достижения демократических стран. В общей подготовленности партий, которые выходят на авансцену политической жизни, с их потенциалом, мы можем сказать, что нам можно даже не перестраиваться, а уже точно и твердо вести альтернативный курс развития нашей страны. По крайней мере, видение этого курса.
И я считаю, что оппозиция — это созидательная сила, альтернативная тому “кисляку”, тому застою, который сейчас превалирует над всеми сторонами нашей жизни. Особенно – в образе мысли, в области идеологии, области национальной идеи и вообще видения путей эволюционного развития нашей страны. Оппозиционные силы предлагают не только альтернативные пути развития общества, но ставят своей целью через демократические институты, в том числе и переустройство, может быть, конституционного порядка, добиваться этих целей. Зря многие шарахаются или от недопонимания начинают отталкивать это ситуационное поле.
— Но ведь Ермухамет Ертысбаев сказал сейчас журналистам, что в России оппозиция себя исчерпала. Он считает, что у нас идет к тому же, оппозиция не имеет будущего. Вы с этим согласны?
— Я категорически с этим не согласен. Когда оракул от правительства что-то говорит или утверждает – это установившаяся догма, в плену которой многие из нас находятся. Из-за инициативности вот таких предпосылок оппозиция не может толком отвечать и оперативно реагировать.
А вообще я вам хочу сказать, что у советника президента глубокое заблуждение по тем процессам, которые проходят в России. Россия не та страна, в которой за один миг может исчезнуть оппозиционное поле. Просто смешно об этом говорить. Да, загнать в угол в России или Казахстане кого-то — это мы умеем, это мы проходили. А заглушить мысль, идею, заглушить носителей идеи — это невозможно, тем более в России.
Я никогда в это не поверю, потому что тот, кто сейчас стоит перед вами и дает интервью, достаточное время прожил в России. И я знаю, что невозможно там такие демократические силы, устои заглушить. Перегруппировка идет, временное отступление – есть такой момент, да. Но чтобы заглохло… Это напрасный, неточный вывод.
Ленин, например, чтобы прийти к власти, 19 лет жизни положил, и у него по тем временам нехилая партия была.
— А сколько лет лично вы готовы положить, чтобы прийти к власти?
— Наше время еще не наступило. Но я хочу сказать, что те, кто в недрах или проходят испытания, как ДВК, те быстрее становятся на ноги. Вопрос заключается в структуре партии, в силе партии, организационном потенциале. Если это будет создано, успех придет.
— Ганеке, здесь, на съезде, вы услышали программу ДВК. Как вы считаете, можно ли назвать эту теперь уже почти партию радикальной оппозицией, исходя из лексики власти?
— Для меня сейчас просто необходимо, чтобы поле альтернативного политического состояния расширялось в количественном отношении, чтобы этот плюрализм мог противостоять пропрезидентскому крылу четырех партий. Чем количественно партий будет больше, тем больше будет политизированности внизу, среди электората, среди населения, тем больше будет думающих людей. И я считаю, что каждому человеку должно быть обеспечено право выбора широкого спектра партийных пристрастий.
— Вы вели большую работу в парламенте по заключенным. В этом отношении вы будете работать по Галымжану Жакиянову?
— Вы знаете, мы сразу после заключения Галымжана Жакиянова сделали заявление в его поддержку. И мы эту точку зрения не изменили. Я считал и считаю, что теперь эта проблема переходит в плоскость не общественной, а юридической защиты.
Может быть, поскольку он осуждался по статьям хозяйственного вида, есть возможность продвижения дела в два этапа. Я не знаю, почему адвокаты не рассматривают возможность сокращения срока до четырех лет за примерное поведение. А с четырех лет по уголовно-процессуальному законодательству человек может попасть под амнистию.
То есть дело переходит процессуальную плоскость, потому что политические способы, как вы видите, результатов не дали.
—Вы, как депутат, имеете право поехать в Кушмурун, посмотреть, что там происходит…
— Туда многие депутаты постоянно ездят. Я просто информирован хорошо. Если ехать, чтобы помочь, это один вопрос. А если не могу помочь, то не вижу в этом смысла.