Пролог
…передняя дверь салона распахнулась, впуская в нагретое печкой нутро автомобиля неповторимую морозную свежесть. В салоне появилась нечесаная женская голова, нервно облизала пересохшие губы и с пьяной простотой вопросила:
— Миньет за пятихатку не хотите?
— Блядь! – глубокомысленно изрек водила, — катись на… отсюда!
— Ну и пошли вы в жопу, импотенты ху..вы
, — голова исчезла, напоследок шумно хлопнув дверью. Машина тронулась.— Вот прошмы неподмытые! – с чувством выругался водила, давя на газ. — Лезут, сучки, в каждую тачку. Я думал, она, тварь, мотор ловит…
— Угу… — раздался глухой голос с заднего сиденья. Произнесено междометие было только для того, чтобы водитель понял, что он не одинок в своем презрении к наглым шлюхам, оккупирующим ночную улицу имени Сакена Сейфуллина и нагло домогающимся водительской любви и водительских же кошельков. Произнесший это подозревал, что водила, получив причитающуюся мзду за доставку клиента, вернется на это место, снимет обладательницу нечесаной головы и отпердолит ее на заднем сидении своего автомобиля.
— Горбатишься тут ни за хер собачий, из конца в конец города мотаешься, бензин жгешь, а такая сучка один раз за щеку – и, бля, пять сотен в кармане! – продолжал гундеть водила.
— Угу…- вновь повторили с заднего сиденья. Оттенок этого “угу” был другим, как, впрочем, и голос. На этот раз междометие говорило о том, что водила задолбал своим нытьем, хотя и вызывает сочувствие. Водила, видимо, понял, что увлекся, потому что заткнулся и уставился на дорогу.
Сидевшие сзади молодые люди моментально забыли и о шлюхе, и о водителе, погрузившись в собственные невеселые думы. Того, что сидел справа, как раз позади водителя, звали Анвар. Впрочем, по имени Анвара называли только родители, приятели же трансформировали имя в Варик или Варя. Анвар охотно откликался на первое прозвище и дрался с теми, кто окликал его прозвищем вторым. Молодой человек слева носил гордое имя Вячеслав. Славой звали его мама, бабушка и сестренка (отца у Вячеслава не было). Дворовские пацаны окрестили Славу Стасиком – потому что похож был на таракана рыжими усиками, а кто-то сказал им, что в тюрьме вечных спутников человека называют “стасиками”.
Доехали до места, автомобиль взвизгнул и, проскользив по ледяной дороге несколько метров, остановился. Стасик извлек из кармана кастет, взглянул на Варика. Анвар судорожно кивнул, и Славка нанес удар…
Сцена первая, в которой главные герои убеждаются во вреде от употребления легких наркотиков
…- В натуре, не мент? – в сотый раз спрашивал Славка своего друга детства Анварика. Варя мысленно обозвал Стасика “ссыклом”, а потом принялся успокаивать:
— Не, бля, отвечаю. Это кент моего троюродного брата, даже если он мент, то мне он ничего не сделает…
— А, ты, значит, сам не уверен, что он не мент. Бля, Варик, спалимся мы с тобой…
— Да пошел ты, сука…
— Ты кого сукой назвал…
Ребята вяло переругивались, затягиваясь сигаретами и приплясывая. Свежий снежок весело хрустел под ногами.
— Может, в подъезд зайдем, — затоптал каблуком шнурованного ботинка окурок Слава. — Холодно.
— Не, чувак сказал, чтоб около подъезда ждали. Щас он подъедет…
“Щас” длилось еще двадцать минут. Наконец во дворе появился длинный худосочный доходяга в нелепых очечках и с черной спортивной сумкой. Воровато оглянувшись, он поманил ребят за собой и скрылся в подъезде соседнего дома. Славка и Анварик сорвались с места.
В подъезде пахло кошачьей мочой и подгорелым молоком. Где-то наверху плакал ребенок, у кого-то на полную катушку орал магнитофон. “Люби меня по-французски”, – голосила деваха в магнитофоне. “Это Танька, сучка, с кем-то трахается”, – подумал Славик. – “Магнитофон врубила, чтоб ее криков не слышно было
”.— Сучка Танька опять трахается с кем-то
, — прошептал Анварик. Славка реплику друга оставил без внимания – он давно уже привык, что они мыслят одинаково.— Коля, — представился доходяга в очечках. – Ты – наверное, Анвар, а ты – Слава. Мне Бека про вас говорил.
Варик и Стасик кивнули. Коля присел на корточки, достал “бабочку”, раскрыл и начал ковырять острием под длинными желтыми ногтями. Анварик и Славик тоже присели, уставившись на ногти очкарика.
— Значит так, ребятишки, — наконец сказал Коля, не прекращая своего увлекательного занятия, — есть у меня килограмм “плана”. Его нужно продать. Как вы это сделаете – оптом или в розницу – меня не колышет. Деньги мне нужны ровно через месяц.
— Сколько денег? – одновременно спросили Славик и Анварик.
— Давайте посчитаем, — Коля оставил свои ногти в покое и начал чертить “бабочкой” по полу. – В килограмме – десять стаканов. Один стакан – это десять “коробков”. “Коробок” – сто тенге. Следовательно – десять “штук” мои, остальное – ваше. Все, что сверху останется. Ну как?
— Заметано
, — Анварик протянул Коле руку. Вместо рукопожатия Коля открыл сумку, достал оттуда внушительных холщовый пакет и бросил его на пол.— Вот товар, — сказал Коля, пряча бабочку в карман куртки. – Ровно через месяц жду бабки. Если вы, ребятишки, меня кинете – не обижайтесь. Братки ваши жопы на немецкий крест порвут.
Коля собрался было уходить, как вдруг обернулся.
— Да, чуть не забыл, — он вынул из кармана небольшой бумажный сверток, — это вам гостинец, — Коля сунул сверток Анварику в карман и выскочил из подъезда.
Анварик развернул сверток. Внутри покоился комочек “пластилина”.
— Во козел, — прокомментировал доходягу Славик, — ну че, братан, тут без косяка не обойтись.
Через несколько минут комочек “пластилина” был раскрошен, смешан с табаком и заколочен в папиросину. Славка щелкнул зажигалкой, Анварик втянул в себя сладковатый дым, закашлялся.
— Бодрый “ручник”, — прокомментировал, откашлявшись, Анвар. Впрочем, Славка к тому времени уже делал второй затяг.
Через минут десять друзья добили косяк и достали обычные сигареты. Время растягивалось, как жевательная резинка, которую рекламируют подтянутые белозубые молодцы и сисястые белозубые же телки. Магнитофон бил по мозгам, гнусавый голос сообщал, что “нам с тобою было супер”. На заднем плане орала, кончая, Танька-сучка. Малыш заходился в реве, шумела вода в канализации. Все звуки подъезда обрушились на раскумаренных пацанов, накрывая, как лавина в горах. Языки превратились в неповоротливые сучковатые бревна. Славка принялся рассказывать какой-то анекдот, перекрикивая весь этот шум. Рассказывал он его долго, обстоятельно и непонятно. В конце концов забыл, с чего начал, и затих.
Наконец Анварик не выдержал. Совершив над собой титаническое усилие, он поднялся с корточек и сказал:
— Надо бы пойти “сушняк” сбить, — и выкатился из подъезда. Славка последовал за ним. В подъезде остался холщовый пакет, о котором никто из пацанов не вспомнил.
На следующее утро пакета не было. Пацаны несколько раз поднялись вверх по лестнице, обыскали каждый угол, однако пакета не было. А долг в десять “штук” оставался…
Сцена вторая, в которой выясняется, как же все-таки трудно достать деньги
— Бля, я знаю, что делать! – выпрыгнул из кресла сияющий Славка.
Друзья сидели в квартире Анварика. До конца отпущенного им срока оставалось ровно две недели, а денег не было. Друзья пробовали занимать, но все, к кому они обращались с подобной просьбой, либо вульгарно посылали их на хер, либо ссылались на полное материальное опустошение, то есть, в принципе, тоже посылали на хер, но в более завуалированной форме. Анварик обмолвился было, что его мать потеряла в доме заначку – сто баксов. Друзья угробили целый день на поиски этой заначки. Они профессионально перевернули все шифоньеры и шкафы, разгребли кладовку, перелистали все книги, которые имелись в квартире. Славка предположил, что сотенная бумажка могла провалиться сквозь щели под пол квартиры и даже вооружился монтировкой, однако Анварик остановил друга.
Еще пару дней друзья убили на торговлю видеокассетами, благо базарчик был под рукой. На базаре контрафактной продукцией торговал их приятель. Приятеля соблазнили остатками злосчастного “ручника”, и в раскумаренном состоянии тот пообещал, что уступит им свое место за прилавком на несколько дней. Приятели продали десять Славкиных боевиков – по стольнику за каждый, и пятнадцать кассет Анвара – по той же цене. Выручили на этом деле две с половиной “штуки”, которые заботливо заначили в тумбочке Анвара. Они продали бы и оставшиеся в наличии кассеты, однако появился хозяин контрафакта, которым торговал их приятель, с парочкой дружков. Дружки вооружены были арматуринами, и ребятам пришлось совершить кросс от базара до стадиона, где они укрылись от возмездия в недостроенном спорткомплексе. С нераспроданными кассетами пришлось распрощаться.
И вот прошло две недели. В активе у ребят были две с половиной тысячи, в пассиве – угроза доходяги Коли насчет их собственных задниц.
— Я знаю, у кого мы можем занять восемь штук! – Славка приплясывал от возбуждения.
— У кого?
— У Таньки!
— Она тебя на хер пошлет, да и меня тоже, — Анварик сразу поскучнел.
— Х.. она пошлет! Одноклассница все-таки. Папик у нее жировой, да и ебари – не хрен собачий. Все на иномарках приезжают.
— Кто пойдет?
— Ты.
— Ты, бля… Ты с ней в школе за одной партой сидел. Она тебе не откажет.
— Ладно, бля, уговорил.
На следующее утро Слава уже стоял у дверей Таньки и давил на кнопку звонка. Открылась дверь, на пороге стояла Танька в легком халатике. Славка отметил про себя, что бывшая одноклассница похорошела, из конопатой девчонки превратившись в клевую телку с классной фигурой.
— Ой, Стасик! Заходи.
— Знаешь, Тань… Таня, я к тебе с просьбой.
— Да заходи, сейчас чай поставлю… — и Танька убежала на кухню. Славка разулся, зашел в зал. Присвистнул еле слышно, обозрев убранство. Мебель под дуб (а может, и на самом деле из дуба), огромный телевизор, навороченный видак, музыкальный центр. В зал вошла Танька.
— Любуешься? Ну, пошли чай пить…
Вместо чая на кухонном столе стояла пузатая бутылка коньяку и блюдечко с нарезанным лимоном. Разлив коньяк по пузатым стопкам, Танька спросила:
— За что пьем?
— Давай за нас, — пробормотал Славка. Они чокнулись, выпили. Танька схватила лимонную дольку, отправила в рот. Славка занюхал рукавом. Коньяк он не любил и пить его не умел.
— Ты знаешь, у меня к тебе огромная просьба, — заговорил, подавив рвотные позывы, Славка.
— Денег, наверное, занять хочешь? Сколько? – лукаво прищурилась Танька.
— Восемь “штук”, — бухнул Славка, решив ковать железо не отходя от кассы.
— Надолго?
— Как получится…
— Хорошо, я тебе дам деньги, но сначала… — не договорив, Танька убежала в зал. Через некоторое время на всю мощь заревел музыкальный центр. Иванушки заголосили про куклу Машу, куклу Дашу и про дождь. Славка сразу смекнул в чем дело, плесканул себе в рюмку коньяку, залпом выпил, заел лимоном. В кухне появилась Танька уже без халатика…
…- И че ты так долго? – спросил недовольный Анварик вечером. Славка был бледен, у него тряслись коленки и болели локти. Без ответа он протянул другу пачку купюр.
— Восемь “штук”. Бери пятихатку, пошли за анашой.
— Знаешь, лучше давай я все деньги возьму. У себя спрячешь, а то мамка собирается завтра шмон наводить – ту стоху баксов искать. Найдет наши – себе заберет.
— Ладно, забирай деньги, пошли…
Сцена третья, в которой вновь говорится о вреде от употребления легких наркотиков и выясняется, как легко потерять с таким трудом добытые деньги
…- Давай “паравоз”!
— Даю!
— Теперь “лодочку”!
— Получай…
Пацаны выкурили уже второй косяк. В голове шумело, время опять завело свои игрушки с растягиванием, снова все шумы воспринимались так отчетливо, как будто все, ко производил их, находились в голове.
— Все, давай перекурим, — прокряхтел Славка, покачиваясь. Анвар достал сигареты, угостил друга.
— Деньги не потеряй…
— Не боись…
Прошло пятнадцать минут, в течение которых ни один из друзей не проронил ни слова, увлеченный процессом поглощения никотина. Наконец молчание надоело, и Славка вновь затянул анекдот. Внезапно Анвар присвистнул, вскочил и попытался бежать. Ноги его сцепились, и он рухнул носом в снег. Через мгновение Славка присоединился к другу.
— Анашу курим? – раздался голос с характерным для жителя сельской местности акцентом. Над друзьями нависли трое полицейских, разведенные, судя по лицам и повадкам, в одном и том же инкубаторе.
Начался нудный процесс обыска, во время которого у Славки из кармана были извлечены деньги, у Анвара – пачка сигарет и половина “коробка” марихуаны.
— И как будем поступать? – спросил старший наряда. Друзья молчали. Старший внимательно пересчитал деньги, потом сигареты в пачке, понюхал анашу.
— Что делать будем, в отдел пройдем?
— Может, лучше на месте разберемся? — пробормотал Анвар, с трудом ворочая непослушным языком.
— Штраф плати.
— Сколько? – с надеждой спросил Славка.
— По четыре тысячи с человека. Вас двое, значит, — старший минуты две производил в уме нехитрое арифметическое выражение, — значит, восемь тысяч.
— Нет, лучше пойдем в отделение.
— Тебя в отделении за наркотикосодержащие, — длинное красивое слово, видимо, очень понравилось полицейскому, поэтому он повторил его снова, — за наркотикосодержащие препараты в тюрьму посадят. А тюрьма стоит одна тысяча баксов в год.
— Ладно, — обреченно выдохнули друзья. Перед их глазами уже стояла безрадостная картинка, в которой доходяга Коля орудовал “бабочкой” над их задницами. Полицейские удалились, унося с собой последнюю надежду на спасение, пачку сигарет и остатки марихуаны.
— Че делать будем? – задал Славка риторический вопрос.
— Жопы вазелином мазать, — не менее риторически ответил Анвар. Потом вдруг он встрепенулся. — Слушай, у тебя кастет с собой?
— Нет, дома.
— Щас возьмешь его. Придется совершить несколько противоправных поступков…
Эпилог
… передняя дверь салона распахнулась, впуская в нагретое печкой нутро автомобиля неповторимую морозную свежесть. В салоне появилась нечесаная женская голова, нервно облизала пересохшие губы и с пьяной простотой вопросила:
— Миньет за пятихатку не хотите?
— Блядь! – глубокомысленно изрек водила, — катись на… отсюда!
— Ну и пошли вы в жопу, импотенты ху..вы…
…- Ну че, он живой? – спросил Анвар у Славика, который шарил у отрубленного водилы по карманам.
— А хули ему сделается? – нервно сказал Славка, извлекая портмоне неудачливого таксиста. – Все, рвем когти…
…На место встречи друзья пришли с полной суммой денег. Для сбора ее потребовалось гробануть всего-то трех шоферов. На самом деле их было четыре, просто у одного в кармане оказалась мятая стотенговая купюра да пара медных пятачков.
Просидели в подъезде, где они впервые познакомились с доходягой Колей, до глубокого вечера под вопли Танькиного музыкального центра. Славка представлял себе, что сейчас творится у Таньки в квартире, и ехидно ухмылялся, злорадствуя над тем несчастным, кто приехал к сучке попить чайку. Коля так и не появился. Обозвав очкарика пидором, друзья разошлись по домам. А на следующее утро Анвар сообщил Славке, что Колю и всю их банду перекоцали какие-то залетные бродяги, так что деньги можно было оставить себе. Славка забрал у Анварика половину суммы, и несколько минут спустя уже нажимал на кнопку звонка. Танька была все в том же халатике.
— Привет, я тебе часть денег принес…
— Ну заходи. Чаю хочешь?
Дверь закрылась, и через пару мгновений в квартире взревел музыкальный центр: “Хали-гали, пара-труппер, нам с тобою было супер”…