Медет Иманали называет себя Тарзаном, потому что живет отшельником на окраине столицы со своими двумя верными псами в собственноручно вырытой землянке.
Свое нехитрое жилище Медет готовил все лето, видимо, предчувствуя, что зима будет суровой.
В его “квартире” на глубине примерно двух метров есть стол, кровать и даже печка, которая, правда, топится “по-черному”, т.е. дым не выходит из землянки наружу. От дыма у хозяина постоянно слезятся глаза, а кашель стал уже хроническим.
Тем не менее угореть Медет не боится, гораздо страшнее для него — замерзнуть. “Главное, чтобы тепло было. Утром ухожу на мусорку, чтобы найти что-нибудь подходящее для топки, а заодно и для пропитания себе и собакам”.
Медету повезло — у него есть свой угол. А вот другие бомжи — люди без определенного места жительства — вынуждены укрываться от пронизывающего до костей холода в подвалах, в обдуваемых всеми ветрами незавершенных постройках, в люках канализаций и теплоцентрали, в мусорных бункерах.
Все они когда-то имели жилье, работу, семью. После развала Советского Союза, когда закрылись все ведущие промышленные предприятия, эти люди стали безработными. Не каждый смог приспособиться к жизни в новых экономических условиях: кто-то спился, попал за решетку, потерял семью и жилье.
Как говорят сами бомжи, в одном только Бишкеке их — тысячи. Официальных же данных о количестве бродяг нет. Ни Министерство внутренних дел, ни Департамент социальной защиты не ведут учета лиц без определенного места жительства.
На одной из центральных улиц столицы у мусорных баков постоянно горит костер. Возле костра греются бродяги, то и дело подкидывая мусор в огонь.
“Мы здесь проводим дни и ночи, — рассказывает 55-летний Геннадий. — Нам, бомжам, больше деваться некуда – жильцы многоэтажек выгоняют нас из теплых подъездов, а здесь, у костра, тепло. Еще водку пьем — чтобы согреться”.
“А как сейчас не пить? — включается в разговор Акылбек, бывший воин-“афганец”. — Не ровен час – замерзнешь. Недавно в микрорайоне “Восток-5” двое наших товарищей замерзли. А на днях, я слышал, в микрорайоне “Аламедин-1” одного бомжа нашли мертвым у подъезда — тоже замерз”.
Как выяснил контрибьютор IWPR, за последний месяц в ожоговое отделение Центральной клинической больницы Бишкека поступили одиннадцать человек с различной степенью обморожения. Все они – лица без определенного места жительства.
“Нужно создавать для них ночлежки, — считает заместитель директора Департамента социальной защиты Татьяна Баринова, — чтобы они не шатались по улицам и не замерзали”.
По ее словам, вопрос о приютах для бездомных ставился неоднократно, но и по сей день остается открытым.
“Ситуация сегодня такова, что у нас этими слоями населения никто не занимается, — говорит Баринова. — Мы пытались сотрудничать с органами внутренних дел, но пока безрезультатно”.
В свою очередь представитель органов внутренних дел, старший инспектор по организации работы спецучреждений Курстанбек Калыков говорит: “Мы задерживаем бомжей только за нарушение паспортного режима и отправляем их в приемник-распределитель. Там они находятся до установления личности, не более тридцати суток. Бездомными должны заниматься не мы, а службы социальной защиты”.
По словам сотрудника правоохранительных органов, который много лет работает в приемнике-распределителе и не хочет быть названным, бомжи сами приходят в это учреждение и просят принять их. “В приемнике им лучше, чем на улице: здесь тепло и горячее двухразовое питание. Вот они и стараются попасть сюда во что бы то ни стало”, — поясняет он.
Следует отметить, что в Бишкеке действует благотворительный дом “Коломто”, но это — единственный в республике приют для бездомных. Он рассчитан всего на пятьдесят человек и не в состоянии принять всех желающих обрести хоть на какое-то время крышу над головой.
Айгуль Сманалиева, директор благотворительного дома, говорит, что с наступлением холодов положение становится катастрофическим. “Каждый день приходят к нам люди, просят их принять, а мы вынуждены им отказывать, потому что нет мест”, — разводит она руками.
Вообще, в приюте “Коломто” можно жить бесплатно всего десять дней и еще 10 дней — за небольшую плату. За это время человек должен найти работу, жилье и освободить место в приюте для других бездомных. Но, по словам Айгуль Сманалиевой, люди здесь живут по три месяца, а то и по полгода, потому что им больше некуда идти — только на улицу.
“Не можем же мы выставить на мороз, к примеру, женщину и ее восьмерых детей, а таких бедолаг у нас много. Вот и приходится тесниться”, – рассказывает директор.
В приюте кровати стоят даже в коридорах. В комнатах на полу между рядами кроватей лежат спальные мешки и матрацы. Свободных мест нет.
Зимой у бездомных людей одна задача – выжить. И найти место для ночлега в Бишкеке — совсем не просто.
Бездомная Майрам рассказала контрибьютору IWPR, что ночует в мусорном бункере вместе со своим сожителем Кайратом. По ее словам, ночлег в люках теплоцентрали “влетает в копеечку”. “Там есть свои “хозяева”, тоже из числа бомжей. За ночлег им надо платить по 5 сомов (примерно 10 центов). Это для нас как номер люкс в гостинице”, — поведала она.
Правда, как сказал Кайрат, туда лучше не соваться. Свои же “друзья по несчастью” разденут, разуют, обберут до нитки. “С меня там сапоги сняли”, — пожаловался бомж.
В одном из пригородных районов столицы бомжи вырыли себе землянки прямо на мусорной свалке.
Бомж Миша слывет среди них “буржуем”, потому что еще семь лет назад отстроил себе на свалке хату из глины и битого кирпича. Он промышляет сбором цветных металлов. На жизнь не жалуется и даже приглашает гостей на праздники.
“У меня о ночлеге голова не болит, — похваляется Миша. — Спать есть где, кушать есть что. У меня здесь тепло и уютно! Вот их жалко, — показывает он рукой в сторону землянок. — Мерзнут бедняги, да и засыпает их землей и мусором. Одному Богу известно, сколько их замерзло и сколько оказалось погребено под обвалившимся жильем”.