Беседа 11 июня в кулуарах гостиницы “Казахстан” о жалобе главы “Наурыз-банка” на Имангали Тасмагамбетова с депутатом, озвучившим ее на пленарном заседании Мажилиса.
— Итак, Толен Мухамадиевич: каким же все-таки способом к вам попало скандальная письменная жалоба главы “Наурыз-банка” Оразалы Ержанова на Имангали Тасмагамбетова? Вы – опытный бизнесмен и политик и, по определению, не должны совершать поступки, что называется, с кондачка. Следовательно, вы не подозревали в этом письме никакого подвоха лично для вас?
— Конечно. Письмо поступило ко мне так, как вообще обычно поступает ко мне депутатская почта. Оно лежало в моей ячейке. Причем его копии были посланы еще нескольким депутатам.
Возможно, эти некоторые мои коллеги по известным только для них причинам не захотят признавать публично получения ими этого письма от г-на Ержанова. Это послание вместе со мной подписали Нурбах Рустемов, депутат из города Туркестан, Серикбай Алибаев и, естественно, Серикболсын Абдильдин…
— Не понял! Вы что, подписали письмо Оразалы Ержанова?
— Нет-нет. Ведь у нас как по регламенту, по закону? Мы имеем право оглашать на пленарном заседании обращения граждан. В данном случае это письмо Ержанова было озвучено мною как его обращение. Я его озвучил и направил это письмо главе государства: вот, мол, направляем вам обращение члена Политсовета партии “Отан”, руководителя “Наурыз-банка” Оразалы Ержанова.
Такое обращение вправе подписать любой депутат, если считает это нужным.
— Понятно. И вместе с вами обращение подписали…
— Первым подписался я, затем Нурбах Рустемов, дальше – Серикболсын Абдильдин, и завершили список Зауреш Батталова с Серикбаем Алибаевым.
— Стояла ли под этим письмом личная подпись г-на Ержанова, было ли оно заверено, скажем, печатью “Наурыз-банка” или же написано, например, на фирменном бланке этого финансового учреждения? В общем, было ли какое-то весомое зримое доказательство того, что это письмо – не фальшивка?
— Это было обычное частное письмо. Наверное, никакой печати в этом случае не требуется? Была его личная роспись. Письмо было датировано воскресеньем, 23 мая. И, судя по этому, именно в тот день оно и было написано.
А поступило оно ко мне в понедельник вечером.
— Вы не пытались после прочтения этого письма связаться с его отправителем, г-ном Ержановым?
— Такие попытки я делал. Но, к сожалению, мне не удалось найти г-на Ержанова. Но с ним связался другой депутат, и у него состоялся разговор с Оразалы.
— Можете ли вы назвать имя этого депутата?
— Я думаю, что он скоро сам скажет об этом во всеуслышание (Улыбка).
— То есть, у вас абсолютно не было никаких сомнений в подлинности этого письма, что это – не какая-то подстава?
— Абсолютно никаких. Заметьте: я выступил на пленарке самим последним. Я долго ждал, что это письмо огласит кто-то другой. Ведь я уже говорил, что копии этого письма получили и другие мои коллеги.
Но все его получатели на пленарке молчали, как рыбы. И я в последнюю минуту спросил того самого депутата, беседовавшего с г-ном Ержановым: “Как настроен сам Оразалы?” И получил четкий ответ: “Он сказал, что готов идти до конца, терять ему уже нечего!”
И я посчитал нужным, что глава государства должен знать, что же на самом деле творится в его окружении. Вообще, по моему глубокому убеждению, нас всех должно интересовать в первую очередь не то, что подписывал это письмо Ержанов или не подписывал. А насколько его содержание соответствует действительности.
Хотя я лично убежден в достоверности фактов, изложенных в этом письме.
Вот вчера я прочитал, что мой коллега Серикбай Алибаев дал интервью. Я полностью с ним согласен, что Оразалы Ержанова вполне могли заставить отказаться от авторства этого письма. Это вполне возможно.
Вполне возможно, и что все проблемы, которые он освещал в своем письме, уже решили. В том числе, возможно, прекращено давление на его банк, о котором он писал.
— А само это отречение г-на Ержанова от авторства этого письма не оказалось для вас неожиданностью? И пытались ли вы вновь, услышав об этом, связаться с ним лично или же, на худой конец, с его коллегами из этого банка?
— Хайролла Ережепов из фракции “Отана” выступил с речью о том, что после озвучки моего обращения он сразу же связался с г-ном Ержановым. И что после консультации им было получено письмо от него на имя спикера Мажилиса о том, что Ержанов-де никакого отношения к оглашенному мною письму не имеет. Это выступление г-на Ережепова ничуть не оказалось для меня неожиданностью.
Я же говорю: я пытался связаться с г-ном Ержановым после озвучки его письма в виде обращения к президенту. К сожалению, найти его не удалось. Более того, мне даже сказали, что Оразалы уже покинул пределы нашей страны!
— То есть, вы сейчас, находясь в Алматы, не имеете никакой возможности связаться с г-ном Ержановым?
— Никакой. Тем более, что я с ним лично не знаком, знаю его только заочно, со стороны. И после такого скандала я, конечно же, не считаю нужным вообще связываться с ним.
— Как? Вы даже не хотите выяснить с его помощью истинную подоплеку этого скандала и его подлинность?
— Я же говорю, что я пытался найти его. По всяким каналам просил передать, чтобы он вышел на меня. Я думаю, что теперь, когда скандал, точнее, его огласка приобрела уже такие размеры, он вот-вот сам объявится.
— Работает в ли данном конкретном случае ваша депутатская неприкосновенность? Или же Имангали Тасмагамбетов, как уже говорят некоторые, все-таки имеет юридическую возможность привлечь вас к уголовной ответственности за клевету и подрыв его должностной репутации?
— Честно говоря, я об этом совсем не задумывался. Я имею в виду правовые последствия моего шага. Потому что письмо, повторюсь, я получил по официальным каналам. Оно поступило в мою депутатскую почту.
Таких обращений в Мажилисе оглашаются десятки. Это вполне обычная практика. Разве что это письмо г-на Ержанова по степени своей значимости и остроты превышает их.
Лично меня оно очень шокировало. Судите сами: глава администрации президента, бывший премьер-министр, и рядом – 10 миллионов долларов наличными, 25 миллионов! Причем как будто это для него просто семечки, а не большие деньги.
— Тем более, что он вроде бы никогда не занимался большим бизнесом, а всю жизнь работал в коридорах власти, как Советской, так и нынешней…
— Над этим фактором я даже и не задумывался, был ли он бизнесменом или нет. В данном случае сам факт участия такого высокопоставленного чиновника в такой некрасивой финансовой истории…
Тем более, что все, о чем в этом письме говорится, очень даже легко проверяется. Ведь никуда не могут исчезнуть факты всех тех проверок “Наурыз-банка”, которые были описаны в этом письме?..
— Была ли какая-то реакция, официальная или неофициальная, на ваше выступление со стороны администрации президента или лично господ Тасмагамбетова или Атамкулова? Не звонили ли они вам?
— Ну, во-первых, я хочу сказать, что хотя имя г-на Атамкулова в этом письме и упоминается, речь о нем, думается, сейчас вообще не должна идти. Потому что в своем обращении Ержанов так и говорит, что вся проблема заключается в основном в Тасмагамбетове. Что Атамкулов сказал, что все денежные вопросы в этом конфликте являются компетенцией только Имангали Нургалиевича. Что сам Атамкулов к этому никакого отношения не имеет.
Что же касается их реакции на мое выступление в парламенте, то пока ни со стороны администрации, ни со стороны г-на Тасмагамбетова ничего такого в мой адрес не было. Другое дело, я вчера узнал, что, оказывается, администрация президента подала исковое заявление на “Ассанди-Таймс” и ваш “Навигатор”. Поэтому, думается, что нечто подобное можно ожидать и мне.
Хотя я расцениваю как абсолютную глупость то, что администрация подает иск на СМИ. Это, в моем личном понимании, ни в какие рамки уже не лезет. Тем более, что я где-то с неделю назад встречался на съезде Компартии с руководителем “Ассанди-Таймс” Галиной Дырдиной и задал вопрос: “А вы получили вообще какое-то официальное письмо от администрации президента с требованием и текстом опровержения или что-то в этом роде?” Она ответила: “Толен Мухамадиевич, мы, так же как и вы, знаем обо всем только из прессы. Мы ничего такого не получали”…
— Толен Мухамадиевич, я предлагаю не отвлекаться от главной темы, хотя, конечно же, ситуация с иском г-на Рогова к “Ассанди” и “НАВИ” очень интересна и пикантна. Итак, вы в очередной раз выступили в качестве “камикадзе”. На этот раз – против главы администрации президента РК Имангали Тасмагамбетова.
Вы сами говорили, что это письмо получили и другие депутаты. Но озвучить его решились только вы. Все-таки, не возникает ли ощущение, что это – явная подстава, что вас снова просто использовали, хорошо зная вашу смелость и репутацию “камикадзе”? А письма остальным мажилисменам – просто декорация, а основной расчет делался именно на вас?
— Ну, во-первых, я категорически не согласен с вашими словами “снова использовали”!
— Пардон, Толен Мухамадиевич, это была чисто оговорка. Извините. Скажем, вас использовали в данном случае?
— Если бы меня просто кто-то попросил об этом, огласить данное обращение, тогда, наверное, можно было бы говорить о том, что вот, мол, подставили, использовали и дальше в этом духе. Никто меня об этом не просил…
— А может, это была игра, что называется, “в темную”?
— И все-таки я настаиваю на том, что в данном случае не может быть никакой речи о подставе. Это было только мое решение…
— Вот-вот, я и говорю о том, что они прекрасно знали ваш характер…
— Я же не настолько все-таки авантюрист или “камикадзе”, как вы, Асхат, говорите. Не настолько, чтобы сломя голову, получив это письмо, броситься на амбразуру без оглядки.
Я же говорил, что долго ждал во время пленарки того, что это письмо огласит кто-нибудь другой. Но, поскольку этого не произошло, повторюсь, что я его огласил его в самом конце, я просто счел своим долгом довести это письмо до сведения главы государства. Потому что то, что в этом письме обнажается, на мой взгляд, совершенно нетерпимо. В любом цивилизованном государстве просто подозрения на такие вещи приводят если не к отставке, то, по крайней мере, к временному отстранению такого чиновника от исполнения им служебных обязанностей до выяснения сути дела.
Имангали Нургалиевич просто обязан заявить: “Отстраните меня, разберитесь, очистите меня от этой напраслины. И только потом я подумаю, возвращаться мне на эту должность или нет!”
— Пока именно такой реакции от г-на Тасмагамбетова мы, увы, не видим…
— Я уверен, что все то, о чем говорилось в обращении, на самом деле имеет место. По крайней мере, очень похоже на то. Учитывая то, что сегодня прорваться на личный прием к президенту практически невозможно, даже надеяться на то, что такие письма попадут к нему на стол, не приходится…
— Все под контролем “придворных”?
— Да, все под их контролем. Любой допуск к Назарбаеву, любой контакт с ним контролируется. И при таком раскладе выбор такой публичной трибуны, как парламент, был единственным для автора этого письма выходом из этой тупиковой ситуации.
— Вы сами сказали о том, что это письмо получили и другие депутаты. Это что же, вы контролируете почту своих коллег?
— Нет, зачем же? Я же говорю: я получил его в понедельник вечером. Точнее, во вторник утром. Я прилетел из Алматы, где, как вы знаете, мы проводили съезд КПК. Рано утром во вторник я был уже на работе. Мне помощник принес почту, в которой как раз лежало это письмо.
Я не хочу называть никаких имен, это было бы с моей стороны некорректным. Но, естественно, я стал спрашивать своих коллег: один говорит “Я получил”, другой, третий. В общем сказало мне с десяток ребят – точно!
— Ваш прогноз: чем же на самом деле, на ваш взгляд, закончится эта история?
— Ну, прогнозы, как вы знаете, – дело самое неблагодарное. Поэтому, как говорится, время покажет. Или война – план.
Я думаю, что сейчас все-таки должна проявиться какая-то реакция со стороны Имангали Тасмагамбетова. По крайней мере, я считаю, что он должен это сделать.
И, думаю, что в первую очередь должен объявиться сам Оразалы Ержанов.
— А вообще будет создана какая-то парламентская комиссия для расследования и проверки фактов, изложенных в этом письме?
— Давайте забудем это словосочетание – “парламентская комиссия”. Сегодняшний парламент по Конституции не имеет никакой возможности создавать подобного рода комиссии.
В свое время я готовил изменения в Конституцию. И одним из пунктов была предусмотрена дача парламенту возможности и права создавать комиссии по расследованию. То есть, такие комиссии могли бы расследовать любые общественно значимые события.
Это – нормальная практика в любом цивилизованном государстве. По любым вопросам – экологическим, политическим, коррупционным, в общем, по всему, что способно вызвать большой общественный резонанс, там создаются такие парламентские комиссии. Но только, к сожалению, не у нас…
— А можете ли вы адресовать это обращение или свой депутатский запрос по поводу него, скажем, в финансовую полицию или другие компетентные органы и службы?
— Без сомнения, могу. Можно было бы сразу сделать это, отправить это письмо для расследования изложенных в нем фактов в Генпрокуратуру, в финансовую полицию или куда-то еще. Такое право, в принципе, у депутатов есть.
По идее, так все и должно было быть сделано мною. Но поскольку сейчас появился вопрос о легитимности автора, авторства этого обращения, то я думаю, что сейчас это пока проблематично.
Хотя я считаю, что даже без всякого моего обращения в Генпрокуратуру, в финансовую полицию или комиссию при президенте по борьбе с коррупцией все эти органы и ведомства должны вооружиться этим письмом и приступить к проверке изложенных в нем фактов. Все то, о чем там говорится, повторюсь, очень и очень легко проверяется.
— Ну, что ж, вопросов, как говорится, больше не имеем. Спасибо вам, Толен Мухамадиевич, за интересную беседу!