“Это последнее, что может спасти мое доброе имя перед женой, дочерью, родителями, родственниками, перед всеми Вами”

“Я с детства не любил овал,

я с детства угол рисовал”

Так сложилось, что в течение недели я не имел возможности писать и поэтому не смог отблагодарить всех, кто не поверил клевете в мой адрес. Большое спасибо всем, кто верит в меня. Эта вера для меня — главная поддержка.

Для всех остальных заявляю, что я абсолютно не виновен, я никого, никогда не насиловал и не совращал. Я утверждаю, что все произошедшее вечером 27 октября – гнусная провокация, преследующая цель, во-первых, дискредитировать меня, во- вторых, упрятать за решетку.

Я не боюсь оказаться за решеткой. После Кажегельдина, Жакиянова и Аблязова почел бы это за честь. Но уж больно специфично обвинение, которое мне предъявляется, – изнасилование несовершеннолетней.

На кон ставится моя репутация, мое доброе имя, а это для меня очень принципиально.

Я реально взвешиваю шансы выиграть этот процесс. Учитывая опыт Кажегельдина, Аблязова и Жакиянова можно наверняка предполагать, что власти не упустят своего шанса и сделают все, чтобы упрятать за решетку строптивого журналиста.

То, что установка такая есть, свидетельствуют действия следствия, которому, по-видимому, показалось мало “улик”, полученных в результате провокации, и они пошли по пути фабрикации новых, а также “ломки” главных свидетелей. И если еще вчера эти свидетели давали показания в мою пользу, то сегодня — против. Ожидать справедливого суда тоже не приходится.

Так что ход процесса и его результат, скорее всего, давно уже спланированы, и каждый винтик государственной машины знает, что ему нужно делать.

Но в таком случае власти достигнут своей цели – они объявляют меня насильником и растлителем малолеток. Нужно ли мне это?

Моя голодовка — это протест на не правовые действия следствия. Она может быть остановлена только в том случае, если все эти люди, показавшие свою предвзятость в этом процессе, будут отстранены. Если этого не произойдет, то я отказываюсь участвовать в этом фарсе и пойду до конца.

Если власти используют любые недозволенные методы, обвиняя меня в самых тяжких грехах, то почему я не могу тоже прибегнуть к нетрадиционным доказательствам?

В ситуации загнанности в угол у меня не остается иной возможности оправдываться в глазах общества, кроме как положить на чашу весов свою жизнь. Я чист перед Богом и своей совестью, и поэтому имею моральное право пойти на этот шаг. Если я не доверяю казахстанскому правосудию, то кто может мне запретить предстать перед Божьим судом. Моя бессрочная “сухая” голодовка – это и есть альтернатива. Думаю, что у меня хватит сил пойти до конца, потому что это единственный способ доказать всем, что я не виновен. Не судьям, а людям.